Елена Помазуева 
Наследник для императора

«Елена Помазуева «Наследник для императора»»: Альфа-книга; Москва; 2017
ISBN 978-5-9922-2480-1
Аннотация

Кетрин Гротт потрясена неожиданным предложением незнакомки. Ее, одну из лучших девушек в заведении мадам, просят втайне родить ребенка от чужого мужа. Однако вознаграждение столь велико, что девушка не в силах отказаться. Сюрпризы начинаются позже, когда Кетрин вместе со своей нанимательницей Ингрид оказывается в Орлином гнезде — уединенном домике высоко в горах.

Елена Помазуева
НАСЛЕДНИК ДЛЯ ИМПЕРАТОРА

ПРОЛОГ

— Дрегас, тебе придется выбирать — или жизнь ребенка, или Ингрид, — произнес человек в черном, внимательно глядя на женщину, лежащую на постели.
— Я не могу! — в отчаянии прохрипел высокий мужчина.
Его плечи поникли, видно было, что ему чрезвычайно тяжело, просто невыносимо смотреть на любимую женщину, которая металась в родовых муках уже несколько дней. Одет он был по-домашнему, в рубашку и штаны темно-зеленого цвета, отчего еще сильнее бросалась в глаза бледность лица. Сейчас на нем читалось сострадание к любимой и отчаяние, оттого что не может ей ничем помочь.
— Дрегас, ты должен решить, — жестко произнес человек в черном. — Если промедлишь, я не смогу спасти никого!
— Ты говорил, что в этот раз все получится, — хрипло, словно вырывая каждое слово из отягощенной переживаниями души, произнес Дрегас.
— Почти получилось, ты же все знаешь, — чуть смягчил свой тон человек в черном. — Ингрид оставалось лишь два месяца.
— Два месяца, — прошептал будущий отец ребенка.
— Дрегас! — Он встряхнул за плечи несчастного мужчину. — Возьми себя в руки и прими решение! Промедление означает смерть обоим — матери и нерожденному ребенку.
— Я не могу, — еле слышно прозвучал ответ.
— Любимый, — тихо позвала Ингрид, — тебе нужен наследник.
— Ингрид, — присел на край постели Дрегас. — Ты дорога мне, я не смогу жить без тебя, — прошептал он, прижимая ее горячую кисть руки к своим губам.
— Наследник… наш ребенок, — делая паузы между словами, произнесла Ингрид.
Супруги встретились взглядами и были не в силах прервать этот молчаливый разговор. Они понимали друг друга без слов по выражению глаз, по оттенкам эмоций, мелькающих на лицах. Муж и жена даже дышали в унисон — тяжело, хрипло, с болью в сердце.
— Торонт, спасай мою жену, — твердо произнес Дрегас, поднимаясь с постели.
— Дрегас, — прошептала роженица, не сводя встревоженного взгляда со своего мужа.
— Сделай невозможное, но чтобы Ингрид жила! — громко и решительно произнес он, подходя к своему другу.
Торонт и Дрегас обменялись взглядами. У одного во взоре читалось понимание и сочувствие, у другого — отчаянная решимость. Если бы от Дрегаса хоть что-то зависело и не стоял этот ужасный выбор между любимой женой и нерожденным ребенком… Если бы он мог! Но, увы, единственным человеком с магией целителя был его друг, которому он верил как самому себе, а потому оставалось только уповать на судьбу, что Торонт спасет его Ингрид.
— Дрегас, можешь уйти, — мягко предложил Торонт.
— Нет! — резко выдохнул Дрегас в ответ, словно бросил нож под ноги, и отошел в самый дальний угол.
— Я бы не советовал тебе оставаться, но если ты настаиваешь… — развел руки в стороны целитель и направился к ожидающим его указаний помощницам.
Слова Торонт произносил твердо и четко, тоном человека, знающего, что ему предстоит. Помощницы, выслушав приказания, в тот же миг принялись каждая за свое дело. Комната, освещенная до сего времени несколькими канделябрами, вспыхнула ярким магическим светом, от которого роженица закрыла глаза и стиснула губы, стараясь быть сильной перед предстоящим испытанием. Ее супруг и повелитель сделал свой выбор, самый болезненный для ее сердца, а потому нужно держаться изо всех сил и быть такой же мужественной, как он. Ингрид не была согласна с мужем, она бы предпочла отдать свою жизнь, лишь бы ребенок, плод их любви, жил рядом со своим отцом, но спорить сил не было.
«Я женщина, я должна быть сильной. Дрегасу сейчас гораздо хуже, чем мне. Легче, конечно, умереть и перестать бороться, но я не могу оставить своего супруга. Ему потребуется вся моя любовь, чтобы помочь пережить очередной удар судьбы». Эти слова Ингрид говорила себе мысленно, повторяя как молитву, понимая, что сейчас ей самой потребуется много сил, чтобы выжить.
В это время шли приготовления к операции. Магические шары, ярко вспыхнувшие под высоким потолком большой комнаты, давали холодный белый свет, подчеркивая бледность всех присутствующих. Роженица с влажными и спутанными волосами, в беспорядке разметавшимися по подушке, с закрытыми глазами и молящаяся всем богам о своем супруге, выглядела слишком маленькой и хрупкой на широкой постели. Тонкая белая простыня, которой она была накрыта, только подчеркивала ее неестественную бледность. Дрожащими руками она обнимала свой большой живот, словно прощаясь с ребенком, жизнь которому так и не смогла дать.
— Начинаем, — отдал короткий приказ Торонт и сдернул простыню с роженицы.
Вокруг кровати с приготовленными инструментами, разложенными на полотенцах, встали помощницы. Их строгие лица не выказывали никакого волнения, сосредоточенное выражение говорило о готовности и решимости перед предстоящей операцией.
— Торонт, ты уверен, что нет никаких шансов? — раздался хриплый голос Дрегаса из дальнего угла, где он сидел в глубоком кресле и очень внимательно следил за всем происходящим.
— Да, Дрегас, — обернувшись к своему другу, строго и уверенно произнес целитель. — Но Ингрид будет жить. Это я тебе обещаю.
Легкая улыбка скользнула по губам Торонта, и он больше не отвлекался ни на что постороннее в этой комнате. Ему предстояла тяжелая операция по извлечению плода из чрева роженицы.
Дрегас стиснул подлокотники, едва завидел небольшой замах короткого целительского ножа, сверкающего на лезвии магией. Ингрид тяжело застонала, но после легкого прикосновения одной из помощниц провалилась в спасительный сон.
— Слишком слаба, — без эмоций произнес Торонт.
— Она выживет? — вскочил на ноги Дрегас.
— Да! Бездна тебя побери, Дрегас! Я же сказал, что Ингрид будет жить! — рявкнул он.
После этих слов Дрегас остался стоять на том же месте, не в силах сесть обратно в кресло и отвести встревоженный взгляд от жены. Его высокий рост позволял видеть все, что происходило за спинами помощниц целителя. Он сжимал и разжимал кулаки, понимая всю свою беспомощность. У него есть магия, ее сила огромна, но он ничем не может помочь.
— Ребенка извлекли, — взволнованным голосом произнес Торонт и обернулся к своему другу, держа на руках безжизненное тело младенца.
Это был дракон. Маленький, с крохотными неразвитыми крыльями. Его глаза закрыты, тело не покрыто чешуей, махонькие лапы — с едва намеченными когтями.
— Отдай его мне! — буквально ринулся к целителю несчастный отец.
— Дрегас, ты не можешь ему помочь. Он мертв, — покачал головой Торонт.
Но отец-дракон не желал ничего слушать. Он схватил безжизненное тельце своего ребенка и прижал к себе.
— Он — дракон! И моя магия может ему помочь, — резко сказал Дрегас.
— Без шансов, — с сожалением произнес Торонт. — Ему нужен был еще один оборот, чтобы родиться человеком.
Но Дрегас уже не слушал, в его сердце поселилась крохотная искра надежды, что есть шанс, да пусть даже хоть четверть шанса! Ведь его сын — дракон, и его магия теперь может сделать хоть что-то.
Дрегас вливал в безжизненное тельце свою силу и магию, становясь с ним единым целым. Он чувствовал, как у сына расправляются легкие, напрягаются мышцы сердца, подчиняясь невероятной магической силе. И сердце стукнуло раз, потом другой и еще. Он радостно посмотрел на Торонта.
— Его сердце стучит!
— Твоя магия заставляет его работать, но это не жизнь, — с сочувствием произнес Торонт.
Как целитель он понимал всю тщетность попыток друга. Ингрид — человек, а Дрегас — дракон. Их ребенок должен был пройти все восемь оборотов в теле матери, чтобы родиться здоровым. Женщина может родить только человека. Опасными периодами во время беременности были именно те моменты, когда плод был в виде дракона. Человеческий организм отторгал его, как инородный. Что, собственно, и произошло.
— Работаем дальше, — отвернувшись от потерявшего всяческую надежду отца-дракона, приказал Торонт.
Операция шла своим чередом. Помощницы со знанием дела сшивали все ткани от стенок матки до внешнего слоя кожи, а целитель накладывал заклинания, помогающие швам заживать быстрее. Сосредоточенно, быстро и очень умело. Каждый знал свое дело, и люди действовали слаженно, на подхвате друг у друга.
— Все, — наконец произнес Торонт.
Дрегас продолжал стоять со своим мертвым ребенком на руках. Он не оставил попыток оживить сына, но вскоре ему пришлось признать правоту Торонта — только магия заставляла биться сердце младенца. Этот мальчик никогда не вырастет, не расправит крылья в небесах и не сможет ощутить сладость полета над облаками.
— Дрегас, — тихо позвал Торонт. — Ингрид будет жить.
— Да, ты обещал, — безучастным тоном согласился с ним друг.
— Дита, заберите ребенка, — повернувшись в сторону, приказал Торонт, понимая, что это необходимо.
Дрегас — могучий дракон, его грозный взгляд заставлял трепетать любого человека, но сейчас перед ним стоял несчастный отец, потерявший своего еще не рожденного ребенка. Дракона.
— Как Ингрид? — охрипшим голосом спросил Дрегас после долгой паузы.
— Она спит. В ее состоянии это самое лучшее, — успокоил его Торонт. — Присядь, нам надо поговорить.
— Не будем ей мешать, — со смесью нежности, любви и отчаяния посмотрел на свою супругу Дрегас.
— Тогда поговорим в твоем кабинете, — согласился с ним Торонт.
Мужчины покинули комнату, вновь погрузившуюся в полумрак. Магические светильники погасли, и только тусклый свет свечей разгонял тьму. Помощницы целителя наводили вокруг порядок. Обессиленная Ингрид спала глубоким магическим сном, в который погрузил ее Торонт, и только легкое движение груди выдавало, что это все же сон. Смерть забрала ребенка, но не женщину. Вскоре помощницы погасили и свечи, оставив лишь две у изголовья кровати, погрузив комнату с задернутыми шторами во тьму.
— Удивительно, как она выдержала пять дней, — тихо произнесла одна из них.
— Господин Торонт все это время поддерживал ее своей магией, — поделилась другая.
— Если бы не он… — задумчиво протянула первая собеседница.
— Погибли бы и мать и дитя, — согласилась с ней вторая.

В кабинет подали несколько бутылок красного драконьего вина, кувшин с водой и мясные закуски. За последние дни два друга даже не прикоснулись к еде и держались только благодаря магии. Уставшие, они расположились у погасшего камина, где подле их ног тотчас же обосновалась любимица хозяина дома. Собака заглядывала в печальные глаза своего господина и ждала только знака, чтобы подбежать и утешить его, но дракон смотрел мимо своего преданного четвероногого друга в угасший камин, символизирующий его утраченные мечты.
— Дрегас, выпей вина, — предложил Торонт.
Он понимал, что тому сейчас очень тяжело, и самое лучшее в такой ситуации — это дружеская доверительная беседа.
— Почему? Почему нельзя было спасти их обоих? — тихо прошептал в отчаянии Дрегас.
— Я уже говорил тебе, что в этом случае пришлось выбирать. Либо пожертвовать ребенком в пользу матери, либо стимулировать выброс магии у плода во время прохождения родовых путей, что привело бы к смерти Ингрид, — вновь повторил то, что уже говорил ранее, Торонт.
Тяжелый выбор — мать или дитя, и Дрегасу пришлось его сделать. Целитель не мог сказать себе, какой бы выбор сделал он. Но переживания друга понимал и принимал близко к сердцу.
— Шестой раз… — вздохнул Дрегас. — За что боги решили покарать мой род? Почему Ингрид не может родить нормального ребенка?
— Она человек, ты дракон, — мягко ответил ему целитель.
— Но ведь рождаются полукровки! — сверкнул на него недовольно глазами Дрегас.
— Рождаются, — согласился с ним Торонт. — Ингрид не повезло в первый раз, когда выкидыш случился после падения с лошади. Ей нужно было не торопиться и переждать, чтобы ее репродуктивная система вошла снова в норму, но вы не желали ничего слушать.
— Мы ждали три года! — рыкнул на него Дрегас.
— Получается, что мало, — пожал плечами Торонт. — С тех пор человеческий организм Ингрид воспринимает беременность драконом как угрозу и избавляется от нее. Конфликт крови, материи, магии.
Дрегас стиснул кулаки, устремив свой взгляд в потухший камин. Перед его глазами всплывали картины из прошлого. Пять раз они уже сидели в этом кабинете, и его друг и целитель Торонт Сирежский объяснял снова и снова причины выкидышей у его жены. Супруги долго переживали, утешали друг друга и надеялись вновь на ниспослание чуда. Но прибавлялись лишь потери. И сегодня могла бы стать невосполнимой утрата, если бы смерть унесла в своих костлявых руках не младенца, а Ингрид. Дрегас знал, что жена, едва очнувшись, упрекнет его в неверном выборе, потому что ей больше жизни хотелось подарить любимому наследника. Дракон понимал: кроме слов утешения ему предстоит оправдать свой жестокий выбор.
— Дрегас, есть еще одно… — замялся Торонт.
— Говори. Хуже все равно быть не может, — не отводя взгляда от камина, отозвался тот.
— Ингрид больше не сможет иметь детей, — делая над собой усилие, с трудом выговорил целитель.
— Что? Что ты сказал? Почему? — резко вскинулся Дрегас и впился полыхающим взглядом в друга.
— Слишком долго мы ждали в надежде на оборот драконенка, — свел брови к переносице Торонт, понимая, что сейчас причиняет невыносимую боль другу, который взволнованно смотрел на него. — Начался воспалительный процесс, потому что малыш порвал ткани, переворачиваясь внутри.
— Ты мог ее вылечить! — сквозь зубы произнес Дрегас.
— Я вылечил, — глядя прямо в глаза, произнес Торонт, — удалив все, что нужно. Но в результате Ингрид больше не сможет иметь детей.
Дракон еще какое-то время смотрел на друга, сообщившего ужасную весть, а потом уронил голову на грудь, скрывая свое горе.
— Пойми, я не мог поступить иначе, — мягко произнес Торонт и накрыл своей ладонью безвольно повисшую кисть друга.
— Убирайся! — яростно прошипел дракон, даже не дернув рукой.
Торонт сочувственно покачал головой и медленно поднялся. Он понимал, каким ударом для Дрегаса стала такая новость. Они вместе росли с самого детства, много лет жили рядом, поэтому он как никто другой прекрасно понимал душевную боль дракона.
Молча и очень медленно Торонт направился к выходу, оборачиваясь с каждым шагом в надежде, что друг его остановит. Ведь сейчас дракону особенно были нужны поддержка и доброе слово, но Дрегас сидел все в той же позе, даже жестом не пытаясь остановить единственного друга. Собака подползла ближе к хозяину и ткнулась мокрым носом в повисшую руку, но он не прореагировал. Тихий щелчок двери, и целитель покинул кабинет дракона, оставив его наедине с невеселыми мыслями.
А ведь Дрегасу еще нужно сообщить любимой жене о том, что она больше не сможет родить ему наследника.

ГЛАВА 1

— Девочки, вы должны очаровать клиента так, чтобы он просил задержаться подольше, ну или хотя бы щедро отсыпал премию, — вещала мадам перед самым открытием салона. — Напоминаю, что премия полностью выплачивается вам.
Я прихорашивалась перед зеркалом, поглядывая на недовольную женщину за нашими спинами. Сегодня мадам была не в духе.
— Говорят, постоянный любовник бросил ее, — наклонившись ко мне, прошептала свежую сплетню Лаура.
— В очередной раз? — скептически фыркнула я. — Вернется, куда он денется! Попрыгает и снова сюда завернет.
Мы понимающе перемигнулись с Лаурой, и я продолжила наносить на лицо боевую раскраску. Сегодня обычный рабочий день в нашем заведении, осталось совсем немного, и пойдут первые посетители. Поэтому приходилось поторапливаться, а тут мадам делает нам внушение.
Вообще-то в нашем заведении дела обстоят прилично. Мне часто перепадала упоминаемая премия, Лауре тоже, как и остальным девчонкам. Соперничество, конечно, было, но жесткая дисциплина, вколачиваемая с первых дней в этом доме, давала свои результаты — драки случались чрезвычайно редко. Любой капризный клиент всегда уходил от нас довольный, а дипломатический талант мадам позволял разруливать любую ситуацию.
Девчонки собрались разные, со всех концов империи — брюнетки, русые, блондинки, рыжие. На любой изысканный вкус. Я сразу видела, нравлюсь клиенту или нет. Чем заинтересовать его, что сказать. Этот дар эмпатии достался в наследство от отца. И благодаря заработанным в заведении мадам деньгам счет в банке на мое имя постепенно накапливался. Когда его открывала, даже не верила, что смогу отложить приличную сумму, но последовала совету опытной мадам и теперь очень рада этому. До богатства было еще далеко, можно купить лишь забор к тому домику, что присмотрела, но даже это радовало.
— Время, девочки! Время, — захлопала в ладоши мадам, и на ее лице воссияла самая радужная улыбка. — Итак, мы начинаем! Теодор, открывай двери!

Двустворчатые, из цветного стекла, отделанные ажурной ковкой двери распахнулись по мановению руки нашего швейцара по совместительству охранника. И начался наш веселый рабочий день. Первые посетители входили в основном не очень смело, однако едва переступали порог, как тут же оказывались во власти броского интерьера. Красные магические лампы дарили помещению полумрак, создавая таинственную атмосферу, при этом действуя возбуждающе на мужчин. Со своими способностями эмпата я легко наблюдала эту трансформацию. Если кто-то скромничал и стеснялся, то мадам подавала незаметный знак, и девушки сами подходили к клиентам. Иные, наоборот, предпочитали постоянных партнерш. Я смотрела с легкой улыбкой на парочки, удаляющиеся в отдельные комнаты, чтобы предаться удовольствиям.
— Простите, госпожа, что вы хотели? — раздался басовитый голос Теодора, который спрашивал темную женскую фигуру в светлом проеме дверей.
— Мне нужно поговорить, — запинаясь, ответила женщина.
— С кем? — Тон Теодора был по-прежнему вежливым, но в то же время непреклонный охранник не впускал посетительницу.
Бывали случаи, что жены приходили в наше заведение, выслеживая своих неверных мужей, и пытались устроить скандал. «У нас здесь все прилично!» — говаривала мадам в таких случаях и выставляла скандалистку за порог, где ей приходилось ожидать своего непутевого супруга.
— С одной из девушек, — едва слышно произнесла в ответ перепуганная насмерть женщина.
От нее веяло испугом, решимостью и отчаянием. Она выглядела так, будто это заведение единственное ее спасение в жизни.
— Может быть, с мадам? — вскинул бровь Теодор, предположив, что женщина решила наняться на работу по оказанию услуг.
— Мадам? — озадаченно переспросила женщина.
— Если вы насчет работы, то приходите утром, мадам вас обязательно примет, но должен предупредить: вы слишком стары для нашего заведения. — В голосе охранника были слышны нотки сочувствия.
Теодор понимал, что трудная ситуация, подвигнувшая женщину на такой отчаянный шаг, может случиться в любом возрасте, но он прав. Кто из мужчин захочет смотреть на особу в возрасте, если вокруг достаточно молодых и соблазнительных девушек?
— Нет. Что вы! Нет! — Поняв, о чем говорит Теодор, посетительница окончательно смутилась и даже сделала два шага назад. Но потом, оглянувшись на улицу за своей спиной, решительно шагнула обратно. — Мне нужно поговорить с одной из девушек.
— Теодор, — подошла я к разговаривающей паре, — я поговорю с госпожой. — И следом обратилась уже к женщине: — Но вам придется оплатить мое время.
— Конечно, конечно! — тут же быстро согласилась посетительница, вся дрожа. — Только скажите сколько.
— Хорошо, — растягивая гласные, произнес Теодор, — но учтите: если устроите скандал, я сам вас выведу на улицу.
— Обещаю — никаких скандалов, — судорожно сглотнув, поклялась посетительница.
— Проходите, — сделала я широкий жест рукой в сторону большой гостиной.
И вот женщина вошла в освещенное помещение, что помогло рассмотреть ее подробно, а не только видеть силуэт в дверном проеме. Первое впечатление оказалось правильным: маленькая, чрезвычайно худенькая, даже хрупкая. На волосах, причесанных строго и скромно, небольшая круглая шляпка, скрывающая под густой вуалью половину лица. Темно-фиолетовое платье облегало ее фигуру, а длинная юбка спускалась до самого пола. Все строго и довольно дорого. Странно, что Теодор принял ее за нуждающуюся в нашей работе женщину. Впрочем, в жизни всякое случается. Изящные кисти рук с тонкими пальцами, не привыкшими к грязной работе, выдавали в ней аристократку. Интересно, что ей здесь нужно?
Мы поднимались по лестнице на второй этаж. Я шла, иногда оглядываясь, чтобы убедиться в присутствии посетительницы и удостовериться, не сбежала ли она. Вдруг посетительница потеряет всю свою решимость, развернется и уйдет? Метания в душе женщины буквально будоражили и меня, подхлестывая неугомонное любопытство.
— Проходите, — распахнула дверь своей комнаты.
Точнее сказать, здесь я в основном принимала клиентов, но иногда в ней уединялись и другие пары.
Порядок тут царил относительный; все было живописно разбросано, призывая устроиться с комфортом и получать удовольствие. Женщина быстро оглядела помещение, и я почувствовала, что ей стало еще более неудобно, чем внизу, в гостиной. Ничего, быстрее расскажет, что ей требуется, и уйдет, а я вернусь к своей работе. Мысль, что за этот разговор будет заплачено полновесной монетой, приятно грела сердце.
— Слушаю вас, — кивнула ей вполне доброжелательно, устроившись на стуле, а своей гостье предложив присесть на кушетку напротив.
— Начну с главного, — еще раз прошлась взглядом по интерьеру комнаты посетительница, затем стиснула руки, сложенные на коленях, и произнесла: — Родите мне ребенка.
— Э-э-э… — протянула я, подозревая в женщине умалишенную. — Вы вообще-то понимаете, чего просите?
— Я вам сейчас все объясню, — заторопилась посетительница, нервно сжимая и разжимая пальцы рук.
— Для того чтобы ребенка произвести на свет, необходимо мужское участие, — постаралась достучаться до разума, гм… кажется, нас обеих. Так меня своими фантазиями еще никто не огорошивал в этом заведении. Пожелание как бы имело отношение к тому, чем я здесь занимаюсь, но весьма отдаленное.
— Мы с моим мужем очень любим друг друга, и высшим счастьем в нашей жизни было бы рождение детей, — начала свое объяснение посетительница.
— Так за чем же дело стало? — усмехнулась я в ответ. — Любите друг друга, плодитесь и размножайтесь.
— Я не могу иметь детей, — опустив глаза на руки и всхлипнув, ответила она очень тихо.
— М-да, ситуация, — протянула я, а затем оживилась: — Так у вашего мужа… Я ни в коем случае не хочу вас обидеть, но мужчины — они, как бы вам сказать, ветреные. Так пусть ваш супруг поищет хорошенько, и наверняка у него найдется в какой-нибудь деревеньке «ошибка молодости».
— Нет, — печально покачала головой странная гостья, — моему мужу нужен законный наследник, а не бастард.
И по ее щекам потекли горючие слезы. Вот бездна! Мне настолько хорошо передались ее чувства, что у самой к глазам подступили слезы.
— Помогите мне, прошу вас, — взмолилась гостья и подняла на меня свои печальные глаза, которые мне удалось рассмотреть сквозь густую вуаль.
— Я-то чем могу помочь? Я не мужчина, — возразила ей.
— Родите моему мужу наследника, а я буду к нему относиться как к собственному ребенку, которого у меня больше никогда не будет, — проговорила она между всхлипываниями.
— Вы — сумасшедшая. — Я кивнула пару раз в подтверждение своей правоты.
— Нет, — печально возразила она, — я очень несчастна.
— Хотите сказать, что готовы принять в свою семью ребенка от другой женщины? — немного подумав, спросила ее. В ответ получила подтверждающий кивок. — Вот что значит аристократы! — хмыкнула я.
В последней фразе даже не пыталась скрыть свое пренебрежение. У меня не было отца, потому что какой-то ушлый господин соблазнил мою мать и бросил ее, как только узнал, что она в положении. А теперь ко мне с такой просьбой обращается женщина, чтобы удовлетворить потребности своего супруга.
— Вы хотя бы понимаете, что тем самым толкаете своего мужа на измену? — Я вздернула бровь, подчеркивая смысл сказанного.
Одно дело, когда мужчина приходит втайне от жены развлечься к нам в заведение, где «все прилично», как говорит мадам, и совсем другое — приводить другую женщину в собственную спальню для совершенно определенных действий.
— Я понимаю, я все понимаю. — Судорожный вздох. — Мой муж, он не знает, что я здесь. Он наверняка не согласится с моим решением, предпочтет остаться без наследника.
Загадочная женщина, и ее рассуждения для меня совершенно непонятны.
— Но я его слишком сильно люблю и чувствую собственную вину, что не могу дать ему то, что так необходимо. После последних событий мой организм не в состоянии даже зачать ребенка.
Слезы вновь потекли по ее лицу. Она торопливо сунула руку в крохотную сумочку и вытащила тончайшей работы платок, обшитый кружевами. О стоимости такой вещицы я вполне могла судить. От двух серебрушек до половины золотого, все зависит от марки магазина. Да уж, если эта женщина в состоянии покупать такие дорогие вещи, то представляю, сколько стоит у нее все остальное.
— Я вам заплачу!
Перехватив мой взгляд, брошенный на платок, гостья скомкала ткань в кулаке и постаралась сдержать слезы, даже поникшие плечи расправила, всем своим видом стараясь показать, что жалость ей не нужна. Однако.
— Сколько? — серьезно спросила ее.
К финансовому вопросу всегда подходила очень жестко, так меня мадам учила. Ну, кроме того, что с клиентов деньги надо брать вперед.
— Пятьдесят тысяч золотых, — поспешно прошептала женщина.
От такой суммы у меня невольно перехватило дыхание, и я просто забыла, как дышать. Просто молча смотрела на посетительницу и пыталась представить обозначенную сумму. Уж не хотят ли меня купить для утех богатого извращенца, предлагая столь баснословные деньги? Или того хуже, пообещают и ничего не дадут. За такие деньжищи в столице можно купить доходный дом в приличном районе, так что мои опасения об истинных целях и платежеспособности клиентки вполне оправданны.
— Мало? — встревожилась гостья.
— На мой взгляд, слишком много, — подозрительно протянула я.
— Вы не беспокойтесь, я все уплачу, — заторопилась нанимательница.
— Хорошо, — чуть помедлив, произнесла вслух, стараясь поймать все нюансы ее чувств, и, чуть прищурившись, задала, с моей точки зрения, немаловажный вопрос: — Почему вы пришли в наше заведение, а не… скажем, в приличное агентство по найму прислуги? Или, к примеру, можно в глухой деревне найти здоровую девушку за меньшие деньги.
Гостья вздохнула, немного помолчала, собираясь с мыслями, а потом решилась. Это, видимо, было нелегко, но она все же отважилась довериться малознакомой девушке. От нее поначалу повеяло нерешительностью, потом отчаянием, а затем женщина невероятным усилием воли взяла себя в руки и заговорила:
— Я рискнула обратиться к девушке из подобного заведения, потому что они привыкли брать на себя определенные обязательства, получая за это плату. Кроме того, уверена, специфика вашей работы состоит в том, чтобы сохранять интимные тайны клиентов.
В этом я с ней была согласна. Держать язык за зубами — это первое, чему нас учила мадам. Мы могли случайно встретиться со своими мимолетными или постоянными клиентами в городе и даже выражением глаз не имели права показать, что узнали их. Нам платят за определенную работу, и шантаж здесь неуместен. Точнее, те, кто этим занимается, долго не задерживаются в приличном заведении.
— Прислуга рассчитывает на другой вид работы, — тем временем продолжала посетительница. — Найти хорошую горничную, чтобы не распространялась о личной жизни своих хозяев, весьма трудно. А как вы понимаете, предложение у меня специфическое. И у меня нет никакой гарантии, что, обратившись к незнакомой девушке из агентства по найму, не получу сплетницу или шантажистку.
В ответ на эти слова согласно кивнула. В этом вопросе я была полностью с ней согласна, я бы тоже далеко не каждому стала доверять семейные тайны.
— И мне бы не хотелось обращаться к своим девушкам из прислуги с таким предложением по тем же причинам, к тому же ее беременность или отсутствие на работе могут вызвать волну сплетен.
— В этом вопросе, пожалуй, вы правы, — согласилась на эти доводы я. — А что с деревней?
Мне уже становилось интересно послушать ее разумные рассуждения по этому поводу. Видно было, что она подошла взвешенно к этому вопросу, а не просто так вошла в первый же попавшийся дорогой бордель.
— Можно было бы это рассмотреть как вариант, но, боюсь, не каждая деревенская девушка так просто откажется от своего ребенка, — печально ответила мне гостья.
— Это вы зря. У крестьян весьма развита жилка предприимчивости, — возразила ей я.
— Помощь, о которой я прошу, все же деликатная, — смутилась посетительница. — Мне бы хотелось нанять девушку с определенным складом характера, которая спокойно отнесется к предложению о близости с чужим мужем.
Заканчивая эту фразу, она опустила глаза, при последних словах очень тяжело вздохнув.
Теперь становились понятны терзания несчастной. Она хотела обратиться к профессионалу, а не к той, кто польстится на большее, соблазнившись шантажом.
— А почему наше заведение? — задала ей еще один вопрос, поглядывая на часы ратуши, что виднелись в окне. Время, обычно занимаемое клиентом, подходило к концу, и пора было закругляться. — Ведь не могли же вы войти в первое попавшееся, если так все хорошо продумали?
— Как-то однажды я случайно услышала разговор двух мужчин, — немного смутилась посетительница, — один рекомендовал второму именно ваше, упомянув, что здесь все очень прилично.
Усмехнулась. Вот она, расхожая фраза мадам! Стала лучшей рекомендацией.
— Так вы мне поможете? — с надеждой спросила гостья.
То есть она посчитала, что вот так, с порога, зашла в заведение, где девушки заняты своеобразным видом деятельности, рассказала все честно, и ей тут же дадут положительный ответ? Какая наивность! Это еще хорошо, что она попала на меня, я хоть ее выслушала, а другая махнула бы рукой на чужие проблемы. Да, конечно, сумма весьма приличная, но в то же время представить себе, что придется вынашивать ребенка, а потом его отдать и навсегда забыть, это было для меня чересчур. Я-то как раз собиралась родить для себя и поселиться в том самом домике, но в отдаленном будущем, заработав на это деньги. Сейчас мне предлагали выгодный договор, решающий все финансовые проблемы. Но отдать своего ребенка в чужую, пусть даже и хорошую семью? Пусть даже этой женщине, вызывающей симпатию? Она действительно была готова любить купленное дитя, растить как своего, но мне и в голову не приходило настолько резко менять привычный уклад жизни.
— Не могу сразу дать вам ответ, — уклончиво сказала я после некоторого размышления.
Женщина сидела на кушетке и нервно сжимала кисти рук, и вся ее храбрящаяся фигурка вдруг сжалась, будто придавленная отчаянием, плечи опустились, голова склонилась, скрывая под вуалью растерянное и разочарованное выражение лица. Только мне не было необходимости смотреть на нее, чувства, испытываемые моей необычной гостьей, я ловила очень четко.
Вдруг женщина выпрямила спину, поднялась со своего места и произнесла вежливым тоном, в котором не проскользнуло ничего того, что я ощущала с помощью своей эмпатии.
— Благодарю вас за уделенное мне время и за то, что вежливо выслушали. Не смею больше отрывать вас от ваших обязанностей.
И направилась к выходу. В тоне или словах не было презрения к моей работе или пренебрежения к персоне, она была лишь безукоризненно вежлива, внутренне стараясь держаться изо всех сил.
— Госпожа! — окликнула я ее. — Я обещаю, что подумаю над вашим предложением.
Посетительница резко развернулась, и сквозь плотную вуаль я заметила, как блеснули ее глаза.
— Благодарю, — чуть заметно кивнула она. — Мы с мужем выезжаем из города завтра. Буду ждать вас на первом перегоне по дороге к северу, если вы решитесь и примете мое предложение. Как вас зовут?
— Кетрин Гротт, — чуть замешкавшись с ответом, отозвалась я.
Дело в том, что я сейчас назвала свое настоящее имя, а не красивое Каролина, которым пользовалась в заведении.
— Хорошо, госпожа Гротт, я буду ждать вас. — Она вежливо поклонилась и вышла из комнаты.

ГЛАВА 2

После этого визита день не задался. Клиенты попадались капризные, требовали больше вина, обижали девушек. Мои способности позволяли успокаивать не в меру разошедшихся клиентов и уходить от совсем буйных, и когда от нас вышел последний посетитель, я осталась без сил. Повалилась на кровать, позабыв обо всем на свете.
Утром этот кошмар продолжился. Вчерашний клиент приехал рано поутру и начал колотить в дверь с криками, что его обворовали. Переполох, поднявшийся в заведении, начался с улицы и привлек внимание полицейских, заставив всех в доме встряхнуться и проснуться. В итоге во всем разобрались, «украденная» запонка нашлась в бокале с недопитым вином, сиротливо стоящим у ножки кресла, и скандалист убрался из гостиной. Именно в тот момент, когда дверь закрылась, я поняла, что с меня хватит! День еще толком не начался, а нервы вымотали все — от клиента до блюстителей порядка.
Я вернулась в свою комнату, огляделась по сторонам и начала быстро собирать вещи. Решимости было не очень много, а потому я торопилась. Две сумки с бельем и личными вещами собраны, платья, принадлежащие заведению, оставлены в шкафу. Обувь зимняя и осенняя вместе с парой туфель аккуратно упакована в дорожный чемодан. Оставалось еще одно немаловажное дело — взять расчет у мадам.
Разговор с недовольной работодательницей прошел, как я и ожидала, на повышенных тонах. Она, разумеется, не желала отпускать одну из лучших девушек своего заведения. Но об этом факте мадам не говорила, наоборот, подчеркивала, что я рушу всю свою жизнь и вскоре мне придется довольствоваться сомнительными клиентами в портовых городах. Расчет мне в итоге не дали, а потому я гордо покинула эту обитель порока через главные двери, громко выкрикивая на всю улицу ругательства и проклятия в адрес неучтивой и скаредной мадам. Чем повеселила всю округу и клиентов, задержавшихся на входе ради такого представления.
Теодор еще ранее по моей просьбе отправил багаж к почтовой станции, куда направилась и я, сердито тыча в пыльную дорогу сложенным ажурным зонтиком. Платье на мне было летнее, хотя и яркого красного цвета — наиболее привычной для меня расцветки. Низкий вырез позволял любоваться белоснежной кожей, не тронутой загаром, позволительным только крестьянкам, занятым тяжелым трудом в поле. Подол длинной юбки бил по ногам спереди, а позади с боку на бок порхали оборки из ткани, подчеркивая все достоинства волнительных изгибов тела и привлекая к моей фигуре активное мужское внимание. Как говорила все та же мадам, «реклама двигает торговлю».
Направлялась к почтовой станции, окончательно не решив, куда подамся после увольнения из заведения. Публичный скандал дал разрядку натянутым нервам, но сыграл со мной злую шутку — теперь на то, что меня возьмет хозяйка другого приличного заведения, рассчитывать не приходится. Никому не понравится своенравная девушка. А в том, что о моем громком уходе скоро станет известно, не сомневалась. Если раньше мне передавали через доверенных посыльных предложения о смене места работы, то сейчас наверняка слухи мгновенно долетят до предполагаемых работодателей.
На небе тяжело и величаво расползалась темная туча, при взгляде на которую становилось сразу же понятно, что в скором времени погода резко испортится. Поднялся нехороший ветер, нещадно затеребил атласные ленты на шляпке, заставив их трепыхаться и издавать хлопающие громкие звуки. Длинная юбка облепила ноги и мешала при ходьбе. Ветер дул в лицо, остужая своим напором разгоряченные щеки после эмоционального разговора с мадам.
Почтовый двор встретил заполошным лаем встревоженных непогодой собак. Три кобеля натягивали цепи и метались в пределах своей территории. Лошади, запряженные в карету, тревожно всхрапывали, не желая отправляться в путь.
— Дорогу! — зычно рявкнул возница на козлах, и я поспешно сделала несколько шагов в сторону, дабы не угодить под копыта.
Подковы стучали по булыжной мостовой, рессоры поскрипывали, колеса пересчитывали спицами свой путь. Почтовая карета отбыла по маршруту, я проводила ее взглядом. Есть такое необычное состояние: когда кто-то уезжает, хочется самой отправиться в дорогу и смотреть в окно на мелькающий мимо пейзаж.
— Что угодно госпоже? — вежливо поклонился мне хозяин почтового двора.
— Чего-нибудь освежиться, — отозвалась я, делая заказ, и расположилась в зале, предназначенном для путешественников.
Особого комфорта здесь не наблюдалось, хотя было довольно опрятно, все же столица. И у приезжих с самого начала должно сложиться благоприятное впечатление от главного города нашей империи. Занавески на небольших окнах чистые и отглаженные, на подоконниках простые цветы в горшках, столы прибраны, и служанки выглядели прилично.
— Куда собралась, милая? — проскрипел голос за моей спиной.
Обернувшись, с удивлением увидела женщину раза в два старше меня. Одета бедно, но чисто. Видимо, когда-то она была очень красивой, даже сейчас заметно, что старается следить за собой. Об этом говорил ее потрепанный, но белоснежный чепец на волосах, уложенных в затейливую прическу. Осанка гордая, спина прямая, плечи широко расправлены, только вот в глазах какая-то непередаваемая тоска. Под ее внимательным взглядом я даже поежилась. Конечно, по моему наряду разве что слепой не поймет, каким образом я на жизнь зарабатываю, но все же поблекшие светло-голубые глаза оглядели меня таким внимательным взглядом, будто знали всю подноготную моей жизни.
— Мы с вами не знакомы, — постаралась сохранить дистанцию, отвечая ей.
— И то верно, — скрипуче засмеялась женщина в ответ и, не дожидаясь приглашения, уселась напротив меня за стол.
Постаралась сделать вид, что меня беседа не интересует, и отвернулась к окну. А туча заволокла к этому моменту небо до горизонта, отчего все потемнело вокруг. Того и гляди дождь хлынет.
— Неужели мадам в отпуск отпустила? Или клиент позвал? — спросила женщина так, будто мы с ней давние знакомые.
— Вам-то какое дело? — высокомерно ответила ей.
— Ты права, мне — никакого, — радостно улыбнулась она в ответ. — А тебе?
— В каком смысле? — в недоумении посмотрела на нее я.
— Не надоело еще сластолюбцев ублажать?
— Послушайте… — начала я, но меня прервали.
— Раньше я тоже была такой, как ты. Такая же красивая, уверенная, — предалась воспоминаниям нежданная собеседница. — Наглая. Работала у мадам Каролины.
— А сейчас что? — уже с интересом отнеслась к этой особе, присматриваясь к ней внимательнее.
— А сейчас я состарилась, и ни один мужчина не кидает в мою сторону заинтересованных взглядов, — со вздохом отозвалась она.
— Ваш заказ, — принесли мне кувшин с охлажденным чаем.
— Принеси нам вина, — попросила я девушку.
— Слушаюсь, — вежливо отозвалась служанка и поторопилась на кухню за новым заказом.
— Я была лучшей девушкой у мадам, мне делали предложения, звали замуж, но я считала себя выше этого, — предавалась воспоминаниям собеседница. — Я вертела мужчинами, как хотела, ставила их на колени одним взмахом ресниц. За то, чтобы провести со мной время, платили по пятьсот серебрушек.
— Если ты так дорого стоила, то почему сейчас…
— Так бедна? — перебила она меня. — Потому что в молодости мы уверены в себе, не представляя, что нас ожидает старость. Мне казалось, что такая веселая и беззаботная жизнь будет продолжаться вечно, но постепенно поток клиентов, а вслед за ним и деньги ушли к молоденьким и веселым девушкам. Мадам стала придираться, оплата стала меньше, а клиенты старше и жаднее.
— Ты ничего не откладывала? — удивилась я. Мадам мне буквально сразу же вдолбила золотое правило «у кого золото, тот и устанавливает правила», приучая не тратить заработанное на наряды и украшения.
— Я беззаботно относилась к жизни, — махнула рукой собеседница, — никогда не думала, что состарюсь и проживу достаточно долго.
— Ваше вино, — поставила на стол второй кувшин служанка.
Я сделала приглашающий жест своей собеседнице, и та налила в свой стакан красного, явно разбавленного вина.
— Спасибо, — поблагодарила она и отпила половину.
Я охватила ладонями глиняный кувшин, раздумывая над ее словами. Неужели и меня ожидает такая же жизнь? Что со мной будет в преклонном возрасте?
— Ты никогда не пыталась что-то изменить? — немного помолчав, задала ей вопрос.
— Никогда, — покачала она медленно головой. — Плохое вино. Когда-то я пила самые лучшие сорта, а сейчас поступила служить прислугой в дом стряпчего. Приходится смотреть за его сварливой женой, которая подозревает меня в связи со своим мужем и пытается на мне отыграться.
— Невесело, — прокомментировала я и снова посмотрела в окно на улицу, где как раз в эту минуту начинался дождь.
Крупные капли падали на землю, как обещание будущего ливня, прибивая пыль на дороге и обдавая запахом свежести. Воздух щекотал ноздри, хотелось дышать глубже, вдыхать разреженный воздух, и не было никакого желания улавливать рядом с собой аромат дешевого вина.
— Послушай меня, — наклонившись над столом, прошептала слегка захмелевшая женщина. — При первой же возможности бросай свою мадам и беги от этой развеселой жизни, где все погрязло в пороке и разврате. Возьми свою судьбу в свои руки и покажи смачный кукиш противным богам, пристроившим тебя в заведение. Построй свои планы на будущее, используй малейший шанс повернуть реку жизни на свою мельницу, только тогда ты будешь счастлива. И не верь тому, кто будет обещать тебе золотые горы, стараясь вернуть за ажурные двери борделя. Отец продал меня Каролине в двенадцать лет, тогда не было выбора, но позже я по собственной глупости оставила все как есть, о чем сейчас очень жалею. А у тебя еще все впереди, ты можешь изменить свою судьбу и обмануть хищного дракона. Используй любую возможность вырваться из плена заведения, где деньги легко достаются и тратятся так же.
Я оторопело внимала этим словам. Каждый раз, когда женщина открывала рот, до меня доносился запах вина как напоминание о моих захмелевших клиентах. Сейчас эта картина чрезвычайно ясно предстала перед моим мысленным взором. Мелькание мужских лиц, их предвкушающие улыбки и похотливый блеск глаз. И тут же на меня смотрели выцветшие бледно-голубые глаза, заставляющие прислушаться к словам о переменах. Я четко ощущала эмоции собеседницы — презрение к жизни в борделе, к себе и загубленной жизни в утеху мужчинам. Создавалось ощущение, что она видит во мне себя и дает совет себе самой из прошлого бросить все и начать новую жизнь.
Медленно поднялась на ноги, и в этот момент молния раскроила черный небосвод. Раскаты грома разорвали шелест дождя за распахнутыми еще при летней дневной жаре окнами. Меня впечатлило символическое совпадение. Встревоженно посмотрела на усилившийся ливень, предчувствуя, что сейчас в моей жизни будет тот самый поворот, о котором говорила подвыпившая собеседница.
— И платье смени. Оно не подходит для новой жизни, — плеснув в свой бокал еще вина, проговорила женщина, старательно выговаривая слова.
— Платье чем тебе не угодило? — Я перевела взгляд на бывшую товарку, но та совсем захмелела и больше не обращала на меня внимания.
Женщина опустила голову и что-то шептала глиняному стакану, кажется, жаловалась на свою судьбу. Я расплатилась за холодный чай и вино и попросила комнату, чтобы привести себя немного в порядок и успокоиться после странного разговора.
— Подскажите, когда отправляется почтовая карета на север? — поинтересовалась у служанки.
— Через два часа, — вежливо отозвалась она, поглядывая на оставленный мной столик.
Впрочем, теперь меня мало заботила собеседница, ей вполне хватало общества кувшина вина. Я поторопилась в крохотную комнату, куда по моей просьбе перенесли мои сумки.
— Платье… Чем ей не понравилось мое платье? — озадачилась я, рассматривая себя в небольшом мутном зеркале, висящем на стене. — Вызывающее немного, но я уже давно привыкла к цвету и фасону.
Раскрыла сумки и начала перебирать свой гардероб. Нет, не было у меня там простых вещей, носимых обывателями. Вся моя одежда была призвана привлекать внимание. Под руку попалась теплая шаль темно-серого цвета из натуральной шерсти. Даже помню, когда ее покупала. Тогда так же, как сейчас, начался сильный дождь, и я пожалела тонкий шелк платья, потому купила в лавке недорогую вещь, а затем выкинуть рука не поднялась. Сегодня же запихивала в сумки только то, что принадлежало лично мне, потому серая шаль оказалась в моем багаже. Что ж, в такую погоду она вновь сослужит мне добрую службу.
Волосы уложила в высокую прическу, убрав локоны под шляпку, летний ажурный зонтик от солнца отправился в сумку, с губ стерла карминовую помаду, которую нанесла по привычке. Если менять свою жизнь, то нужно начинать с внешности.
Не могу сказать, что я окончательно решилась на предложение незнакомки. Мне до конца не верилось в достоверность ее истории. Слишком много вопросов возникало. Если то, что она рассказала, — правда, я понимала ее решение оставить все в тайне. Никакая подруга или знакомая не в состоянии даже из лучших побуждений хранить долго такой секрет. Здесь же женщина рассчитывала, что, обратившись к человеку моей профессии, может рассчитывать на щедро оплаченное молчание. Пятьдесят тысяч золотых! Очень приличная сумма, чтобы начать новую жизнь хоть в столице, хоть в провинции, не оглядываясь на прошлое. Я вполне могу построить себе такую жизнь, как захочу. Бывшая работница увеселительного заведения права в одном: молодость быстро проходит и о своем будущем надо позаботиться заранее. Я никогда не задумывалась о судьбах тех девиц, что достигали возраста и покидали мадам. Куда они отправлялись? Как сложились их судьбы? Конечно, я не получила расчет за полмесяца, но все же надеялась, что смогу выбить из бывшей работодательницы причитающееся жалованье. Мне хватит характера вернуться обратно в заведение и вытребовать деньги. Новую жизнь уже сейчас нужно строить на что-то.
— Госпожа, карета на север готовится к отправлению, — раздался голос служанки из-за двери. — Вы едете?
— Да! — решительно крикнула в ответ.
Незнакомка назначила встречу на первом перегоне. Вот там и буду принимать окончательное решение. Я еще ее мужа не видела, хотя богатый опыт в общении с мужчинами мне подсказывал, что проблем с ним не будет.

Серая шаль защищала от дождя, согревала и скрывала мой вызывающий наряд, а почтовая карета тем временем по раскисшим дорогам увозила мою скромную персону в окружении других пассажиров на север. Как мне сообщил кучер, первый перегон будет лишь после четырех часов езды, а значит, мы прибудем туда далеко за полночь. Откинувшись на обитую кожей спинку сиденья, сложила руки на груди, плотнее закутавшись в теплую ткань, и постаралась задремать. Хотя организм и был уставший, но привык в это время бодрствовать, поэтому сон никак не мог сморить меня.
В голове всплывали обрывки разговоров с обеими незнакомками, и меня удивляли эти странные совпадения. Женщина зашла средь бела дня в заведение, которое порядочные дамы не посещают, и обратилась именно ко мне. Не занятая с клиентами, я прониклась любопытством к неожиданной посетительнице, но все же не могла не озадачиться тем обстоятельством, что ей повезло встретить именно меня. Вторая странность — нервный рабочий день, точнее, ночь, а наутро допрос из-за кражи, хотя мадам права, у нас всегда все было прилично в этом отношении. И третья странность: мне довелось случайно столкнуться с бывшей девушкой из борделя, так активно убеждающей меня бросить заведение, пока есть возможность. Я привыкла доверять своей интуиции и, прислушиваясь к чувствам таких разных женщин, понимала, что они обе были со мной откровенны. Все вроде бы пока складывается удачно. Только меня мучил один вопрос: для кого? Кому боги благоволят в этой ситуации?
Буду решать проблемы по очереди, решила, не найдя ответа. Может быть, действительно я приглянулась кому-то из богов, и он решил помочь мне неизвестно за какие заслуги. Или, наоборот, устроить грандиозную подставу. В общем, ухо надо держать востро и при разговоре с незнакомкой вести себя осторожно. В том, что она не представилась, нет ничего удивительного, ведь женщина пришла в дом терпимости, здесь обычно не называют себя, но дальше ей придется раскрыть свое инкогнито.
Карета замедлила ход, заскрипев рессорами на повороте, невдалеке послышался ленивый лай дворовых псов. Мелькнули факелы в руках у выбежавших слуг, распахнулись дверцы, впуская внутрь салона, согретого дыханием пассажиров, влажный воздух летней ночи. Зябко повела плечами и потянула носом, почуяв запах позднего ужина, доносящийся из приоткрытой двери почтовой станции.

ГЛАВА 3

— Я Кетрин Гротт, меня должны были ждать, — тихо произнесла, подойдя к хозяину почтовой станции.
Мужчина внимательно осмотрел меня, легкая насмешливая улыбка коснулась его потрескавшихся губ, но он только кивнул в ответ, прихватил масляную лампу и направился куда-то внутрь дома. Пропустив его на несколько шагов вперед, последовала за хозяином. Не понравился он мне очень. Было в нем что-то нехорошее, запросто может оказаться, что он ведет нелегальный бизнес. Хотя все, что я чувствовала, приглядываясь к нему, это желание хорошо заработать. Не может же он меня попытаться кому-то продать? Впрочем, я не невинная девица, чтобы бояться таких ситуаций, хотя мне совершенно не хотелось терять своей свободы, тем более что впереди маячила работа, оплачиваемая весьма щедро.
Мужчина без стука распахнул скрипнувшую дверь и жестом показал, чтобы я входила. Опасливо, но стараясь не показать своего страха, подошла к открывшемуся проему. Оттуда лилось ровное магическое освещение, что оказалось весьма неожиданно для почтовой станции, где не заботились об удобствах пассажиров, предлагая лишь быстрый ужин и смену лошадей.
— Входите, Кетрин, рада, что вы приехали! Я очень надеялась на скорую встречу, — раздался знакомый женский голос.
Я шагнула внутрь, и дверь за моей спиной тотчас захлопнулась. От неожиданного звука обернулась и с удивлением увидела, как по контуру дверного проема пробежалась магия, отгораживая комнату от всех, кто находился в темном коридоре. За перегородкой раздалось тихое ругательство, поминавшее бездну и всех предков моих и незнакомки, а потом все затихло.
— Я поставила полог тишины, чтобы спокойно поговорить и не бояться быть подслушанными. Хозяин почтовой станции был очень любопытен, — улыбаясь, произнесла женщина.
Она вышла из-за стола, и теперь я могла отчетливо ее рассмотреть. На вид ей было больше тридцати, но если она маг, а полог тишины подтверждал мою догадку, то незнакомка могла быть значительно старше. Невысокая, очень худая, она выглядела изможденной, как после изнуряющей болезни. Впрочем, ведь она упоминала, что недавно потеряла ребенка, так что ее состояние было вполне объяснимо. Темно-каштановые волосы убраны в высокую, но скромную прическу, небольшая летняя шляпка лежала сейчас на столе. Лицо красивое, утонченные черты лица говорили о том, что передо мной стоит аристократка. Широкий разлет темных бровей, изящный нос и карие глаза, чуть сжатые губы. Пришлось еще раз признать: такая женщина может вскружить голову практически любому мужчине. В какой-то момент мне стало искренне жаль, что она не может быть по-настоящему счастлива в браке, лишенная возможности стать матерью.
— Рассматриваете? Ну и как? — улыбнулась мне незнакомка.
— Вы очень красивая женщина, — произнесла я.
— Что ж, из уст женщины, видевшей много красивых дам в своей жизни, это хороший комплимент, — сказала незнакомка и вернулась на свое место за столом. — Кетрин, присаживайтесь и поужинайте, наверняка проголодались за время дороги.
— Да, очень, — согласилась я. — Спасибо.
Дама кивнула, указывая на накрытый стол.
— Вы были так уверены, что я приеду? — первой нарушила я повисшее молчание, отведав приличного куриного супа.
Моя собеседница даже не прикоснулась к еде.
— В этой жизни ни в чем нельзя быть полностью уверенной, — отозвалась незнакомка. — Скажем так, я очень надеялась на нашу встречу и подготовилась.
— А если бы я не приехала? — поинтересовалась я.
— История не любит сослагательного наклонения, — ответила она мне.
— И все же, — не отступила я.
— Заплатила бы хозяину за комнату и продолжила свой путь дальше, — пожала плечами женщина.
— Я не об этом, — нетерпеливо сказала я. — Меня интересует, стали бы вы искать еще кандидатуру для вашего мужа?
— Справедливый вопрос с твоей стороны. — Женщина задумчиво повертела ложку в руке. — Но повторяю — ты здесь, а значит, Судьба распорядилась прожить эту жизнь именно так.
— Вы настолько доверяете богине Судьбы? — удивилась я.
— Да, мне приходилось очень часто полагаться на ее руководство, и в итоге я приняла ее покровительство. — И с этими словами женщина продемонстрировала медальон с изображением богини, вытащив его из-за выреза платья.
Странный выбор. Обычно богиню Судьбы выбирают военные, чтобы просить защиты на ратном поприще. Женщины предпочитают искать поддержку у богини Заступницы, покровительствующей супружеству, материнству, а также больным и нуждающимся. А вот таких азартных богов, как Судьба или Триумф, вечно играющих не только жизнями людей, но и судьбами империй, предпочитали амбициозные мужчины. Но теперь мне становилось понятно, почему все сложилось так, чтобы мы вновь встретились с незнакомкой. Кстати!
— Мой отец военный, и именно он привил мне любовь к богине Судьбы, — с улыбкой закончила свою фразу собеседница.
— Госпожа, вы знаете мое имя, но свое так и не назвали, — вежливо проговорила я, внимательно наблюдая за ее реакцией.
До меня очень четко донеслось удивление, изумление и чуточку страха. На лице было написано только вежливое внимание, а вот все остальное мне удалось прочувствовать. Женщина находилась в смятении. Хотя, казалось бы, что особенного в имени? Но что-то ее останавливало, и она никак не могла решиться произнести его.
— Зови меня Ингрид, — в итоге решилась ответить она.
— Госпожа Ингрид, а дальше? — настаивала я, впрочем, очень вежливо.
— Моя фамилия не имеет никакого значения, — спокойно ответила женщина и посмотрела прямо в глаза.
— Хорошо, — немного помедлив, отозвалась я. — Тогда расскажите мне о вашем муже.
— С моим мужем мы вместе очень давно. — При упоминании супруга лицо женщины озарилось тихой радостью, было заметно, что ей очень приятно говорить о нем. — Мы всегда мечтали, что наша семья будет большой. Что мы будем растить детей, дарить им свою любовь, делиться знаниями и жизненным опытом, надеясь получить от них ответные чувства. Мой муж очень хотел, чтобы у него родился сын, впрочем, уверена, девочкам он был бы рад не меньше. Хотя у него очень властный и жесткий характер, я точно знаю, что своим детям он подарит всю свою любовь.
Ингрид замолчала, взгляд был направлен куда-то мимо тарелки с супом, к которому она так и не прикоснулась, а ее задумчивость говорила мне гораздо больше, чем слова. На лице мелькали лишь оттенки эмоций, а я четко улавливала огромное чувство взаимной любви между обоими супругами. Женщина говорит, что давно замужем, но оттого любит своего избранника только сильнее. Даже по-доброму позавидовала ей, пожелав себе таких же семейных отношений.
Отца я никогда не знала, мать вырастила меня одна, прося помощи у соседей присматривать за дочерью-непоседой днем, когда она уходила работать на фабрику к гномам. Денег хватало едва-едва, чтобы прожить в провинциальном городишке на границе империи. А сейчас я была свидетельницей именно такого супружеского счастья, каким его себе представляла: долгая совместная жизнь в любви и взаимопонимании. Им не хватало лишь детей. Уверена, они с мужем были бы прекрасными родителями. И мне стало еще более жаль несчастную Ингрид.
Вздохнула от такого вывода.
— Как же мы радовались моей беременности! Но на охоте лошадь испугалась и понесла. Я не сразу смогла остановить перепуганное животное, выпала из седла… и тогда я потеряла ребенка, — продолжала свой рассказ Ингрид. — Несколько лет мы ждали, пока организм восстановится, и все же меня постигла новая утрата, а потом еще и еще. В последний раз я почти выносила дитя, оставалось немного, но беременность вновь прервалась. Причем встал вопрос о моей жизни. После этого случая целитель сказал, что я не могу забеременеть. Это было для меня большим ударом.
— А ваш муж? — сочувственно спросила я.
— Муж старается меня поддержать, он сильный, но я знаю, насколько ему тяжело, — ответила Ингрид.
— Послушайте, но ведь хороший целитель может помочь практически в любой ситуации. Вот не верю я, что все так безнадежно. — Я положила свою руку на ее пальцы и сочувственно сжала их.
— Нет, ребенка достали, разрезав мой живот.
От удивления я молча раскрыла рот. Такие операции делаются только в исключительных случаях, когда вопрос действительно стоит о жизни или смерти.
— Целитель сделал все, что мог, спасая меня из рук Черной Судьбы.
Я лишь молча кивнула в ответ на ее слова.
Известный факт, что богиня Судьбы часто оборачивается к своим приверженцам другим ликом, забирая жизни. Это слишком опасное, заманчивое на первых порах поклонение может обернуться смертью слишком полагающихся на Судьбу.
— Сейчас мы с мужем направляемся на минеральные воды, чтобы дать возможность мне восстановиться, — грустно улыбнулась Ингрид.
— Сочувствую, — вздохнула я.
— Не нужно, — спокойно ответила она мне. — Роди ребенка от моего мужа, и я вновь обрету счастье.
После всего, что Ингрид рассказала, было очень трудно отказать в ее просьбе. Я понимала, что любому ребенку в этой семье будет очень хорошо. Его окружат любовью и лаской, а она, даже не являясь родной матерью, будет обожать дитя от супруга. Мне же слишком щедро заплатят, чтобы я горевала об отданном сыне или дочке, имея возможность начать новую жизнь. В дальнейшем я тоже смогу выйти замуж и родить себе столько детишек, сколько позволит здоровье. Сейчас на одной чаше весов богини Судьбы находился нерожденный малыш, плата за которого обеспечит мне безбедную жизнь, а на второй — новая жизнь для меня и будущей семьи.
— В принципе, я согласна, но все же хотелось бы увидеть вашего мужа, — решилась я, — вот тогда скажу свой окончательный ответ.
— Не переживай, он тебе понравится, — широко улыбнулась Ингрид.
Именно тогда в моей душе впервые появилось сомнение в правильности выбора. Я нисколько не сомневалась в мотивах Ингрид, ее чувства я легко воспринимала. Вот только ее уверенность в том, что он мне обязательно должен понравиться, насторожила. Разумеется, отдаваясь мужчине, приятно видеть симпатичное лицо, но с другой стороны, мне заплатят за то, чтобы я предоставила свое тело, а не привязывалась к кому-то, не демонстрировала расположение, выделяя одного среди остальных мужчин. В этом и состоял профессионализм: с каждым, пусть даже весьма неприятным клиентом, вести себя так, будто он единственный на свете. За это нам платили, и если хватало мастерства для притворства, то и премия ожидала щедрая.
Ингрид рассказала о своем муже так, что он уже меня впечатлял и внушал на расстоянии как минимум уважение, при этом вызывая неуемное любопытство. Очень хотелось посмотреть на этого представителя мужского пола, который настолько любит собственную жену.
— А что вы скажете мужу обо мне? — дойдя до этого места в своих рассуждениях, спросила я Ингрид.
— Правду, — спокойно ответила она. — У нас очень доверительные отношения, и я не хочу ничего в этом менять.
— Но вы сказали, что он не знает о вашей затее, — заметила я.
— Да, — вздохнула она в ответ. — Мне его еще придется убедить в правильности принятого мной решения.
— Простите, но, если он откажется, как тогда быть с моим вознаграждением? — озадачилась я окончательно.
— Я выплачу вам треть от обещанной суммы, — спокойно ответила Ингрид.
Мы встретились взглядами, и я поняла, что у этой хрупкой с виду женщины огромная сила духа. В ней чувствовалась та самая твердость характера, что обычно бывает у очень сильных мужчин. Теперь становилось понятно, почему ей приглянулась богиня Судьбы. Эта небожительница привечает только тех, кто способен вынести как успех, так и разочарование в жизни. А ведь правда, Ингрид совсем недавно потеряла ребенка, а уже приняла такое нелегкое решение — найти женщину, способную родить наследника ее супругу. Она готова принять в свою семью внебрачного сына, полюбить, как родного, и заплатить немалые деньги за семейное счастье.
— Треть! — выдохнула я.
— Думаю, это будет хорошим стимулом, чтобы настроить себя на получение всей оговоренной суммы, — глядя мне в глаза, спокойно произнесла Ингрид.
В этом она права. Никто просто так не захочет отказаться от предложенных денег. Что говорить, я уже представляла себя хозяйкой доходного дома, подсчитывала выручку и прибыль и прикидывала в уме варианты выгодного замужества. А треть суммы обеспечит мне безбедное существование на год, но потом нужно будет срочно искать, где заработать еще. Возвращаться в заведение к мадам не хотелось категорически, идти на фабрику к гномам, где все еще трудится моя мать, тем более. Треть суммы меня однозначно не устраивала. Хотя, с другой стороны, за год мне может подвернуться другая возможность поменять свою жизнь.
— Окончательный ответ я дам после беседы с вашим мужем, — повторила я снова.
Доходный дом, приносящий прибыль и обеспечивающий безбедную жизнь, манил меня. Перед моим внутренним взором тут же, как предостережение, предстала бывшая девушка из борделя на постоялом дворе, пьяно бормочущая что-то себе под нос. Вот уж у кого совершенно нет будущего. А у меня пока благодаря богине Судьбы все складывалось вполне прилично.
— Я поняла, — кивнула мне в ответ Ингрид. — Что ж, думаю, мы все выяснили, и теперь можно отправляться в путь.
— Ночью? — Я перевела взгляд на окно, где все так же висел полог тишины. — Кажется, почтовая карета вот-вот должна отбыть. — И я поспешно поднялась на ноги.
— Это не важно, — махнула тонкой, почти прозрачной рукой Ингрид в ответ на мои слова. — У меня свой экипаж.
Экипаж — это слабо сказано. Карета аристократки не уступала своими размерами почтовой, но отделка внутри была более изысканная. Мягкие и широкие сиденья, удобные спинки, ковер под ногами и никаких сквозняков. Усаживаясь в этот роскошный экипаж, не заметила никаких гербов или знаков отличий, зато охрана меня слегка напугала, выступив неожиданно из темноты. Одетые в черные одежды мужчины были гораздо выше меня, а уж хрупкая Ингрид вообще терялась на их фоне. Однако они слушались буквально движения руки, она только изредка давала отдельные указания, но и они исполнялись быстро и беспрекословно. Оружие тихо позвякивало на них, а ржание лошадей в отдалении подтвердило мою догадку, что Ингрид подготовилась к путешествию основательно и ее сопровождал хорошо вооруженный отряд.
Надо отдать должное Ингрид, путешествие началось комфортно. Охрана находилась по обе стороны от нашего экипажа, Ингрид задернула плотные шторки на окнах и стала устраиваться на широком сиденье, предложив мне сделать то же самое. Мне было выдано несколько подушек и пара пледов. Отказываться не стала, памятуя о тех неудобствах, что приходилось терпеть в почтовой карете.

За окном давно была глубокая ночь, еще немного, и летнее солнце поторопится ступить на свой небесный путь, освещая и согревая все вокруг.
Я прикрыла глаза и только тогда поняла, как же устала за это время. Слишком много событий произошло. Скандал в заведении, мой уход, поездка и встреча с Ингрид — все произошло за несколько часов, а ощущение такое, что полжизни прошло.
Неопределенность моего положения давила и заставляла снова и снова прокручивать в воображении все события. В памяти всплывали обрывки разговоров, мои размышления обо всем — в общем, полная сумятица в голове. И все же сон меня сморил. И привиделась мне богиня Судьбы.
Эта веселая, с золотыми локонами девушка внимательно смотрела на меня, и в ее взгляде читалось искренне удовольствие от всего происходящего. Я знала, что, если богиня появилась в моем сне, это не случайно, и у меня есть возможность что-то спросить или высказать свое пожелание. А дальше как повезет. Хотя, поговаривают, она еще та озорница, может пообещать, а потом, если сочтет, что человек не достоин, может так вывернуть, будто сделала все, но просящий в лучшем случае ничего не получит, а то и вообще все потеряет.

ГЛАВА 4

— Богиня, что скажешь мне?
Я все-таки решилась задать вопрос. Как-то не обращалась никогда к богам, некогда было. Да и к кому идти? Какого покровителя выбрать? Я не азартна и не настолько в себе уверена, чтобы обращаться к Судьбе или Триумфу, а прибегать к помощи Заступницы еще рано — здоровье радовало, а заработка хватало.
— А что ты хочешь узнать? — прищурилась довольно Судьба.
Она сейчас так сильно напоминала кошку, наевшуюся вкусных сливок, что стало не по себе. Начнет со мной играть, забавляться, а расхлебывать кому придется? Еще неизвестно, что Судьба мне подкинет в жизни, слишком уж довольна собой она была.
— Спрашивать о том, принимать ли мне предложение твоей почитательницы, я так понимаю, смысла нет, — начала я осторожно, внимательно следя за выражением лица златокудрой богини.
— Та-ак, — протянула она. — Это почему же? Может быть, я как раз пришла к тебе, чтобы посоветовать с выбором. Смотрю, человек колеблется, а я помочь могу.
Слова выговаривает так, будто кошечка мурлыкает, растягивает гласные и грассирует.
— Потому что я уже поняла, что это именно ты привела Ингрид ко мне, — твердо ответила ей.
— Это только твои предположения, — погрозила она пальчиком с золотым ноготком.
Ох да, на ней и платье золотом переливается. Вырез низкий, соблазнительный, ножки в босоножки на каблучке обуты, ткань шуршащая, летящая. А в глазах золотой огонь полыхает, если она их распахивает и щуриться перестает. Красива богиня, этого у нее не отнять. Соблазняет, завлекает, золотом манит.
— Попросить тебя можно? — оторвавшись от созерцания переливающихся янтарей в золотых подвесках, спросила Судьбу.
— Так быстро? — немного удивилась она. — Ну что ж, проси. Даже интересно.
— Покажи свой черный лик, — с замиранием сердца попросила я богиню.
Страшно было увидеть Черную Судьбу, но еще больше пугало, если накажет за такую просьбу. Ведь она и рассердиться может! Ох, что тогда…
— Удивила ты меня, Кетрин, — недовольно покачала головой богиня. — Никто в первую встречу о таком не просит.
— А в какую просит? — спросила я, с трудом понимая, что говорю.
— Ни в какую, — весело улыбнулась в ответ Судьба. — От меня черной все стараются убежать или отворачиваются, если являюсь к кому-то другому.
— Они люди, не обижайся на них, — попросила неожиданно даже для самой себя я.
— Знаю, что люди, — повела недовольно точеным плечиком богиня.
Странно, но, что чувствует богиня, мне не удавалось понять. Только живое выражение лица помогало ориентироваться в разговоре. Впрочем, Судьба не особенно и таилась.
— А зачем ты меня об этом просишь? — прищурилась вновь богиня, словно пыталась прочесть мои мысли. Кстати, не удивлюсь, если окажется, что она в самом деле это может.
— Хочу знать, чем для меня может обернуться жажда легкой наживы, — дала честный ответ я.
Богиня задумчиво посмотрела на меня, даже поднесла руку к лицу и покусала белыми зубками ноготок. Золото в глазах полыхало, будто Судьба пыталась прикинуть шансы. Что ж, мне самой это было интересно.
— Что ты знаешь о том, как складывается судьба человека? — после паузы спросила меня богиня.
— Да как она может складываться? Летит человек по жизни, как лист бумаги. С рождения он чистый и белый, а со временем на нем появляются разные мазки. Если это грязь, то листок становится серым, мрачным, если это радужные цвета, то на нем к концу жизни можно рассмотреть картину художника, автором которой был сам человек, — дала ей ответ.
— Все так, только немного не так, — произнесла Судьба. — Ты рассуждаешь о жизни как о листе, летящем по ветру. А что скажешь о ветре, что его направляет?
— Тут уж как повезет, лист не может управлять ветром, — пожала плечами в ответ.
— Лист бумаги, как ты правильно сказала, не может управлять ветром, но вполне может его использовать. Например, корабли, они идут своим курсом при любом дуновении. Им страшен только полный штиль, что случается весьма редко, — сказала Судьба.
— А еще ураганы и сильные бури тоже весьма опасны, — тут же вставила я.
— Опасны, но жизнь вообще коварная штука. Ты обратила внимание, что еще никто живым из нее не выбирался? — рассмеялась мне в лицо богиня Судьбы.
И как это понимать? Она считает, что я совершаю ошибку, собираясь принять предложение Ингрид или, наоборот, позарившись лишь на треть вознаграждения? Почему-то мне казалось, что ее муж откажется от меня, не одобрив эту затею.
— Не о том сейчас речь, — отсмеявшись, произнесла Судьба. — Я бы стала рассматривать жизнь людей как ленту или дорогу. Вот она тянется, бежит прямо или извивается — это не столь важно — и доходит до такого места, где нужно принять судьбоносное решение. Не каждый на это способен. Многие продолжают существовать и плывут по течению в твердой уверенности, что от них ничего не зависит. Однако они уже сделали свой выбор, хотя и не поняли этого. Ничего не менять — это тоже решение. За каждым сделанным шагом тянется своя цепь событий. Люди часто обвиняют меня в том, что это я им выстраиваю плохую жизнь, а на самом деле я даю шанс ее изменить. Только выбор остается за ними.
— Но ведь он иногда бывает неосознанный, — возразила я.
— Но это не означает, что человек не несет ответственности за свою жизнь, — ответила мне Судьба. — Подумай сама, разве можно винить богиню в том, что она предлагает изменить свою судьбу? Только часто не очень хочется отказываться от привычного уклада жизни. Кому-то сложно уехать на обучение из родительского дома, а кому-то признаться в своих чувствах любимому. Третий не может решиться бросить убыточную торговлю и попробовать себя в другом деле. Вот ты, например, — неожиданно спросила богиня, — сколько еще собиралась оставаться в борделе, если бы к тебе не пришла Ингрид?
— Не знаю, — несколько опешив, ответила я.
— Я направила к тебе Ильзу, чтобы ты увидела свое будущее без перемен, — сообщила мне довольная богиня.
— Это я уже поняла, — отозвалась я ворчливо. — Только больно уж все гладко складывалось.
— Хм, хочешь перемен через проблемы? — задумалась Судьба.
— Нет-нет, это я к тому, что сразу стало понятно — к этому делу кто-то из богов руку приложил, — поторопилась заверить ее я.
Не хватало еще решать проблемы и преодолевать трудности. Мне вполне хватало и того, что у меня есть сейчас.
— Нет, ты определенно права! Слишком все гладко, — тряхнула своими золотыми кудрями богиня. — Будут тебе проблемы, да такие… — протянула она так сладко, что сердце обмерло.
— Не надо, пожалуйста, — запинаясь, попросила ее и прижала в испуге руки к груди.
— А вот и первая просьба, — обрадовалась Судьба.
— Вторая, — поправила я.
— Что вторая?
— Вторая просьба. Первая была показать твой черный лик.
— Ох, твоя правда, совсем забыла. Но это так невесело, — протянула мне в ответ Судьба. — Хотя почему бы не исполнить?
Если до этого вокруг все было светло и золотилось от образа богини, то в тот миг, когда она повернулась ко мне другой стороной, все почернело вокруг. У Судьбы не было спины. Я снова встретилась с коварным божеством. Лицо почти серое, в глазах — черное пламя, волосы цвета воронова крыла, одежда как у вдовы, с глухим воротом и длинными рукавами. Губы недовольно сжаты, а из-под длинных рукавов черного платья выглядывали не изящные кисти, а узловатые костяшки пальцев.
— Ну как? Хороша? — глухо проговорила недовольным голосом Судьба.
— Страшно, — ответила ей честно.
— Это хорошо, это правильно, — кивнула она мне. — Если бы солгала да сказала бы, что по нраву, только такой я бы за тобой и приглядывала. А в черном облике характер у меня скверный.
И захохотала громко. Жутко. С надрывом.
От ужаса мурашки побежали по коже, волосы на голове зашевелились. Вот она — настоящая, азартная богиня Судьбы. Только от твоей удачи зависит, каким ликом к тебе она повернется. Мне еще повезло, что ко мне пришла Судьба, а не Война. Та богиня злее всех остальных, редко кому показывается в добром облике, предпочитая нести с собой разруху и голод.
— Что ж, будут тебе трудности, — оглядела меня еще раз очень внимательно черными глазами Судьба.
— Я… — от волнения я облизала пересохшие губы, — совершаю ошибку? Если соглашусь, то умру?
Черная Судьба всегда приходила для того, чтобы забрать жизнь людей. Ей было все равно, от болезни человек мается или попал в переделку. Жестокость азартной богини не знала пределов, она с легкостью разлучала любимых, родных.
— Умрешь? — переспросила Черная Судьба и ненадолго задумалась. — Нет, это неинтересно. Поживи еще, будет забавно наблюдать за всеми вами. Нет, определенно, не ты умрешь.
— А кто? — встревожилась не на шутку, уловив легкую оговорку богини.
— Со временем все сама узнаешь. — Последние слова донеслись до меня уже из мрачного облака.

Громыхнуло так, что я испуганно ахнула и распахнула глаза, вмиг проснувшись. Карета плавно покачивалась на хороших рессорах. Не удивлюсь, если она снабжена магическими гасителями, помогающими с комфортом преодолевать даже самый длинный путь. За окном лил дождь как из ведра, молния полыхнула в отдалении, и я начала безотчетно вести отсчет. Громыхнуло на четырех. Гроза очень близко. Ветер трепал одежду наших охранников, но они сидели на лошадях с той же выправкой, не сгибаясь под сильными порывами. Мокрые плащи взлетали, напоминая крылья огромных птиц или даже драконов, головные уборы походили на шлемы, у многих теперь хорошо было заметно оружие, прикрепленное к поясу.
Новая молния располосовала почти черное небо, и гром грянул практически сразу. Мы попали в грозовой фронт, и если нам не повезет, то следующий удар вполне может угодить в карету. Я не погибну — это мне обещала богиня Судьбы, а Ингрид? Встревоженно посмотрела на спутницу.
В полумраке кареты ее лицо выделялось на мягких подушках, глаза широко распахнуты, но в них не промелькнуло и тени испуга. Будто она тоже знала, что смерть в ближайшем будущем ей не грозит.
— Дождь, — произнесла я, чтобы хоть как-то развеять повисшее молчание.
— В горах дождь летом обычное явление, близость моря сказывается, — тихо отозвалась Ингрид.
Она произнесла эту фразу таким слабым голосом, что я всерьез забеспокоилась о ее состоянии.
— Как вы себя чувствуете? — Я пересела к ней на скамью и положила теплую ладонь на ее лоб.
Прохладный.
— Каждое утро мне тяжело просыпаться и вспоминать о том, что я больше не могу иметь детей, — произнесла она. — Не беспокойтесь, подайте мою сумку.
Я поискала ее глазами и заметила рядом с головой Ингрид. Квадратная сумка из коричневой кожи висела на специальном крючке. Сняла и протянула Ингрид. Она медленно приняла вертикальное положение, достала квадратный пузырек темного стекла и поднесла к губам. Запахло полынью и пустырником.
— Успокоительное? — поинтересовалась я.
— Особый состав, — ответила она, — мне целитель сам приготовил. Успокоительное и в то же время для поднятия сил. Тревожиться перестаю, но в сон не клонит.
— А мне можно? — попросила я.
— Волнуетесь? — вскинула она на меня глаза, но пузырек протянула. — Два глотка.
— Волнуюсь, — не стала скрывать и послушно отпила указанную дозу.
— Кетрин, мой муж очень хороший. Все, что нам будет нужно, — это убедить его в правильности моего плана. Он никогда вас не обидит, а все сложные вопросы я возьму на себя.
— Госпожа Ингрид, вы же сами толкаете своего мужа на измену, — мягко проговорила я.
— Я много думала об этом. — Она слегка свела брови к переносице. — Физически — в этом ты права — все будет выглядеть как измена, но душой Дрегас останется моим. В его чувствах я более чем уверена. Все, что мне остается сделать, — это убедить мужа в том, что, подарив нам таким образом наследника, он не нанесет мне обиды.
— Вы странная женщина, — покачала головой я. — Собираетесь убеждать собственного мужа, что его измена вас не ранит.
— Кетрин, когда вы встретите своего единственного, сможете понять мои чувства, — улыбнулась она мне в ответ.
— Нет, такого самопожертвования я никогда не смогу понять, — уверенно сказала я.
— Мы предполагаем, а судьба подкидывает такие ситуации, что либо человек становится сильнее, либо ломается на любом жизненном отрезке, — грустно улыбнулась мне Ингрид, затем положила свои пальцы на мою руку и слегка сжала. — Мы все преодолеем. Я обещаю, что все в итоге закончится хорошо, нужно лишь достойно прожить этот год.
У меня такой уверенности в будущем не было. Я все еще сомневалась, нужно ли принимать щедрое предложение. Ингрид, безусловно, внушала доверие, ее чувства я читала как открытую книгу, она честно говорила о том, что заботило и тревожило. Как женщина, я соглашалась с разумностью ее решения, однако такое самопожертвование далеко от моего понимания. С ее слов, Дрегас не казался чудовищем, и с ним не должно быть проблем. Кроме того, меня вполне устроит и треть от вознаграждения, если «наш муж» откажется от затеи. Только что-то мне подсказывало, что Ингрид не остановится на полумерах, она будет стремиться к тому, чтобы принести счастье в свою семью. Что ж, придется признать — среди аристократов тоже бывают порядочные люди.
На узкой горной дороге бушевала стихия. Дождь шел не переставая, с шумом падал на крышу кареты, стучал в стекла дверей и окон. Серо, ветрено, сыро, гром, молнии, полыхающие в опасной близости, — все как нельзя лучше отражало мое внутреннее состояние. Я металась в своих мыслях и рассуждениях. Такой шанс выпадает не каждому, но и условия сделки весьма необычны. На что решиться? Мои мысли возвращались к господину Дрегасу. Рассмотрев все возможные варианты, решила так: посмотрю на «нашего мужа», а потом уже буду определяться.
Подковы лошадей неожиданно застучали по брусчатке. Дорога и до этого шла по каменистой горной местности, но теперь покрытие под колесами было явно рукотворное. Я с любопытством приблизила лицо к оконному стеклу, стараясь рассмотреть хоть что-то сквозь пелену дождя. С моей стороны отвесная скала стала отступать, высвобождая больше пространства для людей и строений, которые мелькали мимо окна, сиротливо притулившись к каменной громаде. С другой стороны кареты виднелись лишь тяжелые черные тучи, лениво проплывающие между гор. Только тогда поняла, насколько мы высоко поднялись по горному серпантину.
— Приехали, — оживилась Ингрид.
— Здесь ваш дом? — поинтересовалась я, понимая, что это конец нашего пути.
— Орлиное гнездо, — с гордостью ответила она. — Небольшой домик в горах.
— Интересно, здесь есть цивилизация? — пробурчала я, вспоминая дома тех людей, что жили вдали от столицы. А уж про жилища тех, кто работал на фабриках гномов, и говорить не хотелось.
— Не беспокойтесь, все удобства присутствуют, — заверила меня хозяйка владений.
Карета остановилась, и дверца открылась. Ингрид поднялась и оперлась на протянутую мужскую руку.
— Дрегас уже прибыл? — поинтересовалась она у мужчины.
— Да, — был короткий ответ.
— Кетрин, здесь стоит защитный полог от непогоды, можете смело выходить, — позвала меня Ингрид.
Опасливо высунув нос, заметила, что нас окружает что-то наподобие воздушного коридора, по стенам которого непрерывным потоком стекала дождевая вода. Брусчатка под ногами была мокрая — небольшие ручейки находили углубления и стекали в одном направлении, не образовывая луж, но на голову ничего не лилось, что весьма обрадовало. Несмотря на заверения в том, что удобства присутствуют, сушить длинные волосы и намокшее платье без магии — весьма длительная процедура.
Воздушный коридор защищал от дождя, но не изолировал от шума. От каждого раската грома я вздрагивала, тихо поминая Бездну. Ингрид шла первой, охрана осталась у кареты, а впереди нас ожидали слуги у гостеприимно распахнутых дверей. Хозяйка приветливо поздоровалась с каждым, называя по имени, меня представлять не стала, но никто из них не проявил чрезмерного любопытства, лишь почтительно склонились, когда мы шли мимо них.
— Дрегас уже здесь, — взволнованно проговорила Ингрид. — Кетрин, я хочу вас сразу же познакомить. Будет такой эффект внезапности.
— Может быть, не стоит так быстро? — ухватила я за рукав Ингрид, стараясь притормозить ее.
— Нет, я лучше знаю своего мужа, — улыбнулась она.
Пришлось согласиться с ее доводом и молча следовать за ней дальше. Дом и в самом деле был небольшой, но удачная планировка как будто раздвигала пространство.
— Торонт, где Дрегас? — спросила Ингрид у появившегося на нашем пути целителя.
Торонт выглядел весьма представительно, с благородной сединой на висках, кое-где были заметны морщины на лице, которые лишь подчеркивали его мужскую красоту. Он почтительно, но коротко поклонился, приветствуя нас, кинул в мою сторону быстрый взгляд и ответил глубоким бархатным голосом:
— Он в кабинете, прибыл всего полчаса назад.
— Замечательно! — чуть не подпрыгнула на месте от радости Ингрид.
— Вы не представите нас? — попытался остановить ее вежливым вопросом Торонт.
— После! У меня срочное дело к Дрегасу! — уже на бегу крикнула ему Ингрид, увлекая меня за руку вперед.
Я обернулась и успела заметить озадаченное и недовольное выражение лица господина Торонта. Кажется, здесь всегда соблюдали приличия, а почти детский поступок хозяйки дома не пришелся по вкусу целителю, но возражать он не посмел.
— Дрегас, как же я соскучилась! — распахнув дверь, влетела в кабинет Ингрид.
— Дорогая! — воскликнул «наш муж» и подхватил жену, закружив вокруг себя.
В глазах супругов было столько счастья от долгожданной встречи! Их чувства были радостными и неподдельными, они наслаждались моментом, посылая друг другу столько любви и нежности, сколько могло вместить в себя сердце человека.
А на меня медленно и верно наползал ужас. Я поняла: «наш муж» — дракон. Бездна, только не это!

ГЛАВА 5

Супруги упоенно целовались, ничего не замечая вокруг, а я маленькими шагами отступала назад, в полумрак небольшого коридора. Едва скрылась в темноте от яркого света в кабинете, подхватила подол длинной юбки и опрометью кинулась прочь из этого дома. Я бежала так, будто дракон гнался за мной, чтобы зажарить и съесть, вынув перед этим и замучив мою душу. Сердце бешено стучало в висках, дыхания не хватало.
Драконы относились к высшей аристократии и были очень редкими клиентами в заведениях нашего типа. Но если они посещали его, то выбирали самую лучшую девушку, щедро оплачивая ее услуги. Одна из проблем состояла в том, что в таком случае их время мадам не ограничивала. К тому же у драконов была одна особенность — они не хотели, чтобы девушки их обслуживали, как других посетителей. Обставляли все дело так, будто это свидание, и мужчина не клиент в борделе, а богатый жених, готовый увезти избранницу в свой замок.
Дракон своими льстивыми и вкрадчивыми речами овладевал умом и сердцем поверившей ему девушки, подчиняя и влюбляя в себя несчастную. Под таким напором сдавалась любая, искренне верила сладким речам, что она единственная на свете, самая желанная, теряя окончательно остатки разума и воли. И вот тогда клиент получал то, что хотел, — упоительную ночь страсти, где девушка отдавалась любимому со всей полнотой чувств. Восхитительные признания в полумраке романтической обстановки, крепкое драконье вино кружили голову, заставляли верить, что нашелся тот самый принц, который вырвет ее из серости бытия, заберет из заведения и женится на ней.
Насколько восхитительно было время, проведенное с драконом, настолько же жестоким становилось последующее разочарование. Дракон, щедро расплатившись с мадам, уходил прочь. А влюбленная до безумия девушка ждала его возвращения. Только клиент никогда не приходил снова, и вся тяжесть отчаяния очередной жертвы драконьего обаяния ложилась на плечи мадам. Именно поэтому опытные сводницы старались предложить очередному такому богатому клиенту девушку, уже пережившую разочарование от влюбленности в дракона.
Мне повезло. Однажды дракон заприметил меня, но мадам оказалась рядом и отправила с ним Шейлу, уже пережившую горечь разбитых надежд. И все равно ей пришлось очень тяжело после той встречи. Она долго не могла забыть своего дракона. Я сочувствовала несчастной, отпаивала успокоительным и на пару с мадам выводила ее из депрессии.
Сейчас эти воспоминания промелькнули в голове с быстротой молнии, заставив пуститься наутек. Мне не нужен чужой муж-дракон, я не хотела слышать его сладких речей обольщения, и даже треть от обещанного вознаграждения уже не согревала душу. В заведении обо мне заботилась мадам, а здесь? Ингрид я нужна из-за ребенка, ее мужу не нужна вообще. В своих интересах они растопчут меня, кинув кошель с деньгами. Что для дракона пятьдесят тысяч? Так, на мелкие расходы. Вот именно я и буду той мелочью, что они разменяют, устраивая собственное семейное счастье.
На улице больше не было спасительного воздушного коридора. Дождь хлестал меня наотмашь, ветер нещадно трепал одежду. Шаль сорвалась с плеч и чуть не унеслась вдаль.
— Госпожа! — донесся до меня мужской крик.
Но я продолжала бежать, сквозь шум ливня и раскаты грома иногда различая ржание недовольных лошадей и людские голоса.

— Э нет!
Вдруг в одно мгновение все остановилось. Огромные капли повисли в воздухе, неестественно замерев. По инерции я пробежала еще несколько шагов и невольно застыла, в изумлении оглядываясь вокруг.
— Куда собралась? — весело поинтересовалась справа от меня богиня Судьбы.
— Подальше отсюда, — с трудом выговорила я, тяжело дыша и прижимая руку к груди, где бешено колотилось сердце.
— Что так? — сделала богиня несколько шагов ко мне.
— Я не хочу там оставаться, — испуганно ответила ей и начала отступать назад.
Вокруг не было слышно никого и ничего, лишь наши голоса нарушали неестественную тишину. Капли не падали на мокрую землю, где замерли ручьи, больше не собираясь в мутный поток.
— Почему? Что ты там такое увидела, если решилась спрыгнуть с обрыва? — Божество величественно повернуло голову с ярко-золотыми кудрями.
Внимательно посмотрела вперед, стараясь хоть что-то рассмотреть в серой хмари, нависшей над этим местом. Но было ничего не разобрать даже сквозь остановившийся ливень. Богиня поняла мое затруднение и махнула рукой, как бы рассекая воздух впереди меня. В том направлении, куда я бежала без оглядки, совершенно не разбирая дороги, буквально через три шага каменистая площадка заканчивалась невысоким, выложенным булыжниками бордюром, а дальше, насколько хватало взгляда, простиралась глубокая бездна меж горных великанов. Если бы не вмешательство Судьбы, я уже лежала бы на дне глубокого ущелья, лишившись не только своих страхов и проблем, но и самой жизни.
— Бездна, — потрясенно прошептала я.
— Она самая, — довольно подтвердила мне Судьба. — Торопишься туда?
— Нет, что ты! — Я начала пятиться обратно.
— Так что тебя так напугало? — Богиня уселась на зависшие в воздухе капли воды и, закинув ногу на ногу, с довольным видом покачивала носком золотой туфли.
— Там дракон, — испуганно оглянулась на едва просматривающийся дом за замершим дождем.
— И что? — посмотрела туда же Судьба.
— Муж Ингрид — дракон, — постаралась растолковать беспечной богине свои опасения.
— И уже давно, с самого рождения дракон. Так что тебя смущает? Должна радоваться, что будешь с таким красивым мужчиной. — Своей непосредственностью богиня умиляла и в то же время пугала меня.
— Как же ты не понимаешь?! — воскликнула я, пытаясь достучаться до сознания азартной Судьбы. — Драконы предпочитают привязывать к себе девушек, внушая им горячие, искренние чувства.
— С этого места подробнее, — оживилась Судьба.
И я ей рассказала во всех деталях о тех несчастных девушках, которым выпало сомнительное, на мой взгляд, счастье обслуживать драконов. Богиня слушала с интересом, подбадривала восклицаниями: «Надо же! А я и не знала! Как интересно! Надо будет почаще заходить в ваше заведение!» Жестокая, она совершенно не прониклась моими тревогами, увидев в них еще один повод вмешаться в судьбы людей, а заодно и развлечься.
— И теперь, когда на твоем пути появилось небольшое препятствие, которое, уже наученная опытом, легко можешь преодолеть, ты вздумала решить все проблемы таким радикальным способом? — Жестом изящной ручки она указала на темную бездну у моих ног.
Невольно проследила за ее рукой и вздрогнула. Ну нет, так бесславно заканчивать собственную жизнь не намерена, будь он хоть трижды дракон!
— Неужели решила отказаться от перспективы построить свое будущее, в котором ты сможешь жить безбедно, выйти удачно замуж и нарожать кучу сопливых ребятишек? — вздернула бровь Судьба.
— Ты уверена? — нахмурившись, спросила азартную богиню.
— В том, что у тебя будет куча сопливых спиногрызов? — рассмеялась она. — Обязательно будет!
— В том, что у меня получится не влюбиться в Дрегаса? — вполне серьезно спросила я.
— Это только от тебя зависит, — ответила она, потом хитро прищурилась и добавила: — Ты ведь была на хорошем счету в своем заведении. Что тебе стоит соблазнить самого стойкого дракона? Кто может устоять перед чарами опытной искусительницы? Прими это как вызов своим талантам и умению. Ведь на кону высокая ставка — твое безбедное будущее. Так что, рискнешь?
Я задумчиво смотрела на азартную искусительницу. Даром что богиня, она запросто может еще какой-нибудь козырь держать в рукаве, а когда выложит, возможно, соблазнение мужа Ингрид мне вполне может показаться небольшим препятствием. Ведь именно так Судьба назвала это?
Вызов. В этом было свойство моего характера. Я никогда не отступала, с самого детства с готовностью вступала в борьбу. Росла среди детворы в небольшом городишке при фабрике гномов, где наши родители гнули спины с утра до вечера. Была не по годам высокой и смышленой. Местные мальчишки, старше меня на пару-тройку лет, не могли смириться, что какая-то девчонка-заводила выше их на голову в прямом смысле слова. А потому часто возникающие конфликты решались с помощью кулаков, зубов и ногтей, которые не успевала даже стричь — сами обламывались. Так что принять вызов — это в моем характере, тут богиня точно подметила.
— Струсишь? Отступишь? Вернешься с покорно склоненной головой к своей мадам, чтоб она еще больше раздулась от важности? Вспомни Ильзу, которая не смогла бросить легкий промысел, начать другую жизнь, — добила меня окончательно Судьба.
А взгляд такой жадный, любопытный, будто она читала все мои мысли, мелькавшие в голове, и с интересом наблюдала за метаниями и сомнениями.
— Решай, Кетрин, я могу тебя прямо сейчас вернуть обратно в заведение к мадам, успеешь как раз вовремя к рабочей ночи. А могу перенести на порог кабинета, где Ингрид и дракон замерли в поцелуе и даже не заметили твоего бегства. Выбор за тобой — ничего не менять либо принять мой вызов. По заслуге и награда будет, — жестко добавила Судьба.
Я сразу же вспомнила ее слова о том, что многие люди живут, не решаясь ничего менять в своей жизни, при этом ответственность за все ложится на них самих. Боги управляют нашими жизнями, но в то же время дают шанс все изменить. Не стыдно начать все заново, плохо оставаться на месте и ныть, как тебе все не нравится, обвиняя в своих неудачах всех вокруг, не задумываясь, что главная причина — собственная нерешительность.
— Но ребенок… — тихо произнесла я в задумчивости.
— Ты же не убиваешь его, — пожала плечами богиня, все так же покачивая ножкой в изящной туфельке. — Ты подаришь ему жизнь и любящих родителей. У него в любом случае жизнь будет лучше, чем ты сможешь ему дать. Или ты тоже решила пойти на фабрику к гномам, как твоя мать?
Такой жизни я своему ребенку точно не хотела. Но и возвращаться к мадам не было никакого желания.
— Вызов? — спросила меня Судьба, как бы подводя итог нашего разговора на пороге бездны.
— Вызов! — твердо произнесла я в ответ.

Замысловатое движение рукой, — и в тот же миг я оказалась на пороге кабинета.
Вокруг вновь все наполнилось звуками: шумом дождя за окном, приглушенными голосами прислуги в доме и звуками поцелуев. Я отвела взгляд от семейной пары и сделала несколько шагов в сторону, но уже не с намерением убежать, а чтобы дать возможность им побыть наедине.
— Дорогая, у нас гости? — раздался голос Дрегаса.
— Кетрин, прости, пожалуйста, — быстро подошла к дверному проему Ингрид. — Входи.
Она взяла меня за руку и ввела в кабинет. Здесь было тихо, уютно и очень тепло. Я обхватила себя руками за плечи, стараясь согреться. Ведь даже не заметила, когда бежала, что вся промокла и продрогла от горного воздуха, пока разговаривала с богиней. Зато сейчас, когда почувствовала жар от разожженного камина, поняла, насколько озябла за это время.
— Дрегас, знакомься, — подвела меня к своему мужу Ингрид, — это Кетрин. Кетрин, это мой муж Дрегас.
Пока Ингрид представляла нас друг другу, дракон удивленно смотрел на нее, затем перевел изучающий взгляд на меня. Властность, уверенность в себе и аристократический снобизм скользили во всем его облике. По тому, как отчужденно он себя вел, поняла: мне здесь не рады, но вежливо дали возможность делать Ингрид то, что она считала нужным.
— Ингрид, дорогая, чему я обязан визиту твоей гостьи? Я ведь правильно понял, что это из-за Кетрин мы добирались до Орлиного гнезда порознь? — Дракон обернулся к своей жене в ожидании ответа.
— Ты, как всегда, весьма проницателен, дорогой, — тепло улыбнулась ему Ингрид. — Я сейчас распоряжусь подать горячего вина, чтобы мы могли согреться и спокойно обо всем поговорить.
— Я чего-то не знаю? — нахмурился Дрегас.
— Не торопись, сейчас все узнаешь, — еще более лучезарно улыбнулась она.
Ингрид быстро вышла из кабинета, плотно прикрыв за собой массивную деревянную дверь, но я успела расслышать, как она отдавала распоряжения. Я подошла ближе к камину и протянула руки, стараясь унять озноб. Идея с горячим вином мне понравилась, только вот находиться наедине с драконом мне совершенно не хотелось. А ведь он еще не представляет, зачем меня привезли сюда. Его хмурый вид и так не сильно радовал, так что я решила всю вводную часть плана оставить на Ингрид.
Хозяйка задерживалась; дракон подошел к окну и устремил взгляд на улицу, тем самым давая мне возможность перевести дыхание и успокоиться. Пока мне нечего бояться. Дракон не стремится меня сразу же соблазнить, покушаясь на мою душу, сердце и разум, и у меня есть время освоиться с ситуацией и рассмотреть внимательно хозяина дома.
Мужчина был высок. Даже я рядом с ним была намного ниже ростом, а уж Ингрид вообще едва доставала ему до плеча. Темно-русые волосы по обычаю всех драконов короткие, чтобы было проще при обороте. Сейчас он стоял в профиль, и был заметен выстриженный у виска рисунок, обозначающий принадлежность к его роду. Я не разбиралась в этом, потому что драконы для меня были где-то там, очень далеко, вблизи я их видела в заведении лишь однажды, когда мадам помогла мне избежать такого клиента. Тогда было не до их фигурных стрижек. О том, что он дракон, становилось понятно по вертикальному зрачку, почти немигающему взгляду и радужке глаз темно-апельсинового цвета.
Я потянулась к эмоциям мужчины. Уловила лишь чувства, испытываемые к жене, больше ничего не наблюдалось. К моей личности дракон отнесся очень прохладно. Казалось, что он вообще забыл о моем существовании, едва я выпала из его поля зрения. Даже не знала, радоваться этому обстоятельству или нет.
С одной стороны, не было абсолютного неприятия, с другой — ко мне отнеслись как к подобранному котенку, которого принесла в дом жена, предоставляя ей играться и забавляться и совершенно не беспокоясь о существовании найденыша. Впрочем, бросив быстрый взгляд на свое отражение в огромном стекле створки книжного шкафа, убедилась в правильности ассоциации. Сейчас, закутанная в мокрую серую шаль, скрывающую всю мою фигуру, и красное платье с откровенным декольте, я смотрелась серой мышкой, сжавшейся у огня в поисках тепла. Невольно развернула плечи, выпрямила спину и переставила поудобнее ноги. Вид от этого не стал более презентабельным, но я обрела некоторую уверенность. Одной рукой придержала концы шали, а второй прошлась по растрепанным волосам, встряхнула мокрую челку, раскидав в стороны облако мелких брызг.
Хозяйка задерживалась. Я с возрастающим беспокойством поглядывала на закрытую дверь. Уж не подумала ли Ингрид, что я с порога начну уговаривать ее мужа переспать со мной для зачатия ребенка? Глупость какая! Она не произвела на меня впечатления глупой особы, да и богиня Судьбы не выбрала бы ее, чтобы помочь, если бы женщина отличалась недалеким умом. Такие скорее к Заступнице обращаются, а вовсе не к сильным богам, чье покровительство еще нужно иметь силы выдержать. Я вот помощи у Судьбы не просила, и то мне приходится сражаться с собой, своими страхами и с самой Судьбой, переворачивая все с головы на ноги. Интересная мысль. А до этого я как жила — вверх тормашками? И сейчас мне кажется, что делаю гигантские усилия, чтобы занять правильное положение?
— Заскучали? — весело спросила Ингрид, широко распахивая дверь. — Дрегас, что же ты не проявил гостеприимство и не усадил замерзшую Кетрин ближе к огню?
Дракон обернулся в мою сторону, оглядел задумчиво, будто увидел впервые. Он действительно за то время, пока его жена ходила за горячим угощением, забыл о моем существовании.
— Ничего страшного, — тут же заверила я Ингрид. — Я пыталась просохнуть у камина.
— Где вы успели так намокнуть? Вроде бы мы шли по воздушному коридору, — бросая на меня озадаченные взгляды, спросила она, при этом сноровисто расставляя на столе невысокие серебряные кубки и кувшин с подогревом. — Кетрин, присаживайтесь, пейте вино, а то заболеете.
Инфид подошла к своему супругу и дотронулась до его руки.
— Дрегас, присаживайся, нам есть о чем поговорить, — мягко проговорила она и увлекла мужа к небольшому круглому столику.
Он послушно последовал за ней.
Я с интересом и какой-то жадностью прислушивалась к их чувствам. Нежность, любовь, жажда оказаться в объятиях друг друга и затаенная печаль. Эти чувства перемешивались, перетекали из одного в другое, но были настолько гармоничны, что я уже не сомневалась в том, что эта пара идеальна и они обожают друг друга.

ГЛАВА 6

Ингрид подала мне серебряный, начищенный до блеска кубок, второй протянула мужу и подняла свой, произнося тост:
— За знакомство!
Я сделала несколько глотков, дракон один, а Ингрид лишь пригубила.
— Милая, ты меня очень заинтриговала новой знакомой и тем, как обставила нашу встречу. А тут еще твой загадочный отъезд без объяснений, пока меня не было, — медленно и очень спокойно произнес хозяин дома. — Что это значит?
— Дрегас, я тебя очень сильно люблю, — поставила свой кубок на стол Ингрид и посмотрела теплым взглядом на мужа.
— Дорогая, я знаю об этом и тоже сильно люблю тебя. — Он положил свою ладонь на узкое запястье жены, чуть сжав его пальцами.
В этом жесте чувствовалась нежность, поддержка и желание понять и принять все, что она скажет. Лучшего момента не найдешь. Ей сейчас нужно рассказать свой план — для меня это было очевидно. Я выпила еще горячего вина, чувствуя, как мои зубы стучат о металл. Если уж я так волнуюсь, то каково Ингрид? Но она собрала свою волю в кулак и начала продуманную и прочувствованную речь, глядя прямо в глаза супругу:
— Дрегас, Торонт сказал, что я больше не могу зачать ребенка. — При таком вступлении дракон слегка нахмурился, и его чувства всколыхнулись и смешались. Боль, жалость, нежность, отчаяние и огромное желание поддержать свою супругу.
— Любимая, мы переживем это, — мягко произнес «наш муж».
— Я до конца жизни буду корить себя, что из-за того случая на охоте не смогла подарить сына своему мужчине, — грустно сказала Ингрид.
— Несчастные случаи нередко бывают, — попытался утешить ее Дрегас.
— Разумеется, бывают, — кивнула Ингрид. — И все же я отчетливо понимаю, что тебе наследник необходим.
— Дорогая, мы уже обо всем этом говорили. Я счастлив рядом с тобой и принимаю эту жизнь такой, какая она есть. — Дрегас говорил утешительные слова, но я чувствовала боль утраты.
Он переживал не из-за отсутствия ребенка или невозможности его появления, а о том, что его любимая не сможет быть матерью, как ей того хотелось всем сердцем. Надо ли говорить, что от такой сцены у меня на глаза навернулись слезы. И если у супругов плакали сердца, то я потерла веки, чтобы разогнать печаль и не показать, насколько меня тронула их трагедия.
— Милая, тебе не кажется, что мы утомляем нашу гостью рассказом о личной жизни? — перевел на меня взгляд дракон.
— Дрегас, Кетрин имеет непосредственное отношение к этому разговору, — внешне спокойно и очень твердо сказала Ингрид.
На самом деле она отчаянно боялась. Интересно, чего именно она опасалась? Что супруг согласится или откажется?
— Какое? — отстраненным тоном спросил он.
— Понимаешь, Дрегас, это я не могу иметь детей, но ведь у тебя они могут быть. От любой другой женщины, способной выносить и родить ребенка. Я пригласила Кетрин к нам именно с этой целью, — одним махом раскрыла весь свой план Ингрид.
Я замерла в ожидании реакции дракона. Он уже давно выбрал себе пару и не представлял жизни без нее, а теперь любимая приводит в их семью постороннюю женщину… И что?
— Ты с ума сошла! — откинулся на спинку глубокого кресла Дрегас.
Я старалась даже дышать тихо-тихо, чтобы не попасть под горячую руку дракона.
— Нет, — твердо и спокойно откликнулась на его слова Ингрид, — я несчастная женщина, не способная родить тебе ребенка, но я нашла выход. Кетрин родит нам наследника, а мы вырастим его в своей семье.
— Это невозможно! — Недовольный тон Дрегаса наращивал обороты.
— Это возможно и выполнимо. Дрегас, дорогой, послушай! Я все продумала, — заторопилась Ингрид, понимая, что он сейчас выставит меня за дверь, разрушив весь ее хитрый план. — Прислугу я уже отпустила, никто не узнает, что именно Кетрин родит нам ребенка. Торонт подтвердит, что мать твоего наследника я. Он будет твоим сыном, твоим наследником. Я буду любить ребенка как собственного, а ты не сможешь не любить его, ведь он будет твой! Твой! Сын! Наследник!
Последние три слова она подчеркнула особо, выделяя и произнося их раздельно и с чувством.
— Нет! — раздался недовольный ответ дракона.
— Дрегас, пойми. О том, что ребенок не мой, будут знать всего четверо — ты, я, Кетрин и Торонт. Для всех остальных он будет нашим сыном, твоим наследником, — не отступалась Ингрид.
— Я не хочу детей ни от кого другого! Ингрид, мне нужны наши дети! — немного придя в себя, попытался урезонить свою разошедшуюся супругу Дрегас.
— Это и будет наш ребенок! Кетрин получит вознаграждение и не будет претендовать на него, — распалялась Ингрид в споре с упертым драконом все больше и больше. — Ты только представь — ты, я и наш сын!
— Кетрин, и почем сейчас торгуют детьми? — ухмыльнулся дракон, взглянув на меня.
Красивое лицо выражало презрение к женщине, готовой продать собственное дитя. Вот они, испытания, которые обещала мне богиня Судьбы. Вот это настоящий вызов!
— Дрегас, не смей! Кетрин хочет помочь нам! — тут же вмешалась Ингрид.
— Торгуя собственным ребенком, — ехидно прокомментировал он.
— Я думала, что драконы больше привязаны к своему роду, понимают и принимают свою ответственность перед ним, — грозно проговорила я, стараясь не скатиться на истеричный крик.
— Что ты имеешь в виду? — презрительно спросил меня дракон.
— То, что драконы хоть и живут долго, но весьма малочисленны. Ингрид — обычная человеческая женщина, по стечению обстоятельств ставшая бесплодной, но она вас любит и больше вашего понимает, как важен наследник для дракона. Какой у вас там род? Его старейшины так же одобрительно отнесутся к вашему выбору — выкинуть в Бездну шанс иметь сына? Сколько пройдет времени, когда до вас дойдет вся тяжесть ответственности перед родом? На вас будут давить все — ваше окружение, родные. В итоге вас заставят развестись и жениться вновь, чтобы получить наследника. Я человек. Сын от меня будет полукровка, но в нем будет течь ваша кровь. Он будет плоть от плоти вашей. А Ингрид уже сейчас готова любить вашего ребенка от другой женщины и беспокоится о том, чтобы все думали, что он рожден в законном браке, а не нагулянный бастард. Или для вас развод предпочтительнее?
Пока я говорила, Ингрид сидела тихо, внимательно слушая мои слова. Я видела, как она вздрогнула, едва я заговорила о разводе. От нее повеяло таким ужасом и отчаянием, что сердце невольно сжалось, но иначе я даже не представляла, как еще можно было повлиять на этого упертого дракона, если не пригрозить расставанием с любимой женщиной. Было очевидно, что мужчина закрылся и ушел в глубокую оборону, не позволяя повлиять на себя, но, судя по тому, как дернулся и расширился его вертикальный зрачок, мои слова достигли цели. Внешне от не показал этого, даже руки на груди сложил, демонстрируя свое пренебрежительное отношение к моим доводам.
— Дрегас, — прошептала слабым голосом Ингрид, — не отказывайся от этого шанса.
Она умоляющим взглядом смотрела на супруга, понимая, что я права в перспективах, нарисованных настолько красочно. Эти двое очень любят друг друга, расставание для них смерти подобно, но старейшины вскоре надавят на дракона, потребовав выполнить один из основополагающих заветов рода. Ингрид не зря так беспокоилась о наследнике: в этом заключалось их совместное будущее, ее будущее. Я отчетливо поняла, что она зачахнет, если им придется разойтись. Дракон сильный, он справится, даже сможет взять в жены драконицу, но любить по-прежнему будет только Ингрид — свою единственную половинку.
— Мне вот что интересно, — произнес Дрегас после длительной паузы, за время которой так и не вышел из обороны, — почему ты так уверена в Кетрин? Откуда ты знаешь, что эта женщина не расскажет никому о том, что на самом деле она мать моего сына, а не ты?
— Дорогой, у нас договор с Кетрин, — оживилась Ингрид, почувствовав, что если супруг расспрашивает и размышляет над ситуацией, то у нее есть шанс убедить его в правильности своего плана.
— Какой, позволь спросить? — чуть качнулся вперед Дрегас, как бы показывая, что готов услышать все подробности.
— Я сплю с вами, вынашиваю ребенка и отдаю его Ингрид после родов, мне за это выплачивают пятьдесят тысяч золотых, — ответила я, глядя прямо в глаза дракону.
— И вы так просто откажетесь от своего ребенка? — прищурился он.
— Я выполню свою сторону договора, — твердо ответила ему, стараясь не вдаваться в анализ своих чувств.
— И мы можем вам доверять, что вы не нарушите ни одного пункта в этом договоре? — в его недоверчивой интонации была насмешка и презрение к моей особе.
И тут случилось непоправимое.
— Кетрин — профессионал, — вклинилась Ингрид.
— В каком смысле? — перевел на свою жену взгляд Дрегас.
— Я нашла ее в заведении у мадам. Кетрин берет за свои услуги деньги и ответственно выполняет свои обязательства, — с некоторой толикой гордости произнесла Ингрид, вскинув носик кверху.
Бездна! Это конец! Сейчас меня выгонят из этого дома с небольшими отступными, если, конечно, сам хозяин дома не сожжет меня заживо.
— Шлюха? Шлюха в моем доме?! — взревел дракон и вскочил на ноги.
— Дрегас, я бы попросила тебя выбирать выражения в нашем доме! — Ингрид стремительно поднялась из-за стола.
— Ты приводишь в наш дом шлюху, а меня просишь выбирать выражения? — выкрикнул Дрегас.
Мне было не привыкать к презрительному отношению. Многие жены клиентов кидали в мою сторону слова и пообиднее. Иногда и мужчины позволяли себе оскорбления. Специфика моей деятельности такова, что всякие люди попадаются в жизни, и принимать близко к сердцу различные названия моей профессии как личную обиду я давно перестала.
Бездна! Вызов становится все более сильным.
— Дрегас! А к кому, ты думал, я могу обратиться с такой деликатной просьбой? К невинной девице из города? Благородной матери семейства? К прислуге, которая с удовольствием начнет рассказывать, как она смогла у нас хорошо заработать? Или ты предлагаешь искать помощи у одной из наших многочисленных знакомых аристократок? Что бы ты предпочел — заключить честный договор с девушкой, которая в состоянии вступить в интимные отношения с женатым мужчиной, забеременеть от него и, забрав вознаграждение, отдать ему рожденного ребенка или обратиться к приличной, по мнению общества, женщине, но без полнейшей уверенности в сохранении тайны? Выбирай, милый. Принять Кетрин — шлюху, как ты ее назвал, или стать на ближайшие несколько лет самой обсуждаемой семьей? — Ингрид произнесла эту речь на повышенных тонах, подступая с каждым шагом к своему супругу. В конце концов она остановилась рядом с ним, уткнувшись ему в грудь.
Глаза ее полыхали, грудь от глубокого и частого дыхания вздымалась, а на щеках от гнева выступил румянец.
— Я вообще не хочу участвовать в этом выборе и во всей твой затее, — несмотря на такую эмоциональную речь жены, дракон произнес все это очень спокойно.
— Значит, ты согласился со своими старейшинами, — прошептала Ингрид.
Несчастная женщина с надеждой заглядывала в глаза мужа, ожидая от него опровержения, но, не дождавшись ни слова, медленно опустила голову и поникла. Хрупкая фигурка сжалась, на крохотных кулачках у груди побелели костяшки от невероятной силы, с которой она стиснула руки в отчаянии.
— Они нам дали время, — ласково обнял жену за хрупкие плечи Дрегас.
— Для чего? — обреченно спросила Ингрид. — Меня будут все это время обхаживать, уговаривая на развод? Или, может быть, подсыплют яду, чтобы освободить место для новой жены, способной родить ребенка?
Бездна! Сколько горя приходится переживать этой женщине! А я еще считала, что у богатых не бывает проблем и слезы им лить не из-за чего. Да я была гораздо счастливее в заведении у мадам, получая деньги за отлично проделанную работу и оставляя мужчин на дистанции клиента. Никаких личных отношений, никаких трагедий. Все просто и четко.
Вдруг я почувствовала исходящее от Дрегаса слабое тепло. Если я ощущала все переживания Ингрид, то он их тоже очень хорошо улавливал.
— Любимая, давай не будем ничего решать сгоряча, — прошептал он ей на ухо едва слышно.
Я скорее догадалась об этих словах, чем услышала их. Супруги стояли, тесно прижавшись друг к другу, переживая свое горе, и мне хотелось покинуть кабинет, чтобы позволить им поговорить наедине. Поднялась со своего кресла и направилась к выходу.
— Спасибо, — донеслась вслед мне благодарность от дракона.
Обернулась и понимающе улыбнулась ему.
За собой закрыла дверь очень тихо, чтобы не нарушить тишину в комнате. Им просто необходимо поговорить один на один, без такого свидетеля, как я.

В доме действительно никого не оказалось. Теперь становилась понятна та длительная задержка Ингрид, когда она отправилась за горячим вином. Хозяйка дома рассчитывала прислугу. По ее плану никто не должен знать о том, кто будет вынашивать наследника их семьи. То-то я еще удивлялась, как она собирается сохранить все в тайне от горничных, охочих до сплетен и сующих свой нос в личную жизнь хозяев. Сколько ни плати, а обсудить такие новости у них все равно рано или поздно возникнет желание.
Мне что, я привыкла не распускать язык. За годы, проведенные у мадам, всякое видела, так что, открой я рот, многим высокопоставленным мужчинам не поздоровилось бы как в семейной жизни, так и на службе. Но потому-то мы и считаемся профессионалами — удовлетворяем интимные потребности, но не суем свой нос в чужие дела.
Дом и вправду оказался небольшим. Удобная планировка делала его уютным. Гостиная совмещалась с небольшой столовой, где за прямоугольным столом стояло всего шесть стульев. Получается, что здесь не собираются большие компании. Освещение было и магическое и обычное. Впрочем, свечи в изысканных канделябрах мне понравились больше. Несколько кресел располагались полукругом перед камином, где сейчас горел небольшой огонь, наполняя теплом помещение.
Уверена, что повар в этой семье готовил отменно. Говорят, драконы предпочитают мясные блюда, причем поглощают их в огромных количествах из-за того, что во время обращения теряют много сил и энергии. И это не говоря о самих полетах!
Пока супруги оставались в кабинете, позволила себе прогуляться по дому, благо никто не встречался по ну ги. Мне попались три спальни: одна явно хозяйская, с огромной кроватью, занимающей почти всю комнату, и две гостевые. Все интерьеры выдержаны в разных тонах, но вполне приятных. Мои вещи находились в салатовой комнате, сумки были аккуратно сложены на полу у спинки резной кровати. Я прошла к окну и с интересом выглянула на улицу — гроза сходила на нет.
Видимо, хозяйка пользуется в своем доме непререкаемым авторитетом, раз прислуга поспешила покинуть дом даже по распутице. Только сейчас прекратился дождь, но по небу, подгоняемые порывами ветра, лениво проплывали набухшие тучи, готовые в любой момент пролиться потоками воды.
Я скинула с плеч шаль, повесила ее на спинку стула и раскрыла свои сумки в поисках сухой одежды. Чистое белье, чулки и туфли нашлись сразу, а вот над платьями пришлось задуматься. Собственно, бурная реакция дракона при известии о моей работе не была удивительной. Только думала, что Ингрид не будет говорить об этом при первой встрече. Я помнила ее обещание все рассказать мужу, но мне казалось это неразумным. Хотя треть от предложенной суммы меня устроит, если Дрегас решит отказаться.
Зато я очень отчетливо представляла, что случится дальше в этой семье. Ингрид попытается еще раз найти подходящую женщину, а если дракон и в этот раз откажется, то старейшины будут настаивать на разводе. Худший вариант, озвученный Ингрид, я старалась даже не обдумывать. Конечно, до меня доходили слухи о том, что аристократы используют яды для достижения своих целей, но такой судьбы для нее не желала. Все же склонялась к тому, что любящая женщина не будет настаивать на сохранении брака, а согласится на развод и отойдет в сторону, подчиняясь старейшинам.
— Кетрин, — раздался голос Ингрид после торопливого стука в дверь.
— Я здесь! — откликнулась я.
— Это хорошо, что вы нашли свою комнату. Я поторопилась отпустить слуг, чтобы они не стали свидетелями нашего разговора. — Она вздохнула. — Мои опасения не оказались напрасными — беседа вышла весьма эмоциональной.
— Ингрид, мне очень жаль, что все так вышло, — подошла к ней поближе, сочувственно глядя на нее. — Я старалась повлиять на вашего мужа.
— Вы молодец, Кетрин. Озвучили все мои самые потаенные страхи, заставив Дрегаса хотя бы молча признать их. Все просто отлично сложилось! — сделала совершенно нелогичный вывод она.
— Ингрид! Ваш муж отказался от этой затеи, — попыталась облагоразумить ее.
— Кетрин, вы молодец! Не побоялись и высказали то, что сама бы я никогда не решилась, — помотала головой Ингрид. — Надеюсь, муж это обдумает.
— Я боялась, что обижу вас, — покаялась в ответ я.
— Нисколько. Обо всем этом я догадывалась, только у самой смелости не хватало высказать Дрегасу о разводе, старейшинах и нашей разлуке. — Она благодарно посмотрела на меня.
— Но ваш муж все равно не согласился, а я вам лишний раз напомнила об этом. — Совесть меня сильно мучила.
— Не согласился, — подтвердила она мои слова. — Но высказанное вслух заставило его серьезно задуматься. Дрегас старался не говорить со мной о проблемах со старейшинами, считая, что я нахожусь в неведении. Он не хотел расстраивать меня еще больше после всего, что с нами случилось.
— И мне не следовало говорить об этом, только сделала вам больно, — все еще не могла успокоиться я.

ГЛАВА 7

— Все правильно, Кетрин, вы все правильно сделали, и я очень благодарна за это. — Она положила руку мне на плечо.
Наши взгляды встретились. Ингрид на мои терзания смотрела с улыбкой, даже сейчас она оказалась сильнее меня. Не зря богиня Судьбы выбрала ее для покровительства.
— Кетрин, дорогая, оставайтесь в нашем доме, — попросила она меня. — Слуги все равно разъехались, так что из всего транспорта у нас только лошади да мой дракон, — улыбнулась Ингрид. — Я думаю, что Дрегас подумает и все же примет правильное решение. А сейчас, по нашему договору, я отдаю вам треть означенной суммы.
— За что? — изумилась я.
— Раз уж Дрегас отказался, я обязана расплатиться с вами. Все, как мы договаривались. — С этими словами она протянула мне увесистый кожаный кошель.
Я приняла вознаграждение, и на душе стало как-то спокойнее. Я ведь действительно сделала все, что могла, чтобы помочь «нашему мужу» поддержать затею жены. Но упрямый дракон ко всем доводам рассудка остался глух. Однако в моей душе возникло ощущение, что все сделала правильно.
— Отдыхайте, чуть позже позову на ужин, — перед тем как выйти, сказала мне хозяйка дома.
Дверь уже давно закрылась за ней, тихие шаги больше не раздавались в коридоре, а я все еще сжимала в руке настоящее богатство, не в силах поверить, что все это произошло со мной. Лишь спустя некоторое время опомнилась и подошла к кровати, присела на край, стараясь не помять покрывало, и положила тугой кошель рядом с собой.
Со мной расплатились, я могла в любой момент покинуть Орлиное гнездо. Конечно, верховая езда — это не то, к чему я привыкла. Обычно передвигалась по городу в экипажах или ходила пешком. Но по такой дороге после дождя все раскисло, в туфлях далеко не уйдешь, осенние сапоги надевать рано, запаришься совсем, а с лошадью давно дел не имела, эти навыки остались в далеком детстве.
Завтрака, считай, не было, в обед — половина кубка горячего вина, так что сил на подвиги явно не хватит, чтобы преодолеть горную дорогу. Ингрид права — останусь переночевать, поужинаю спокойно, а завтра отправлюсь в путь.

Платье из всего гардероба постаралась выбрать с самым скромным декольте. Оно было такого же вызывающего красного цвета, но все же не настолько легкомысленное, как остальные. Раньше, когда заказывала себе туалеты, ориентировалась только на то, чтобы больше заработать. В таком наряде я привлекала мужское внимание и, когда ко мне подходили с предложениями, рассказывала о заведении мадам, где вполне спокойно принимала клиентов. Это устраивало абсолютно всех. Только вот сейчас, особенно на фоне скромных, но элегантных нарядов Ингрид хотелось надеть что-то попроще.
Когда раздался вежливый стук в дверь, я прихорашивалась перед зеркалом.
— Ужин готов, — пригласила Иигрид.
— Я готова, — ответила и повернулась к хозяйке лицом.
— Уверена, что, если вы останетесь с нами еще на несколько дней, мы сможем убедить Дрегаса. — Ингрид внимательно рассматривала мой наряд.
— Не думаю, — покачала я головой, отчего локоны рассыпались по плечам.
У меня волосы русые, длинные и очень густые. Они моя особая гордость. Сколько мужчин, вдыхая их запах, в блаженстве прикрывали глаза, бормоча откровенные признания. Сейчас, когда я высушила волосы перед горящим камином, они сами завились. Уложить их в сложную прическу не получилось — все, что успела сделать, это расчесать и собрать часть волос в небольшой узел на затылке, позволив им рассыпаться по спине красивыми длинными волнами.
— Идем, — взяла меня за руку Ингрид. — Кетрин, я понимаю, что мой муж не самый приятный собеседник, но очень вас прошу, останьтесь с нами. Ведь вы уже проделали этот долгий путь, и половина дела сделана. Теперь осталось достучаться до разума Дрегаса.
— Давайте не будем торопить события, — попросила я. — До завтрака я отсюда точно никуда не денусь.
— Это просто замечательно! — обрадовалась Ингрид.

Хозяин дома ожидал нас за накрытым столом. Он вежливо поднялся, когда мы вошли в комнату. Мужчина оценил все прелести и недостатки моего платья. В глазах с вертикальными зрачками застыла убежденность в правильности своего решения. Что ж, меня таким взглядом не испугаешь, да и голод подталкивал к столу, а потому решила не обращать внимания на излишне щепетильного дракона.
— У меня на кухне все обустроено с помощью магических бытовых заклинаний, облегчающих жизнь, — тем временем рассказывала Ингрид. — Кетрин, присаживайтесь и берите все, чего захочется.
Дрегас чинно уселся во главе стола, его супруга устроилась по правую руку, я же предпочла сесть рядом с ней, чтобы быть подальше от недовольного хозяина дома. Стол сервирован был со вкусом: красивые белые тарелки, темно-зеленая скатерть накрыта поверх белоснежной с вышивкой, салфетки были ей в тон. Приготовленное блюдо из мяса находилось по центру стола, позволяя каждому свободно дотянуться до угощения. Столовые приборы из серебра и начищены до блеска, на ручках — малахитовые вставки с выгравированными на них инициалами «Д» и «И». Роскошно, утонченно и изысканно. Если бы не недовольное выражение лица хозяина дома, то почувствовала бы себя польщенной за приглашение на такой ужин.
— Кетрин, а вы откуда родом? Из каких мест? — вежливо поинтересовалась Ингрид.
Было понятно, что она старается поддержать теплую атмосферу за столом, а вовсе не устраивает допрос с пристрастием. Это она вполне могла сделать накануне, когда на постоялом дворе мы обсуждали все подробности сделки.
— Аргат, — коротко ответила ей.
— О! Это же у подножия Пертинских гор, — сказала Ингрид. — Вы встречались там с гномами?
— Конечно. Там половина населения представители этой трудолюбивой расы, — улыбнулась я.
— Дорогая, в Аргате находится фабрика досточтимых господ Рухертов, — вклинился в наш разговор Дрегас.
— Именно так, — поддакнула я и отправила в рот еще один сочный кусок говядины.
Не знаю, какая Ингрид хозяйка, но то, что она отменно готовит, мне было очевидно.
— Потрясающе вкусно! — не удержалась от комплимента я.
Ингрид несколько смутилась, опустив глаза, а затем созналась:
— На кухне все упрощено максимально. Магия моет, чистит, разделывает и готовит. Все, что мне необходимо сделать, это присматривать за общим процессом и задавать новый цикл в работе. Пока еще не придумали такое бытовое заклинание, чтобы оно самостоятельно проводило весь процесс, приходится все время наблюдать. — Она вздохнула. — И все равно это чрезвычайно облегчает нашу жизнь, когда есть желание остаться совсем одним.
— Как замечательно! — искренне восхитилась я.
О таком чуде даже мечтать не приходилось. Мама всегда сама готовила, единственное, за что иногда платила, это за чистку рыбы и ощипывание куриных тушек. А со всем остальным справлялась одна.
Поели мы быстро. Разговор больше не клеился, хотя Ингрид еще прикладывала какие-то усилия, чтобы развлечь или заинтересовать Дрегаса. Но он предпочитал отмалчиваться, да и я, уставшая с дороги и после таких волнений, отвечала односложно, украдкой зевая в кулак.
После сытного ужина еще раз поблагодарила хозяйку за прекрасное угощение и направилась к себе в комнату. Дрегас старался вообще не обращать внимания на мое присутствие, а в конце трапезы о чем-то так глубоко задумался, что отвечал невпопад на замечания жены. Ингрид же, наоборот, светилась добродушием и гостеприимством, казалось, ей доставляет удовольствие в отсутствие слуг принимать гостью. Странные обстоятельства свели нас под крышей Орлиного гнезда, и все же мне очень импонировала хозяйка дома. Общительная, умная и хорошо воспитанная, она искренне радовалась тому, что я остаюсь у них на ночлег. Понимаю, что Ингрид постарается еще раз поговорить с мужем, дабы убедить его в правильности своего замысла, но лично мне казалось невозможным переубедить упрямого дракона.

Летняя ночь в горах после дождя наполнена разреженным воздухом и влажностью, с которой хорошо справлялся разожженный камин, полыхающий от щедро подброшенных мной поленьев. Упоительный горный воздух кружил голову. Аромат цветущих растений дурманил и манил. Откинув плотную штору у окна в сторону, увидела прозрачную дверь на террасу. Шагнув в темноту из освещенной спальни, на какое-то время замерла в нерешительности. Когда глаза немного привыкли, обнаружила два плетеных кресла, стоящих рядом с увитым виноградом ограждением. Вернувшись в комнату, прихватила с собой покрывало с кровати, накинула его на плечи и устроилась в одном из них, поджав колени к груди. На прохладном воздухе, с упоительными ночными ароматами зелени и цветов, в теплом пледе было уютно и хорошо.
Звездное небо лишь иногда проглядывало сквозь темные облака, но дождевые тучи унеслись прочь, вылив на горы потоки воды. По всем приметам погода должна была к утру наладиться, и у меня появится возможность полюбоваться не на буйство стихии, а на прекрасную природу вокруг Орлиного гнезда.
От созерцания ночных красот меня оторвали приглушенные голоса. Повертела головой, стараясь определить, где разговаривают, и неожиданно обнаружила, что терраса объединяет несколько комнат с такими же выходами на нее. Моя дверь была прикрыта, и сквозь задернутую плотную штору виднелся слабый огонек одинокой свечи. Через одну дверь от моей еще одно окно было ярко освещено. Как оказалось, это была хозяйская спальня. Едва узнав голоса Ингрид и Дрегаса, попыталась быстро встать и уйти к себе, но запуталась в покрывале. Пока я разматывала плотную ткань в кромешной темноте, дракон подошел к дверям и распахнул их, затем, не заметив меня, развернулся лицом в комнату и произнес:
— Я не хочу это обсуждать!
— Дрегас, нам есть о чем поговорить! — В голосе Ингрид было металла не меньше, чем у ее мужа. Железная леди! Ее так просто не сломить отказом.
— Ингрид, этой шлюхе здесь нечего делать! Пусть убирается из нашего дома, — стоял на своем Дрегас.
Очень не хотелось выдавать себя, потому замерла и глубоко вздохнула, поймав волну отчаяния от Ингрид. Как же ей тяжело приходится! Даже мне не по себе от присутствия дракона, а ей приходится бороться за свое счастье и за любовь этого упрямца. Ведь он так до конца и не понял, в какую бездну толкает их брак. А вот Ингрид все осознавала от начала и до конца.
Тем временем спор продолжался.
— Тебе не нравится профессия, которой Кетрин зарабатывает себе на жизнь? — понизив голос, прошипела Ингрид. Я легко представила ее возмущенное лицо с прищуренными глазами. — Но мы все себя продаем, в той или иной степени. Любой человек, желающий получить работу, предлагает себя. Только Кетрин делает это честно. Она предлагает свое тело, получая достойную плату, а другие за работу готовы продать не только физическую оболочку, но и душу. Так чем они лучше?
— Сейчас она готова продать собственного ребенка, — жестко чеканя каждое слово, произнес Дрегас.
Эта фраза больно ударила по сердцу. «Вызов! Он бросает тебе вызов! Заставляя отказаться от всего задуманного, от будущего, в котором меня будет ждать свобода», — произнесла мысленно и сжала кулаки.
— Она предлагает своего ребенка бродячему цирку на потеху публики? Или отдает черным магам для опытов? Кетрин родит тебе наследника и отдаст его родному отцу. В нашу семью, где мы с тобой станем его родителями, подарим ему столько любви и нежности, сколько вмещают наши с тобой сердца. Взамен же девушка получит возможность вырваться из лап мадам, и у нее будет будущее, она сможет выйти замуж, создать семью и родить себе еще детей. А сейчас своим отказом ты рушишь не только нашу семью, но и жизнь Кетрин! — Этот эмоциональный монолог Ингрид говорила твердо, убежденно, вкладывая силу в каждое слово. — И ты должен понимать, что, если будешь продолжать настаивать на ее отъезде, ей ничего не останется, как вновь вернуться в то заведение, где я ее нашла.
— Кстати, меня очень интересует этот вопрос. Каким образом ты ушла от охраны и почему мне никто не сообщил о твоем визите в бордель? — грозно спросил Дрегас.
— Уйти от моей охраны не составляет никакого труда, — улыбнулась Ингрид. — Достаточно попросить их подождать у модного салона и отправиться на примерку.
— Бездна! Я приставлю к тебе женщин для охраны, — недовольно произнес дракон.
— Не нужно, любимый, я больше не собираюсь совершать ничего подобного, — постаралась она успокоить разволновавшегося мужа. — Но мы уходим от темы разговора. Ты готов принять ответственность не только за наши жизни, но и за судьбу Кетрин, а также ее нерожденных детей? Ведь вполне может статься, что больше у девушки не будет шанса на достойную жизнь.
— Ингрид, ты все неправильно понимаешь! — постарался прервать разговор Дрегас и прошел вглубь комнаты, отчего его голос стало хуже слышно.
Только вот бурлившие в нем эмоции не замечали преград. Боль, ярость, нежелание принять действительность и огромная, всепоглощающая любовь к жене. Этот властный дракон не мог представить себе жизни без своей любимой. Как и измены ей.
И тут вновь заговорила Ингрид. Тихо и очень печально.
— Дрегас, старейшины не оставят нас в покое, едва Торонт сообщит им о моем бесплодии.
— Я запрещу ему об этом говорить, — донеслось до меня едва слышно.
Видимо, дракон сел в кресло вдали от открытой двери, где продолжала стоять Ингрид.
— Они сами обо всем догадаются или, скажем, просто вызовут его на допрос. Ты сам знаешь, что человеку трудно противостоять драконам, даже такому сильному магу, как Торонт. Это дело времени, а оно работает против нас. Я не становлюсь моложе, у нас все меньше шансов убедить старейшин в моей способности родить ребенка. Ведь каждая наша неудача забирала несколько лет моей жизни.
Ингрид обреченно замолчала. Она понимала, что сейчас это последняя возможность в ее жизни стать матерью, пусть даже приемного ребенка, хотя и от любимого дракона.
— Нам недолго осталось быть вместе. Пройдет год, и старейшины добьются, чтобы нас развели. — Ингрид судорожно вздохнула. — Или постараются сделать тебя вдовцом, чтобы на законных основаниях женить снова.
— Этого никогда не будет! — гневно воскликнул Дрегас.
— Будет, и ты сам об этом знаешь. — Она сделала шаг в комнату, потом еще шаг. — Дрегас, любимый, согласись на мое предложение, сделай меня счастливой!
— Ингрид, то, о чем ты просишь, просто невозможно!
— Возможно и выполнимо! — Ингрид вновь остановилась, и только потому у меня была возможность услышать слова дракона.
— Я не хочу никакой другой женщины, кроме тебя, дорогая. — С этими словами он подошел к ней и крепко обнял.
— Дрегас, я люблю тебя, и можешь себе представить, насколько мне будет больно знать, что ты даришь свою нежность другой, но ведь это будет Кетрин. Понимаешь? Она профессионал и не допустит личных отношений, — проговорила несчастная женщина.
Бездна! Как же им трудно!
— Милая, давай забудем хоть ненадолго обо всем этом и будем вновь, как когда-то, только ты и я, — наклоняясь к лицу жены и нежно ее целуя, говорил торопливо Дрегас.

Он старался оттянуть этот разговор, понимая, что его жена была во всем права. Дрегас покрывал поцелуями лицо своей единственной и ненаглядной женщины, увлекая своей страстью и нежностью. Ингрид еще какое-то время пыталась ему что-то сказать, возразить, но поцелуй в губы прервал всяческие речи, обволакивая и завораживая.
Я прикрыла глаза и купалась в этих безумно сильных и ярких эмоциях. Пусть они не мои, но чувства были настолько чистыми и искренними, что невольная улыбка впервые за долгое время появилась на моем лице — я словно сама ощущала их страстный поцелуй. А потом по мановению руки дракона погасло яркое магическое освещение, оставив лишь один камин, ярко пылающий в их спальне.
Улыбка так и не сходила с моего лица, я тихо прошла к себе в комнату и закрыла за собой дверь. Дракон остался непоколебим, но Ингрид не теряла надежды. Что ж, даже будет интересно остаться здесь на несколько дней, чтобы понаблюдать за этой борьбой — дракона и его любимой женщины.

Горячая вода в ванне набралась быстро, дав возможность расслабиться и согреться моим замерзшим косточкам. Завернувшись в теплую рубашку, явно не предназначенную для приема клиентов, отправилась спать в мягкую и очень уютную постель. Вся комната была отделана в нежно-салатовом цвете, даже постельное белье цвета мяты гармонировало со всем интерьером.
Неожиданно вспомнились слова Ингрид, что у меня не будет будущего, если Дрегас откажется. На душе заскребли кошки. Она права, я ничего толком не умела. Если не возвращаться в заведение мадам, то мне виделся только один путь — на фабрику к гномам, где все еще продолжала работать моя мама.
Мама. При воспоминании о ее потухших глазах, безрадостной и очень тяжелой жизни сердце невольно сжалось. Нужно будет обязательно ее навестить при удобном случае и дать часть заработанных денег. Она наверняка будет отказываться, но ничего — уговорю, они ей пригодятся. В воспоминаниях я унеслась в далекое детство, когда зимними вечерами сидела у растопленной печурки, едва согревавшей наш крохотный домик, и ждала ее возвращения. Она всегда приходила уставшая. Стоило ей присесть на лавку, как глаза мамы тут же закрывались. Я торопилась подать ей тарелку подогретого бульона. И тогда мне казалось, что нет ничего прекраснее на свете, чем видеть благодарную улыбку мамы, ощущать загрубелую ладонь на своей макушке и слышать хрипловатый голос, когда она расспрашивала меня, как прошел день.
Мама никогда не жаловалась на свою судьбу, но всегда радовалась моим успехам или давала советы в трудных ситуациях. Она не рассказывала о своей семье, откуда пришла в Аргат, почему оказалась одна во всем мире с новорожденной дочкой на руках. И уж тем более обходила стороной расспросы о моем отце. Я ведь становилась старше и понимала, что без мужского участия дети не появляются на свет.
Сколько же маме лет? Мне сейчас двадцать один. Получается, что ей не больше сорока! А выглядела она намного старше. Тяжелая жизнь, полная нищеты и лишений, сказалась на ее внешности, хотя, когда я видела ее пять лет назад, у мамы не было ни одного седого волоса в длинной косе, которую она неизменно прятала под плотно завязанной косынкой.
Предавшись этим воспоминаниям, сама не заметила, как уснула, продолжая улыбаться.

ГЛАВА 8

Утро оправдало все ожидания. Первым делом солнечные лучи согрели вьющиеся растения на террасе, потом пробежались по дощатым полам, пересчитывая их, и только затем, заглянув под навес, коснулись окон. Сейчас мне, привыкшей ложиться поздно и просыпаться ближе к обеду, как ни странно, не хотелось валяться в постели. Подскочила на ноги и поспешила навстречу солнцу, оперлась ладонями о перила и подставила лицо под горячие лучи.
— Осторожнее, обгорите так, — мягко пожурила меня Ингрид.
Она стояла у открытой двери в хозяйскую спальню и держала в руках огромный букет алых роз. Лицо счастливое, глаза лучились неподдельной радостью. Синее платье из бархата и красные розы контрастировали друг с другом, но удивительно шли Ингрид.
— Какой красивый букет, — не удержалась я и подбежала к ней поближе, чтобы разглядеть цветы.
— Дрегас подарил, — с улыбкой посмотрела на букет Ингрид.
— У вас здесь растут розы? — спросила я и осторожно дотронулась до бутонов.
— Нет. Дрегас летал в ближайший город и купил у цветочников самые свежие, — ответила мне счастливая женщина, не переставая улыбаться.
— Как это мило, — вздохнула я.
— Дрегас очень галантен и всегда после ночи любви дарит мне букет.
— Ох, ничего себе! — восхитилась я.
— Вы бы видели наш дом во время медового месяца, — тихо засмеялась Ингрид.
— Могу себе представить, — поддержала ее своим весельем.
— А вы почему еще не одеты? Скоро завтрак. Здесь, в Орлином гнезде, мы живем по-деревенски. Рано встаем и стараемся пораньше лечь спать. Это вчера непогода разыгралась, да и разговор затянулся. — Ингрид печально вздохнула.
— Так и не соглашается? — посочувствовала женщине.
— Уперся, как… как дракон, — попыталась она подобрать слово. — Зла на него не хватает!
Ингрид сердито топнула ножкой, отчего с лепестков роз сорвались капельки росы. Она улыбнулась ни в чем не повинным цветам и поднесла их к лицу, вдыхая тонкий аромат.
— Не могу на него сердиться…
— Я решила не уезжать сегодня, — улыбнулась в ответ на такие слова я. — Очень интересно посмотреть, чем закончится ваше противостояние.
— Вы останетесь? Как я рада, — выдохнула с облегчением Ингрид.
Кажется, она еще и по поводу моего отъезда переживала. Мне очень хотелось ей помочь, и дело уже было не в вознаграждении. За это короткое время я сильно привязалась к Ингрид, прочувствовав ее трагедию. Мне очень импонировала ее открытость и то, как она вчера заступилась за меня и высказалась, что несет ответственность за мою судьбу.
— Кетрин, завтракать будем на открытой террасе, оттуда открывается прекрасный вид на море, — сообщила Ингрид, заходя в мою комнату некоторое время спустя.
Я вновь надела вчерашнее относительно скромное платье и теперь вертелась перед зеркалом, заплетая длинные волосы в косу, стараясь выглядеть более-менее достойно в этом аристократичном Орлином гнезде, стилизованном под деревенский домик.
— Вы очаровательно выглядите, — резюмировала мои старания Ингрид. — Думаю, у нас есть шансы сокрушить эту неприступную цитадель.
— Хм, — отозвалась я в сомнении, — и как вы себе это представляете? Господин Дрегас настолько презрительно относится к моему способу заработка…
— В этом ваша сила, — улыбнулась Ингрид и подошла ко мне совсем близко, так что я могла видеть ее рядом с собой в зеркале. — Вспомните все свои приемы и используйте их по полной. Он мужчина, и инстинкты в нем не дремлют, я это точно знаю. Все, что нужно, — это взять его своим женским обаянием.
— Получится ли? — засомневалась я, вспомнив ночную сцену между супругами.
— У нас все получится, — заверила меня Ингрид. — Я буду стараться со своей стороны, а вы — со своей. Нажмем на него, вот Дрегасу и придется сдаться на нашу милость.
— Главное — настрой? — улыбнулась ей в зеркало.
— Главное — настрой, — подтвердила убежденно она. — А теперь вперед! На покорение неприступной крепости под названием «мой муж».
«Теперь он уже „наш муж“», — подумала про себя, но вслух не стала ничего говорить, щадя чувства Ингрид. Мне очень хорошо запомнился ночной разговор, когда она все же призналась, что ей будет больно от вынужденной измены любимого. Необходимость свела нас всех вместе, мы можем помочь друг другу, но сделать это надо очень тактично, стараясь не задеть чувств доверившейся мне Ингрид и ее дракона.
Вышли из комнаты мы вместе с Ингрид, она показывала дорогу. Пройдя через обширную кухню, мы оказались на большой террасе с другой стороны Орлиного гнезда. Как рассказала мне Ингрид, кухня и несколько комнат находились внутри скалы, в том числе кладовая для хранения продуктов, что позволяло сохранять провизию.
Орлиное гнездо планировали для полного уединения, создавая комфорт в мелочах. Открытая терраса, о которой говорила Ингрид, лишь у самой скалы была под общей крышей, а дальше вьющиеся растения, названия которых я не знала, обвивали балки, создавая тень своими огромными листьями. А еще они в это время года цвели огромными красными цветами. Потрясающий сладковатый тонкий аромат витал в воздухе, еще более сильный после такого щедрого дождя.
Дракон уже ожидал нас, сидя за столом, его взгляд был устремлен куда-то вдаль. Меня очень заинтересовало, что же настолько привлекло его внимание, что он не заметил появления жены. Это было море. Огромное, бескрайнее. Оно бурлило, еще не успокоившись после ненастья, волны накатывали на каменистый берег, взбивая на гребнях соленую пену. Они мне напоминали некоторых горожанок, что пытались спать всю ночь в бигуди, а потом начесывали свою реденькую шевелюру, чтобы добиться объема. Их взбитые гребешком волосы представляли примерно такую же пузыристую пену волн. Кучеряво и не очень опрятно.
Взбаламученная вода выносила с недовольным шипением на узкую полоску пляжа всю муть, поднятую со дна.
Я оценила расположение Орлиного гнезда: с одной стороны разверзшаяся бездна, с другой — бескрайний морской простор.
— Как только море успокоится, мы обязательно спустимся на пляж, — весело сообщила мне Ингрид.
Именно в этот момент наше присутствие заметили. Дрегас обернулся, с обожанием посмотрел на свою жену и лишь после этого соблаговолил взглянуть на мою скромную персону. И вот тогда его взгляд изменился. Он стал холодным, презрительным, отчужденным.
«А куда ты денешься, если две женщины устроили заговор?» — мысленно посмеялась я над «нашим мужем». Мне этот вызов уже начинал нравиться. Ведь богиня Судьбы обещала мне проблемы, так что удивляться не приходилось. Только меня теперь терзали смутные сомнения — неуступчивость дракона была задумана с самого начала или это тот самый «подарок» Судьбы? В любом случае, как бы ни было, приходилось с этим мириться.
— Дорогая, я уже заждался, — поднимаясь нам навстречу, сказал хозяин дома.
— Дорогой, у нас гостья, и ты поступаешь невежливо, не здороваясь с ней, — впорхнула в раскрытые объятия Ингрид.
— Желаю хорошего утра, — буркнул, обращаясь ко мне, Дрегас.
Неужели надеется, что после такого холодного приема я поутру уеду восвояси? Ой, дракон, не на тех женщин ты напал. Если уж мы решили все довести до победного конца, шансов у тебя никаких.
— Желаю здравствовать, — скромно отозвалась в ответ и присела в реверансе. Ровно настолько, чтобы показать свое уважение, но не пресмыкаться перед грозным типом.
Только мы обменялись с Ингрид понимающими и заговорщическими взглядами, как раздался мужской голос:
— Ингрид, Дрегас! Желаю здравствовать!
Я с удивлением обернулась к дверям, заметив краем глаза досаду на лице Ингрид. Дракон смотрел на вошедшего спокойно, с вежливой, немного натянутой улыбкой. Значит, не его рук дело этот неожиданный визит.
Мужчина, стоявший за моей спиной, был одного роста с Дрегасом, его коротко остриженные волосы и вязь в прическе подтверждали мои опасения — нежданный визитер является членом того же рода, что и наш хозяин. Темно-русые волосы, почти черные глаза, красивое лицо с улыбающимися губами — все это заставило задержать дыхание и пропустить удар сердца. С перепугу. Только я думала, что все налаживается, как богиня Судьбы подкинула мне еще одну задачку. Кажется, даже послышался задорный смех азартной шалуньи, играющей людскими судьбами. Интересно, драконами она с такой же легкостью играет? Впрочем, додумать эту мысль не успела.
— А у вас гостья? — поднял в недоумении брови незнакомец и окинул меня быстрым взглядом.
Я его не знала, он меня тоже, но очень похожее на выражение Дрегаса презрение промелькнуло в глазах и осталось в складке у губ. Мужчина легко определил мою профессию по красному платью. Вот кто бы знал, что наряды, так помогающие в прошлом прилично зарабатывать, сейчас сослужат мне дурную службу? Я же была уверена, что мы здесь всего лишь втроем, можно сказать, по-семейному будем завтракать, ведь Ингрид отпустила из Орлиного гнезда всю прислугу. Нежданный визитер тоже был драконом, причем родственником хозяина дома. Бездна! Богиня постаралась на славу, бросая мне уже не просто вызовы, а сталкивая с серьезными проблемами.
— Дирк, знакомься, это Кетрин Гротт, — первой пришла в себя Ингрид. — Кетрин, это Дирк — брат моего мужа.
— Ты нисколько не помешал, Дирк. Кетрин после завтрака уезжает, — выпустив из своих объятий любимую жену, пошел навстречу гостю Дрегас.
— Вовсе нет, — тут же внесла ясность я. — Я остаюсь здесь на несколько дней.
«Наш муж» обдал меня волной презрения, а меня охватил азарт. Посмотрим, как долго выстоит эта крепость из чешуек и хвоста.
— Не ожидал, брат, что вашей семье требуются… — новое действующее лицо сделало паузу, — такие специалисты.
— Это была идея Ингрид, — хмуро произнес Дрегас, пожимая руку брату.
— Весьма удивлен. Я думал, в этой сфере у вас все в порядке. — Дирк явно потешался.
— Сам у нее спроси, — отмахнулся от провокации дракон.
— Ингрид, дорогая… — начал гость, подходя к накрытому столу.
— Это личное, — отрезала наша умница.
Я была в восхищении от того, как она в такой сложной ситуации поставила на место мужчин. Да что там мужчин! Драконов, известных своим врожденным высокомерием. Ингрид вела себя настолько естественно, что мне оставалось только учиться такому обращению. Ведь я к ним все равно относилась как к сильным мира сего. Даже не так — как к сильнейшим мира сего.
Драконы по своему статусу превосходили всех людей, независимо от того, аристократ ты или плебей. Они гораздо раньше появились на свет, чем остальные расы, потому считались перворожденными, как и эльфы. Вот только последние уже давно исчезли, потому что слишком блюли чистоту крови. Драконы же не имели ничего против полукровок. Да что говорить, если нашим императором был дракон. Говорят, невероятной красоты и привлекательности мужчина. Я видела его профиль на потертых медяках и серебрушках.
На нашей территории жили несколько родов драконов, и выходец одного из них возглавлял империю. В свое время мама, занимающаяся моим образованием, пыталась вдолбить мне в голову их названия и сложные родовые схемы, но тогда это занятие казалось чрезвычайно скучным. Ох, как же я сейчас вспоминала те уроки! Могла бы с ходу определить, представитель какого рода передо мной, а не хлопать глупо ресницами. Ингрид же среди родственников чувствовала себя преотлично. Мне же хотелось нахлестать себя по щекам за нерадивость в учебе. Да только кто ж знал, что придется сидеть за одним столом с драконами? Я во все глаза смотрела на Ингрид, внимала ее словам и копировала все движения. За завтраком моих знаний этикета вполне хватало, а вот ее манера держаться, настоящий аристократизм привлекали внимание и смотрелись заведомо выигрышно на фоне моих простоватых манер. Я честно старалась. Однако все мои потуги оценивались презрительными взглядами со стороны обоих братьев. Меня это злило? По первости — да, но потом я постаралась взять себя в руки и учиться на собственных ошибках, поминая Бездну каждый раз, когда замечала веселые искорки в глазах драконов.
Разговор за трапезой шел своим чередом. Дирк вежливо поинтересовался о моем происхождении и получил от Ингрид исчерпывающий ответ. Дальше они с братом обсуждали какие-то свои дела. Иногда всплывали знакомые фразы, к которым я проявляла внимание: «поднять рабочим ставку», «министры против» (ну эти всегда против), «палата старейшин не разрешит» (когда они что-то одобряли?). В общем, стало понятно, что драконы следят за политической ситуацией в империи и держат руку на пульсе. Единственное, меня удивило, как Ингрид хорошо разбиралась во всех этих вопросах и высказывала свои мысли. Я прислушивалась, и мне очень нравились ее речи. Рассуждала она грамотно, со знанием дела, проникая в самую суть вопроса. Замечания короткие, но по существу. Мужчины выслушивали ее и аргументированно спорили. Когда же я пыталась вставить слово, они кисло кривились. Ингрид, в отличие от них, улыбалась, будто поддерживала меня.
— Дирк, ты надолго к нам? — в конце завтрака спросила она.
— Торонт озаботился твоим здоровьем и поднял панику, пришлось вылетать к вам, чтобы он не ругал прислугу, — ответил ей он.
— Ох, дорогой Торонт, — светло улыбнулась Ингрид. — Дирк, у меня к тебе просьба — передай ему, что я в порядке.
— Ингрид, ты же понимаешь, что я не мог оставить на растерзание этого мага нескольких безвинных людей? — полушутя спросил Дирк.
— О Дирк! Ты самый человеколюбивый из всех драконов, — ответила ему с улыбкой Ингрид.
— Просто он не умеет их готовить, — буркнул Дрегас, чем вызвал взрыв смеха.
Они смеялись настолько заразительно, что даже у меня на губах появилась улыбка, хотя я вспомнила, что драконы плотоядные и вполне могут съесть не только человека, но даже быка. Но, кажется, с расчетом именно на мою реакцию и были произнесены последние слова, потому что Ингрид, хоть и посмеялась, все же осуждающе покачала головой, взглянув на меня. Драконы. Это какую надо иметь выдержку, чтобы воспринимать их спокойно?
— Можешь передать мои слова глубокоуважаемому Торонту, что при малейшей необходимости я обязательно его вызову, — улыбаясь, сказала Ингрид, провожая нежданного гостя.
— А мне будет позволено своим визитом нарушить вашу идиллию? Или это отдых только для избранных? — спросил на прощанье Дирк, стрельнув в мою сторону глазами.
Бездна побери этих драконов! Я от испуга даже забыла, как дышать. Нахмурилась, чтоб показать, насколько Дирку тут не рады, но у хозяйки были наготове совсем другие вежливые слова:
— Всегда рады видеть!
Дракон понятливо кивнул и взлетел. У меня дыхание перехватило от быстроты смены облика. Только что стоял передо мной человек, пусть не совсем приятный, но весьма красивый — и да, я знала, кто он по происхождению, — и вдруг в одно мгновение силуэт размылся и по воздуху ударил перепончатыми крыльями уже дракон. Самый настоящий! Ни разу в жизни не видела их в полете.
Солнце било в глаза, пока мы стояли на той самой площадке, где меня остановила богиня Судьбы. Темный силуэт распластался над головами, закрывая собой небосвод. Зубастая пасть, мелькнувшая лишь на миг, удлиненное тело, узкий хвост, балансирующий при управлении движением, и огромные перепончатые крылья с боевыми когтями на изломах. Прекрасен и ужасен в своей природной красоте! Как обычный человек, я испугалась дракона в его естественной ипостаси, но что-то внутри — звериное, далекое — затаилось и притихло, взирая на грациозность полета и как бы говоря: «Смотри! Это драконы. Тебе этого не дано».
— В первый раз увидели дракона? — мягко спросила Ингрид, положив руку мне на плечо.
— Да, — все еще находясь под впечатлением, произнесла я.
— Дирк любит рисоваться перед девушками. Не принимайте это всерьез, — сказала она.
— Не буду, — пообещала я.

Дни полетели один за другим. Мне возвращаться было некуда, а Ингрид и Дрегас давно запланировали свой отпуск в Орлином гнезде подальше от родных. Видимо, Дирк заверил целителя в том, что здесь нет необходимости в его услугах, потому что наше уединение никто не нарушал. Дрегас либо был занят в кабинете, перебирая какие-то бумаги и разговаривая по кристаллам связи, либо таял в присутствии своей жены, что, надо признать, происходило крайне редко. Мы же с Ингрид проводили вместе уйму времени.
Хозяйка дома по моей просьбе показывала, как пользоваться заклинаниями на кухне. Это интересовало меня больше всего. Очень интриговали эти манипуляции. Наверняка в будущем не смогу себе этого позволить, но так интересно изучать все новое! Ингрид же расспрашивала меня о моей работе, что оказалось весьма неожиданным. Казаться скоромнее, чем я есть, все равно не получалось, а потому она сначала околичными выражениями, а потом и вовсе в лоб выспрашивала у меня все, что ее интересовало. Почему-то в такие моменты чувствовала себя как опытная обольстительница перед неопытной девицей.
— Дрегас, посмотри, эту баранину приготовила сегодня Кетрин, — мягко произнесла Ингрид одним утром.
— Ничего так, — обронил дракон.
— Дрегас! Кетрин старалась. Будь добр, скажи ей свое мнение, — с нажимом произнесла Ингрид.
— Зачем? — уперся этот… дракон.
Со временем я поняла, что дело не только в наследнике. Упрямство — это черта его характера.
— Затем, что девушка старалась. И ей будет приятна твоя похвала, — выговорила ему Ингрид.
— Я не собираюсь ничего подобного говорить, — взбрыкнул тут же Дрегас.
— Нет, ты должен сказать ей, что мясо понравилось, — не уступала она.
— Понравилось, — буркнул дракон.
— Какой он у вас многословный, — усмехнулась я подруге.
За прошедшее время я действительно привыкла считать ее таковой. Мы много общались, делились планами. Особое место в наших разговорах занимал ребенок от Дрегаса. Я поняла, что Ингрид не бросает слов на ветер и действительно готова на многое ради любви к мужу. Она искренне желает дитя, о котором будет заботиться и любить. То, что сама она не может родить, удручало бедняжку, но в то же время очень радовало, что я могу подарить ей ребенка. Она мечтала о том дне, когда сможет принять на руки крохотный комочек и назвать его своим. Иногда мне казалось, что вся эта затея задумывалась не ради наследника Дрегаса, а потому что в душе несчастной женщины скопилось столько материнской любви, что ей просто необходимо выплеснуть ее на крохотное существо. Я улыбалась, глядя на нее, и очень хотела приблизить этот момент, но пока дракон оставался упертым и не сдавался.

ГЛАВА 9

— Кетрин, — как-то за завтраком неожиданно обратился ко мне Дрегас, — Ингрид сегодня что-то нездоровится. Я уговаривал ее послать за Торонтом, но она не хочет. Вы бы с ней поговорили… по-женски.
Бездна! Что могло случиться с Ингрид? Еще вчера вечером за ужином она была весела, а теперь что могло произойти? О ее планах призвать Торонта только после рождения ребенка я знала. Она не собиралась сообщать целителю о нашей задумке, потому и его тоже отправила из Орлиного гнезда.
Я встревожилась не на шутку, отложила вилку и немедленно отправилась в спальню хозяев. Ингрид лежала на ворохе подушек и выглядела очень бледной.
— Госпожа Ингрид! Что? Что случилось? — подбежала к ней я.
— Вы позавтракать успели? — с беспокойством осведомилась она.
— В Бездну завтрак! — воскликнула я.
— Вот ведь дракон! Мог бы подождать, пока вы поедите, — сокрушенно произнесла она.
— В Бездну завтрак и дракона с ним! Что произошло? — Я ухватилась за ее тонкое запястье.
— Ничего, — спокойно ответила она мне. — Дрегас на открытой террасе?
— Да.
С последней непогоды прошло несколько дней, и дождь больше в это уединенное место не приходил. Было солнечно и ясно, море успокоилось и прогрелось так, что нам с Ингрид по нескольку раз в день удавалось искупаться, пока дракон занимался своими важными делами.
— Вы не догадались прихватить куриную ножку? — умильно сложила брови домиком Ингрид.
— Погодите, — сказала я, — я чего-то не пойму… Вы как себя чувствуете?
— Кушать хочу, — откровенно призналась она, — а в остальном нормально.
— Еды я вам, понятное дело, принесу, — кивнула в ответ, — но что все это означает?
Ингрид бросила на меня быстрый взгляд, потом вздохнула и призналась:
— Кетрин, вы же не забыли о нашем уговоре? — В ответ я отрицательно покачала головой, и она продолжала: — А как тогда, по-вашему, я смогу подтолкнуть Дрегаса к вам, если каждую ночь… ну, вы понимаете.
— А-а-а, — протянула я. А потом до меня дошло: — О-о-о!
— Вот-вот! — победно посмотрела на меня Ингрид и тщательно разгладила покрывало, расправляя несуществующие складочки.
— Так вы это все специально затеяли? — уперлась в нее взглядом я.
— Конечно! — улыбнулась заговорщица. — Драконы очень темпераментные в постели. Вы меня понимаете?
Несколько раз кивнула, подтверждая ее предположение, при этом внимательно, не отводя взгляда, смотрела ей в глаза.
— А получается, что мы обманываем сами себя. Мне нужен ребенок, но в то же время я, как примерная жена, регулярно исполняю все, что ему угодно. Понятно, о чем я говорю? — на всякий случай добавила Ингрид.
— Понятно, — согласилась с ней.
— Так вот, предлагаю ограничить доступ к моему телу, — торжественно произнесла Ингрид. — Когда у Дрегаса кровь совсем вскипит, ему ничего другого не останется, как обратить внимание на вас.
— Хм. Разумно, — подтвердила я. — Но тут, понимаете ли, есть небольшая проблема.
— Какая? — тут же перестала поправлять покрывало Ингрид.
— Каждый месяц я подновляю противозачаточные заклинания. Сами понимаете, что без этого никак.
Играть в скромность при Ингрид не имело смысла. Она видела меня в заведении у мадам и прекрасно знала всю мою подноготную.
— Когда последний раз были у целителя? — немного подумав, спросила она.
— Две недели назад, — честно ответила я.
— А срок такого заклинания? — осведомилась она.
— Месяц, — коротко ответила я, но, подумав, добавила: — Госпожа Ингрид, понимаете, я несколько лет пользовалась этим заклинанием, так что точно рассчитать срок его действия практически невозможно.
— Долго, — протянула она и задумалась. — Ничего, мы справимся. Я буду играть умирающего лебедя, а вы не забывайте меня подкармливать, а то и в самом деле помру тут от голода.
— Ой, я сейчас! — подскочила я на ноги.
— Смотрите, чтобы мой муж не заметил! — донеслось мне вслед.
Бездна! Я только что чуть не уморила голодом свою единственную подругу, а по совместительству работодательницу. По большому счету новая работа не очень-то отличалась от прежней. Там раньше я давала отдохновение мужчинам, позволяя им вырваться из привычного круга обязанностей, сейчас же готовилась соблазнить дракона, чтобы подарить наследника этой паре. Технически все то же самое, а вот моральная составляющая совсем другая.
Дрегас по дороге в кухню мне, к счастью, не попался. Видимо, успел позавтракать и ушел в свой кабинет. Я же со спокойной совестью, больше не переживая о здоровье Ингрид, принесла ей собственноручно приготовленный завтрак. Она ела и нахваливала, даже замечаний никаких не делала. Так приятно было от проявления ее искренней симпатии, что невольно расплылась в улыбке. Но ведь на самом деле так просто готовить, когда твоя кухня оборудована заклинаниями! Я пыталась возразить Ингрид, но потом сдалась, принимая похвалу за свои труды.

Дальше жизнь пошла совсем по-другому. Ингрид изображала легкое недомогание, при этом запрещая сообщать целителю о своем состоянии, аргументируя это тем, что я хорошо присматриваю за ней. Упертый дракон поступил по-своему и все же вызвал Торонта. Я спряталась в тот момент в своей комнате, подглядывая, как Дирк прилетел с целителем. Уж не знаю, что там наплела Ингрид о своем здоровье, но Торонт полностью ее поддержал. То есть никаких интимных контактов и полный покой. Услышав вердикт целителя сквозь приоткрытые двери кабинета, едва успела зажать рот рукой, чтобы не быть услышанной.
Но настолько далеко моя удача не распространялась. Едва я, довольная выполнением нашего плана, скрылась на кухне, чтобы не попасться на глаза целителю, меня нагнал тайфун под названием Дирк.
— Кетрин Гротт, ты все еще здесь? — неожиданно услышала его голос, прозвучавший рядом с моим ухом.
Даже дернуться не успела, как его руки ухватили меня за грудь, облапив огромной пятерней. Спускать такое вольное обращение не собиралась. Дракон прижал меня к своей груди, обхватив в кольцо стальных мышц, сдавливая и так затянутое в платье тело, практически не давая возможности дышать. Физически он намного сильнее любого человека, так что справиться с ним непросто.
— Пусти! — грозно произнесла я.
— А что такого? Ингрид ты больше не нужна из-за ее болезни, — шептал он, массируя пальцами мою грудь, все теснее сжимая в своих объятиях.
— Это не позволяет вам приставать ко мне, — резко возразила я.
— Отчего же? Ты ведь шлюха, так что я в своем праве, — продолжал шептать мне Дирк, не собираясь отпускать.
— Нет. Это раньше я была шлюхой, а теперь помогаю госпоже Ингрид, — возразила я. — Или ты хочешь, чтобы я ей об этом рассказала?
— И о чем ты ей будешь рассказывать? — тихо проурчал дракон. — Как я вдыхал запах твоих волос? Или, быть может, расскажешь об этих поцелуях?
При последних словах мужские губы спустились на открытые участки шеи в вырезе платья, разумеется, вызвав волну возмущения. Я здесь совершенно не для этого дракона! Он не имеет права так поступать! Больше я не шлюха в заведении мадам! От дерзкого дракона накатила такая волна желания, что еле устояла на ногах.
Додумать и высказать свое негодование мне не позволили. Дирк уверенным движением развернул меня к себе лицом, и мы встретились взглядами. Темные, почти черные глаза полыхали огнем страсти. Я еще беспокоилась, что дракон Ингрид будет меня привязывать к себе, влюблять. А этот ведет себя как обычный самец, завидевший самку после долгой разлуки. Его губы накрыли мои, руки прижимали все сильнее к мужской груди, сдавливая мое тело, вышибая остатки воздуха и… разума. Он умел целовать — это стало ясно по первому же движению губ. Мягких, нежных и настойчивых. Дирк дарил поцелуй, заставляя подчиняться и унося в какую-то даль, где я напрочь забыла обо всем. Были только его губы и этот сводящий с ума поцелуй. Влекущий, дразнящий и обещающий гораздо больше.
Шаг, и я уткнулась в столешницу. Это простое прикосновение отрезвило. Отпрянула, перепугавшись собственных чувств, и залепила пощечину коварному соблазнителю. И тут же замерла от страха, заметив, как нехорошо вспыхнули его глаза. Щека медленно, но верно начинала краснеть, отмечая след моей ладони.
— Как ты смеешь? — прошипел дракон.
— А ты как смеешь? — посмотрела в его глаза с вызовом. Я еще поборюсь за свое чувство собственного достоинства. — Попытаешься сделать это еще раз, получишь еще пощечину!
— Да неужели? — протянул он.
В какое-то неуловимое мгновение мои руки вдруг оказались заведены за спину и крепко сжаты, а губы дракона соприкоснулись с моими. Сжала свои губы, прикусив изнутри зубами, при этом продолжая смотреть с вызовом.
— Запомни, Кетрин Гротт, я в любой момент могу сделать с тобой все, что захочу, — спокойно произнес дракон. Только почему-то именно его мягкий, без единой нотки угрозы голос заставил поверить в то, что это правда. Его негодование и желание смешивались, дразня мои чувства в безумной смеси страсти и страха перед ним.
Он дал мне свободу, немного помедлив, и я сделала шаг назад, потом еще, а после дракон покинул кухню. Я выдохнула с облегчением. Почему-то даже сам Дрегас меня так не напрягал, как Дирк. Наверное, все это потому, что я уже немного привыкла к «нашему мужу» и относилась к нему как к родному. А вот от Дирка физически ощущалась угроза, которую он с удовольствием мне продемонстрировал. Ведь он не принимал участия в нашем маленьком женском заговоре, и его вмешательство могло легко разрушить весь непрочный план.
Впрочем, некоторое время спустя Дирк, забрав с собой целителя, отбыл из Орлиного гнезда.

Насколько я поняла, Дрегас после разговора с Торонтом успокоился, приняв как неизбежное недомогание своей жены. Ингрид оказалась на высоте, разыгрывая из себя немощную, не способную выполнять супружеские обязанности.
Теперь мой день включал в себя обязательную готовку на всех троих, а также кормление «нашего мужа» и Ингрид. Она старалась бледнеть изо всех сил при появлении мужа, ее вдохновенные речи о желании и «временной невозможности» быть ему примерной женой вызывали у меня смех, который я давила в себе всеми силами. Ингрид бросала на меня укоризненные взгляды, а я, прижимая к лицу платок, стремилась покинуть комнату «болящей». Насколько мне удалось узнать прямой характер Ингрид, настолько было трудно понять, как она могла справляться с этим маскарадом.
И все же мы добились того, к чему стремились.
Первый звоночек прозвенел, когда я поймала на себе заинтересованный взгляд Дрегаса. В тот момент я выходила из моря на берег. По обычаю наших мест, на мне была лишь тонкая нижняя рубашка, облепляющая тело после купания. Стеснительность давно ушла после продолжительной работы в заведении мадам. Однако этот взгляд взбудоражил. Дракон смотрел на меня не мигая и не отворачиваясь. Я его не сразу заметила, а потому, выходя из волн, начала прополаскивать ткань от набившейся мелкой гальки и водорослей, задрав подол рубашки почти до талии. Поймав заинтересованный взгляд, тут же одернула подол, но, кажется, это не смутило ни меня, ни дракона. Замерла на какое-то мгновение, а потом продолжала свой путь. Не оставаться же в море, пока Дрегас уйдет с берега?
В тот вечер у нас состоялся разговор с Ингрид.
— Кетрин, мне кажется, что нам осталось совсем немного до нашей цели, — сказала она, покончив с ужином.
Она, по обычаю последних дней, была бледна и вызывала откровенную жалость своим внешним видом, а уж никак не желание. «Больная» оправила одеяло и продолжала:
— Сегодня я видела, как Дрегас на тебя смотрел.
— Я не хотела. Это получилось случайно, — покаялась я.
Чувство неловкости не покидало меня. Вроде бы мы все так и задумывали, но как-то все равно было стыдно перед хозяйкой дома, тем более что все произошло само собой. На мои слова Ингрид только кивнула, будто ничего другого и не ожидала.
— Дрегас — дракон. Он очень темпераментный мужчина. Сколько времени прошло с тех пор, как я «заболела»? — спросила подруга.
— Две недели, — отозвалась я.
— Если еще неделю продержимся, то можно брать его тепленьким! — Она в азарте потерла руки.
— Ингрид, он четко представляет, кто я и кто вы, — резонно возразила я.
— Я вас умоляю! Мы еще не взялись за него всерьез, — мило улыбнулась затейница.
При взгляде на Ингрид мне отчего-то стало очень жаль дракона. Но быстро себя одернула: он сам виноват, что довел до такого! Тут я с ней была солидарна во всем.
— И я вас прошу, начните обольщать эту твердыню морали, — умильно хлопнула ресницами в мою сторону «несчастная женщина», способная перевернуть весь мир ради любимого.
Обсудив подробно план по завоеванию «нашего мужа», я отправилась готовиться к ответственной миссии. Из всех платьев выбрала самое откровенное, у которого вырез декольте балансировал на грани приличия. В этот раз высокую прическу делать не стала, лишь слегка уложила пряди волос, подняв их с висков и позволяя локонам свободно виться и спадать по плечам.
Ингрид вызвала перед ужином Дрегаса, и они недолго поговорили. Я уже знала, что она откажется от ужина и сообщит ему, что собирается уснуть пораньше. Мне же нужно было принести ей с кухни порцию хорошо поджаренного мяса и графин с морсом. Ингрид сообщила, что действительно не собирается выходить сегодня из своей спальни.
Смирившийся с моим присутствием хозяин дома сидел за столом, нахмуренный после беседы с женой. Я заинтересованно на него поглядывала, прикидывая, с чего начать разговор.
— Почему вы меня так разглядываете? — неожиданно спросил Дрегас, даже не посмотрев в мою сторону.
— Предположить, что вы мне нравитесь как мужчина, не можете? — кокетливо спросила его и повела плечиком, отчего воздушная ткань, прикрывавшая кожу, сползла вниз.
— Кетрин, давайте поговорим откровенно, — поднял на меня тяжелый взгляд дракон.
Я отправила в рот еще один кусочек мяса, показывая тем самым свое молчаливое согласие на этот тяжелый для Дрегаса разговор. Трудно ему приходится, такая ответственность давит на него со всех сторон, но он настоящий стоик, держится молодцом. Не каждый мужчина выдержит такое испытание, когда рядом нет жены, а женщина, сидящая напротив, строит ему глазки.
— Это не моя идея, — весомо произнес Дрегас.
— Я знаю, — мило улыбнулась ему.
— Ингрид все это задумала, а теперь еще и слегла. Я даже не могу с ней серьезно поговорить обо всем. При одном упоминании о возможности вашего отъезда на ее щеках загорается лихорадочный румянец, и ей становится трудно дышать.
Вот артистка! Снимаю в восхищении шляпу. Ох, добьет она своего благоверного таким подходом.
— Не думаю, что мой отъезд решит ваши проблемы, — заметила я.
— Ваше присутствие их также не решит, — возразил он.
— Господин Дрегас, вы позволите мне говорить откровенно? — спросила я его, раздумывая над темой и поигрывая вилкой в руке.
Получив утвердительный кивок, начала свою вдохновленную речь:
— Насколько я успела понять характер вашей супруги, она очень жаждет этого ребенка, и не в ее правилах отступать, не достигнув цели. Госпожа Ингрид переполнена потребностью отдать всю свою любовь вашему сыну. — Дрегас попытался меня перебить, но я подняла руку, останавливая его и показывая, что еще не все сказала. — Да, боги не дали ей возможности родить самой, и она нашла выход. Ингрид готова принять ребенка от вас и другой женщины и воспитать как родного. Я в восхищении! Можете мне поверить, мне много раз в жизни приходилось видеть реакцию жен, которые узнавали об изменах мужа. А ваша жена проявляет невероятное благородство и мужество. Она не отчаялась, не опустила руки, а продолжает бороться за ваш брак, за вашу любовь. И мне бы не хотелось, но придется напомнить, что, как только старейшины узнают о состоянии здоровья госпожи Ингрид, они непременно будут настаивать на разводе и вашем новом браке.
— Кстати, Кетрин, расскажите, откуда вы так подробно знаете о совете старейшин и что именно они могут сделать в сложившейся ситуации? — прервал меня Дрегас.
— Еще до того, как я сбежала из дома, прочитала в книгах, — запнувшись в середине своей пламенной речи, ответила правду. Хотя до этого совершенно не собиралась рассказывать о себе и своей семье.
— Вы хотите сказать, что в вашей семье были трактаты о родовых связях драконов? — удивился мой собеседник.
— Были. Собственно, всего один трактат, — с неохотой призналась я.
— Откуда он появился в вашей семье? Ведь это, скажем так, весьма специфическое издание, — не унимался дракон.
— Мама получила в оплату за свой труд. Еще до того, как пошла работать на фабрику к гномам, — сказала то, что мне было известно.
— Опишите этот трактат, — попросил Дрегас.
— Вот такой величины, — показала руками внушительный размер, — кожаный переплет и надпись с завитушками: «Драконы туманного утра».
— И ваша фамилия — Гротт? — вкрадчиво спросил Дрегас так, что по моей коже поползли мурашки.
— Это фамилия моего отца. Его звали Шитль Гротт, оружейных дел мастер.
Все же пришлось рассказать о своей странной семье. Дело в том, что мама очень редко вспоминала об отце. Они расстались еще до моего рождения. Подозреваю, что отец бил ее, беременную, и она сбежала, чтобы сохранить ребенка. Мама устраивалась после этого прислугой в богатые дома, и вот однажды престарелый маг и расплатился с ней этим трактатом о драконах.
Когда я стала подрастать, мама начала обучать меня грамоте. В той огромной книге буквы были написаны красиво, ровно и размер для ребенка подходящий. Только поэтому сочинение о туманных драконах стало для меня первой книгой. Иллюстрации красочные, драконы на них словно живые. Вот таким образом много раз прочитанный от корки до корки трактат дал полезные сведения о драконах. И кто бы сказал, что они смогут пригодиться в дальнейшем?
— Оружейный мастер… То есть он был маг? — продолжил тем временем свои расспросы Дрегас.
— Средний, — постаралась свернуть эту неприятную тему. — Никогда его не видела. О нем мне рассказывала мама. Точнее, почти не говорила.
— А почему вы сбежали из дома? Как я понял, с матушкой у вас были хорошие отношения, — после паузы продолжил расспрашивать дракон.
«Надо же — матушка», — отметила мысленно про себя. Сам тон и выражение лица подсказали, что Дрегас очень уважительно относится к своей матери. Впрочем, он прав, я тоже очень любила единственную родную душу.
— Потому что глупая была. Вскружил мне голову заезжий красавец. Пообещал, что девушке с моей внешностью в столице будет легко устроиться. Я, наивная провинциалка, поверила ему. Ничего не сказала маме и сбежала из дома за своей мечтой, а попала в заведение к мадам. Мой ушлый любовник воспользовался наивностью и доверчивостью девчонки и, прожив со мной несколько месяцев, выставил на улицу без гроша в кармане. Дальше пришлось бороться за выживание в одиночку, — закончила со вздохом.
— А вернуться к матушке нельзя было? — задумчиво спросил Дрегас, внимательно слушавший мою историю.
— Не хотела вешать на нее еще и свои проблемы, — коротко ответила я.
— Но работать в борделе… — презрительно поджал губы дракон.
— Не так все страшно. Наше заведение одно из лучших, и к нам приходят только состоятельные клиенты, потому что, как говаривала хозяйка, «у нас все прилично». — При последних словах невольно улыбнулась, вспомнив мадам.
Дрегас замолчал, о чем-то задумавшись. Он ел молча, тщательно пережевывая очередную порцию мяса. Чем больше затягивалась пауза, повисшая в разговоре, тем неуютнее становилось мне.
— Кетрин, меня действительно интересует вопрос, как вы сможете отдать своего ребенка? — отложив столовый прибор в сторону, спросил Дрегас.
— Сложный вопрос, правда, сложный. С одной стороны, редко какая мать способна на это, но сейчас обстоятельства сложились таким образом, что мы можем помочь друг другу. Сами смотрите, здесь от каждого из нас потребуется с чем-то смириться, забыть о своих чувствах. Мне придется отказаться от собственного ребенка, задушив в сердце любовь к нему. На долю Ингрид выпадает пережить вашу измену и принять в семью ребенка от другой женщины. Вам будет нужно забыть о верности любимой женщине. Всем троим необходимо чем-то пожертвовать, чтобы в итоге получить желаемое. Вы с Ингрид — наследника, а я — возможность начать новую жизнь. Да, мне придется хуже всех, но меня утешает то, что малыш будет рядом с родным отцом и женщиной, ставшей ему родной матерью.
— Сколько Ингрид вам обещала? — спросил Дрегас, внимательно выслушав все мои слова.
— Пятьдесят тысяч золотых, — честно ответила я.
— Немало, — кивнул он. — Предлагаю вам двести тысяч, и вы уезжаете из нашего дома сейчас же. Готов лично спустить вниз на крыльях.
— Господин Дрегас… — укоризненно покачала головой в ответ.
— Это в четыре раза больше, чем предложила моя жена. С такой суммой вы сможете выйти замуж за аристократа. — Его глаза смотрели на меня в упор, а от самого веяло неуверенностью.
Кажется, он задумал избавиться от меня еще задолго до этого разговора. И вот он состоялся, но все же мои слова внесли в его душу определенную долю сомнения.
— От денег глупо отказываться, разумеется, я их приму, если вы мне скажете, что согласны взять на себя груз ответственности перед Ингрид. Вы сможете посмотреть ей в глаза и сказать, что приняли решение развестись с ней и сразу жениться на другой?
— Смогу, — твердо произнес Дрегас.
— Драконы! Видимо, зря говорят об их врожденном благородстве и вечной любви. Только в сказках мужчины до конца жизни любят своих избранниц, — с сожалением произнесла я.
— Это правда. Дракон, единожды полюбив, навсегда несет образ своей любимой в сердце, — глухо проговорил Дрегас и в несколько глотков осушил свой бокал.
— Тогда объясните мне, как можно спокойно говорить о разводе со своей единственной? — воскликнула в отчаянии я.
— Дракон будет медленно умирать вдали от любимой, — хриплым голосом ответил он.
И я поверила. Поняла, что это правда. Во всем облике моего собеседника было столько отчаяния. Он лишь представил себе их разлуку, а боль расставания уже терзала его сердце.
— Тогда почему? Бездна! Почему вы так упираетесь? Вы сами себя загоняете в угол! Если вы откажетесь от задуманного госпожой Ингрид, то расстанетесь под нажимом старейшин. Потом женитесь вновь. Так где логика? Или вы считаете, что новый брак не будет считаться изменой? — возмущенно высказалась я.
— Не будет. Мертвым не изменяют, — еще более глухо произнес дракон.
— Мертвым? Почему госпожа Ингрид должна умереть? — На мгновение мне стало страшно.
— Она обычный человек, но наша любовь позволяет нам жить одной жизнью, связывая судьбы. Когда избранные расстаются, то дракон живет чуть дольше, так как умирает дольше. Ингрид же в этом повезет: ее жизнь сгорит практически мгновенно, мне придется пережить ее смерть и оставшиеся дни мечтать о своем исходе. Медленно и очень мучительно. Драконы любят лишь раз в своей жизни.
— Какой ужас, — потрясенно прошептала я.
На глаза навернулись слезы. Сидящий напротив меня мужчина знал, что своим отказом обрекает их обоих на смерть, но не желал изменять и тем самым причинять боль своей любимой.
— Неужели оно того стоит? — оправившись от шока, спросила я.
— Драконы считают, что так более милосердно, — ответил он.
— Где? Где здесь милосердие? Умереть обоим из-за того, что с вашей женой произошел несчастный случай?! — Я никак не могла успокоиться.
— Все в руках богини Судьбы, — философски произнес Дрегас.
— Представляю себе, — хмыкнула в ответ, — как она потешается сейчас над нами.

ГЛАВА 10

— Не думаю, что ей есть до всего этого дело, — отозвался Дрегас.
«А вот это пусть будет для него сюрпризом», — неожиданно раздался шепот рядом со мной, затем послышался тихий и заливистый смех. Да уж, богиня решила поиграть живыми куклами. Или она хочет, чтобы я, не ссылаясь на божественную поддержку, сама приняла вызов? Почему-то последнее предположение мне показалось верным. Что ж, значит, буду сама справляться с трудностями.
— Итак, Кетрин, вы принимаете мое предложение? — неожиданно вернулся в прежнее, намеченное им русло разговора дракон.
— То есть вы спрашиваете меня, возьму ли я двести тысяч золотых за то, чтобы позволить вам и госпоже Ингрид умереть? Я правильно поняла постановку вопроса? — жестко спросила я.
— Дело обстоит не совсем так, — поморщился недовольно Дрегас.
— Именно так! — отрезала я. — Потому что только такое развитие событий ждет вас обоих после моего отъезда.
Дрегас хмуро смотрел на стол перед собой, не желая сдаваться и принимать идею собственной жены.
— Я вам настолько не нравлюсь? — тихо спросила я.
— Кетрин, как вы можете так говорить? — поднял на меня глаза Дрегас. — Вы очень красивая женщина, вы радуете мой взгляд, когда я смотрю на вас, но это ничего не значит.
— Значит, — кокетливо улыбнулась ему.
Он выдержал мой взгляд, не стал хмуриться или отворачиваться. Я посчитала это хорошим знаком и встала со своего места. Медленно, покачивая бедрами, подошла к нему. Алая юбка из шелка обтягивала мою фигуру. Я видела, как его дыхание участилось. Оказавшись совсем близко, положила руки на плечи и прижала его голову к себе. Сквозь тонкую ткань почувствовала горячее дыхание — кажется, он едва сдерживался, потому что медленно поднятые руки обхватили мой стан и замерли. Ему требовалось лишь одно движение, чтобы перейти к решительным действиям, но невероятным усилием воли дракон держал себя в руках. Меня обдало такой волной желания, что в моем животе приятно защекотало от предвкушения.
— Нам некуда торопиться, — тихо прошептала я, перебирая его волосы, — просто доверьтесь мне.
— Ингрид, — выдохнул со стоном Дрегас.
— Мы подарим ей ребенка. Вы только подумайте, какой счастливой сделаете свою любимую жену, — поторопилась сказать я. — И никому не нужно будет умирать, у вас появится наследник, будет, ради кого жить — ради жены и сына.
— Сына? — тихо спросил он и поднял на меня полные надежды глаза.
— Я на это очень надеюсь, — улыбнувшись, ответила ему.
Он долго молчал, прижимаясь ко мне лицом и поглаживая руками спину. Дрегас вдыхал мой запах с шумом, прикрывая глаза, и никак не мог наконец-то решиться. Я не торопила его, позволяя самому принять решение.
— Вы правы, Кетрин, нам некуда спешить, — после затянувшейся паузы сказал он.
— Уехать я всегда успею, — успокоила я дракона.
— Это я понимаю, но мне будет очень трудно решиться, — тихо признался Дрегас.
— Я подожду, сколько потребуется. — С этими словами наклонилась к его лицу, которое обхватила ладонями, и легко коснулась губ поцелуем. Как обещание.

— Ну, как все прошло? — первым делом спросила меня Ингрид, едва я показалась на пороге ее комнаты с завтраком. Она как-то незаметно перешла на «ты».
— Мило поговорили, — отозвалась я. — Господин Дрегас предложил двести тысяч золотых, чтобы я покинула Орлиное гнездо.
— А ты? — принялась с самым серьезным видом за трапезу «болящая».
— А я пообещала взять деньги, если он не сможет решиться, — честно ответила ей.
— Правильный подход. От денег никогда отказываться нельзя. Но ты меня очень порадовала, что не воспользовалась его предложением, — бросила на меня внимательный взгляд Ингрид.
— Этого хватит на безбедную жизнь не только мне, но и моим будущим детям, — произнесла я, присаживаясь на край кровати. — Только как бы я тогда жила, имея на душе такой грех? При каждом взгляде на своих ребятишек я бы вспоминала о вас с господином Дрегасом и понимала, что обрекла на смерть, уехав отсюда.
— Он рассказал? — удивилась Ингрид.
— Я же говорю, мы очень мило побеседовали, — кивнула ей.
— Об этой особенности я узнала уже после свадьбы. Дрегас тогда заверял, что мы будем жить долго и счастливо. Казалось, вся жизнь впереди, мы любили и были беззаботными, — мечтательно вспоминала она о прошлом. — Я даже представить не могла, чем все может обернуться.
— Раньше я думала, что это сказки рассказывают про любовь драконов, а сейчас даже страшно становится, — невольно поежилась я.
— Отчего? — полюбопытствовала Ингрид.
— Не приведи боги влюбиться в дракона, — честно призналась ей.
— Тут все не так просто. Если ты влюбишься, а дракон нет, то никакой привязки не будет. Так что твоя душа останется при тебе, а вот сердце эти красавцы могут разбить запросто, — пояснила Ингрид.
— Это я понимаю, но и страдать от неразделенной любви тоже не хотелось бы, — призналась я.
— Страдать вообще плохо по любой причине, — согласилась со мной она.
— Смотрю, тебе стало намного лучше, Ингрид? — неожиданно прервал нашу беседу голос Дирка.
Мы испуганно посмотрели друг на друга, а затем на вошедшего. Дракон, как всегда, смотрелся великолепно — темные, коротко остриженные волосы, правильные черты лица и самая обаятельная улыбка на чувственных губах. Поймала себя на том, что, чуть приоткрыв рот, провожу кончиком языка по своим губам под впечатлением от неожиданно нахлынувших воспоминаний о том поцелуе.
— Кетрин Гротт, ты все так же прекрасно выглядишь. — Дракон явно заметил впечатление, которое произвел на меня, и был доволен этим.
— Дирк, Дрегас ушел к себе в кабинет, — поспешила отозваться Ингрид.
Она по-прежнему выглядела бледной. Удивительно, как ей это удается? Вот только что разговаривала нормальным тоном, а сейчас едва произносит слова от слабости. Даже я в такие мгновения верила ей и сочувствовала.
— Прекрасно! — воскликнул довольный дракон. — Кетрин, проводишь?
Я оглянулась на хозяйку дома, та внимательно посмотрела на деверя, а затем обратилась ко мне:
— Кетрин, сходи, пожалуйста, на кухню и отнеси в кабинет кувшин с вином. Подозреваю, что Дирк сегодня прилетел надолго.
Я послушно направилась к дверям, понимая, что сейчас в этой комнате начнется воспитательный процесс, и одному особенно наглому и уверенному в своей безнаказанности дракону придется ох как несладко. И я не ошиблась. Постаравшись не полностью прикрыть дверь, замерла у небольшой щели.
— Не смей подходить к Кетрин, молодой человек! — зашипела недовольно хозяйка дома.
— Ингрид, тебя это не касается, — легкомысленно отмахнулся Дирк.
— Еще как касается! Я привезла эту девушку в свой дом, и она находится под моей опекой и защитой, — продолжала дальше бушевать «болящая».
— Ты привела в свой дом эту девицу из борделя, а теперь еще и защищаешь ее. Очень интересно, зачем она тебе?
— Так и знала, что ты уже положил на нее глаз! — вскинулась моя защитница.
— Я бы и поближе с удовольствием познакомился, очень интересная у Кетрин внешность, — сообщил довольный дракон.
— Я тебе запрещаю! Слышишь? — прикрикнула на упрямца Ингрид.
Кажется, это у них родовая черта. Оба брата упираются до последнего. Я же с удовольствием ловила чувства обоих. Моя заступница вспыхнула от негодования, а вот Дирк, наоборот, немного посмеялся над пылкой речью Ингрид, несколько растерялся от такого явного покровительства со стороны невестки, а еще в нем разливалось что-то приятно-теплое при упоминании моего имени. Именно в ответ на это ощущение сердце на какой-то миг замирало и пропускало удары.
Глупости какие… Этот наглец пытался воспользоваться своим преимуществом сильного мужчины, да еще попрекнул работой в борделе. А потому он совершенно не заслуживает моего хорошего отношения. С этими мыслями, убедившись в том, что защита и покровительство от домогательств зарвавшегося дракона мне обеспечены, поторопилась на кухню за кувшином с вином.

Охлаждающие заклинания хранили бочки в самой благоприятной температуре. Все, что оставалось, — это подставить кувшин и повернуть кран. Шипящая струя ударила в дно, образовав розовую пену.
— Желаю здравствовать, — вежливо сказала я, входя в кабинет.
— Кетрин, очень рад тебя видеть, — немного грустно улыбнулся Дрегас, затем заметил два кубка на подносе. — У нас гости?
— Ваш брат. Он сейчас у госпожи Ингрид, — ответила я и поставила поднос на стол.
Прислуживать за столом ни в коем случае не собиралась, все же я здесь на правах гостьи, а не служанки. И все равно мне хотелось сделать что-то приятное для хозяина дома, поэтому налила немного вина в серебряный кубок изящной работы с гравировкой в виде распускающихся цветов и оставила на столе.
— Благодарю, Кетрин, — заметив мое внимание, произнес дракон. — Я долго думал о нашем разговоре…
Он замолчал, затем протянул руку к кубку и, взяв его, стал рассматривать рисунок. Я остановилась около стола, хотя собиралась покинуть кабинет, тем более что вскоре сюда должен был войти неприятный мне Дирк.
— Да? — подтолкнула замолчавшего Дрегаса.
— Ни в коем случае не хочу вас обидеть, но сегодня утром мне очень хотелось, чтобы вы покинули наш дом, — не глядя на меня, произнес Дрегас, а я затаила дыхание от таких речей.
Но почему-то показалось, что дракон не спешит высказать свою мысль и это не основное, о чем он хотел мне сообщить, потому не торопилась с выводами. Ему очень непросто сейчас приходится, ведь от его решения зависят не только судьбы его с Ингрид, но и моя жизнь.
— Спасибо вам за откровенность, — отозвалась я, понимая, что дракон не торопится продолжать свою мысль.
— Кетрин, вы должны понять. Драконы отличаются от людей. Они не просто влюбляются в свою избранницу, они буквально прорастают душой в сердце своей любимой. Именно потому наши чувства настолько сильны. Я улавливаю все движения души моей Ингрид: ее любовь, отчаяние, горе и самое главное — надежду при вашем появлении в нашем доме. При одном взгляде на нее в моей душе чувствуется внутренняя вибрация — это дракон урчит от удовольствия, что моя любимая рядом. Ее присутствие волнует всегда, даже сейчас, когда она больна, и все, что я могу сделать, — лишь прикоснуться и пожелать ей выздоровления. Переживания и несчастья последних лет сблизили нас еще больше. Для меня невозможно предать чувства своей жены. — При последних словах Дрегас поднял на меня темные глаза.
— Я понимаю, — медленно ответила ему.
— Спасибо, — с облегчением выдохнул он. — Уезжайте, не мучайте меня более.
На эти слова нечего было добавить. Он высказался откровенно, раскрыв свою душу передо мной, совершенно незнакомым человеком. Я уважала его за правильность мыслей и поступков. Дракон был настолько благороден, что предпочитал погибнуть, чем причинить боль от вынужденной измены своей любимой, только ведь он и ее обрекает на гибель своим решением.
Я ощущала, как он страдает. Его огромное сильное сердце разрывалось на части, делая такой выбор. Безмолвный крик от безысходности ситуации не позволил мне взирать на него равнодушно.
— Господин Дрегас, позвольте мне остаться еще на один день, а потом я уеду, если вы так хотите, — тихо сказала я.
— Благодарю, Кетрин, — с признательностью в голосе и взгляде произнес дракон.
Он протянул мне руки, я вложила в его ладони свои, и Дрегас крепко пожал их.
— Еще раз хочу сказать, что вы очень привлекательная для любого мужчины женщина, и дело совсем не в вас. За эти несколько дней мне удалось понять, какой вы человек. Примите мою признательность за то, что отозвались на просьбу Ингрид. Я подозревал в вас расчетливость, презирал за готовность продать собственного ребенка, но все же пришлось признать правоту моей жены: вы теплый и трогательный человек.
От этих слов в душе стало приятно и одновременно тревожно. Получается, что дракон отказывается от меня не из-за моего способа заработка, а потому что считает, что так правильно. Не смогли они с Ингрид родить наследника, значит, им нужно расстаться, даже если это приведет к гибели обоих. Может быть, это благородно, но, на мой взгляд, глупо. Я очень ценила жизнь.
— В моем сердце навсегда останутся добрые воспоминания о нашей встрече, — произнес дракон напоследок и поцеловал мне руку.
— А мне перепадет что-нибудь от этой теплой встречи? — Голос Дирка, раздавшийся от дверей, заставил вздрогнуть от неожиданности.
— Желаю здравствовать, Дирк. Что тебя привело в Орлиное гнездо? — как ни в чем не бывало спросил Дрегас. Истинный дракон.
Похоже, он даже не обратил внимания на скрытый смысл слов брата.
— Я пойду к Ингрид, нам надо поговорить, — не удостоив ответом прибывшего гостя, обратилась я к хозяину дома.
— Конечно, — приветливо кивнул мне Дрегас.
Когда проходила мимо Дирка, он ухватил меня за руку и задержал.
— Кетрин Гротт, надеюсь увидеть вас за завтраком, — проговорил он таким тоном, будто назначал мне свидание.
Пальцы, обхватившие мое запястье, держали крепко, а большой даже поглаживал кожу. Я подняла на него глаза, прочитала откровенное вожделение и оглянулась на Дрегаса, для которого не стала тайной эта сцена.
— Дирк, Кетрин торопится, — бросил коротко Дрегас.
— Очень надеюсь на встречу, — мурлыкнул Дирк и поднес мою руку к губам.
Его глаза горели таким сильным огнем страсти, от него буквально исходили волны желания, заставляя замереть от предвкушения. Взгляд, брошенный во время поцелуя, обжег и заставил вздрогнуть. Вот только таких наглых драконов не хватает в этой непростой ситуации!
— Дирк, отпусти Кетрин! — повысил голос Дрегас, наблюдавший эту сцену.
Дракон с неохотой отпустил мою руку, не торопясь и с явным неудовольствием. Я уходила из кабинета, оставляя братьев с нехорошим предчувствием в душе. Почему-то мне казалось, что сейчас у них состоится весьма неприятный разговор. И я не ошиблась. Еще дверь за мной не успела закрыться, как раздался недовольный голос Дрегаса:
— Как это понимать? Что ты себе позволяешь в моем доме?
Бездна! Эти двое сейчас поругаются из-за меня. Вновь взялась за ручку двери, надеясь своим присутствием остановить ссору между родственниками, но она оказалась заблокирована магией. По моей кисти пробежала призрачная волна, вызвав странные ощущения. Кажется, это магия драконов коснулась кожи и что-то зацепила внутри. От страха попыталась отдернуть руку, но у меня ничего не получилось.
— Неужели решила сбежать? — раздался рядом со мной насмешливый голос богини.
— Ты же слышала его! Он не может причинить своей изменой боль Ингрид, — недовольно ответила ей, тщетно дергая рукой, пытаясь оторвать ее от двери.
— Ой-ой-ой, какие мы правильные и строгие, — насмешливо протянула богиня.
— Мне он нравится, — возразила я. — И я уважаю его решение.
— Так за двести тысяч золотых я бы тоже стала уважать его решение. Ведь эта сумма гораздо больше, чем обещанная Ингрид, — продолжала насмехаться Судьба.
— Уж не подозреваешь ли ты меня в меркантильности?
— А ты сама что думаешь? — спросила она и удобно уселась прямо в воздухе.
— Я думаю, что Дрегас сделал свой выбор и нам остается только принять его, — ответила ей.
— Да-да, — закивала довольная богиня. — Ты попробуй это ни в чем не повинной Ингрид сказать. Вот кто настоящий боец! Она никогда не сдастся, будет бороться за собственную жизнь и счастье до последнего. А ты слишком легко сдаешься.
— Я сделала все, что могла! — воскликнула я с негодованием.
— Ой ли? Я видела лишь, что ты преданно смотришь на красивого мужчину и подчиняешься его решению, — заметила богиня.
— Я что, должна была на него наброситься и принудить к интиму? — возмутилась я в ответ на такие слова.
— Интересный вариант, — усмехнулась Судьба, — но я предполагала другие действия. Ты же у нас профессионал, вот и вспомни об этом. Однажды тебе удалось заинтересовать дракона, так продолжай в том же духе. Да что я тебе все время подсказываю? — в конце концов возмутилась она. — Или готова, прихватив денежки, сбежать из Орлиного гнезда, бросив на погибель этих двоих?
И перед моим внутренним взором предстала Черная Судьба. Богиня только что выказала мне свое неудовольствие. А прогневить ее означает, что в дальнейшем можно забыть о спокойной и счастливой жизни. Впрочем, деньги, обещанные Дрегасом, в любом случае сердце не согрели бы. Ведь это фактически плата за их смерть. Бездна! И это все мне одной! Хотя почему одной? Ингрид уже столько времени живет с этим, но не смирилась, борется, не сдается.
— Тогда почему Дрегас отказывается от будущего со своей женой? — тихо сказала сама себе под нос, но богиня услышала.
— Потому, милый котенок, что ты ему понравилась, — мурлыкнула довольная Судьба. — Вот, посмотри!
С этими словами она изящно махнула ручкой, и дверь исчезла.
Передо мной стояли братья в том же положении, в каком я их оставила несколько минут назад. Получается, Судьба опять играет временем в свое удовольствие, останавливая его по своему желанию.
— Что ты себе позволяешь в моем доме? — услышала вновь окрик Дрегаса.
— А что особенного в моем поведении? Это ведь просто шлюха, — широко улыбнулся Дирк. — Кстати, расскажешь, для каких целей ты пригласил ее сюда?
— Это тебя не касается! И не смей Кетрин так называть! — прикрикнул на брата дракон.
Бездна, да Дрегас разбушевался не на шутку! Его глаза сверкали, от него веяло негодованием.
— А я смотрю, ты положил глаз на эту крошку, — сказал довольный Дирк, усаживаясь в свободное кресло напротив брата.
— Дирк! Повторяю, это не твое дело! И больше к этой теме не возвращаемся. Кетрин уезжает завтра из Орлиного гнезда, — тихо, но с угрозой в голосе произнес Дрегас.
— Получается, что уже завтра она будет свободна от вашего с Ингрид покровительства, — сделал выводы красавец-дракон.
Что за несносная личность! Ему говорят, чтобы оставил меня в покое, а он продолжает строить на мой счет планы. В моей душе не осталось места для равнодушия к этому дракону. Хотелось надавать ему по наглой морде пощечин так, чтобы разбить невозможные губы, складывающиеся в такую притягательную улыбку, до крови и стереть с них самодовольство. Слишком красив и знает об этом. Уверен в своей притягательности и неотразимости, но не на ту напал. Я же не малолетняя девица, мечтающая о принце, мне пришлось в своей жизни испытать многое и повидать достаточное количество мужчин, чтобы не повестись на смазливую физиономию этого дракона.
— Красавчик, правда? — неожиданно прервала мои мысли богиня.
— Дрегас очень красивый мужчина, — ответила ей откровенно.
— Я про Дирка, — хохотнула Судьба. — Дерзок, отважен, всегда открыт душой и часто сначала делает, а уж потом думает.
— На мой взгляд, импульсивность в поступках — это не всегда хорошо, — нахмурилась я в ответ.
— Не скажи, это говорит об уверенности, — возразила мне богиня.
— Или глупости, — ответила я.
— Вовсе нет! — с жаром воскликнула Судьба. — Он цельная натура. И хотя еще сравнительно молод, очень достойный дракон.
— Ты как будто его мне сватаешь, — подозрительно посмотрела на богиню.
— Вот еще! Просто мне очень жаль, что он не мой, — неожиданно со вздохом призналась златовласая богиня.
Вот это новости! Богиня влюблена в Дирка? Тогда какие у него шансы устоять против божественного обаяния? Кажется, дракон еще сам не подозревает, в чьи сети угодил.
В душе шевельнулось сочувствие к дерзкому Дирку. Стать игрушкой в руках азартной богини — худшей доли даже пожелать невозможно. Я бы на его месте точно испугалась, но, с другой стороны, Дирк мужчина, а еще дракон. Может быть, при таком покровительстве он сможет добиться большего в своей жизни?

ГЛАВА 11

Я бросила взгляд на богиню. Она с азартным блеском в глазах слушала перепалку между братьями. Кажется, у них кроме меня еще было о чем поспорить.
— Это лучший вариант для тебя, брат, — убежденно говорил Дрегас на повышенных тонах.
— Ты женился по любви, хотя все были против этого брака, так вот позволь и мне найти свою избранницу по велению сердца, — выговаривал ему Дирк.
— Сомневаюсь, что ты смотришь на девушек с желанием найти свою избранницу. Недавний случай с Кетрин — тому прямое доказательство. — Дрегас произнес мое имя как обвинение.
— Дрегас, ты не передергиваешь? Она из борделя, о каком еще к ней интересе может идти речь? — возразил ему брат.
— Она оставила эту работу, — резко хлопнул по столу ладонью Дрегас.
— Как ты в ней заинтересован! — Приподняв брови, Дирк удивленно прокомментировал этот импульсивный жест.
— Дирк, не передергивай! Я защищаю девушку от твоих домогательств, потому что она гость в моем доме, как и ты. Прошу, придерживайся правил приличия, — недовольно сказал Дрегас.
— То есть, после того как милейшая Кетрин покинет Орлиное гнездо, я могу добиваться ее расположения, — сделал свой вывод Дирк.
— Как же ты зацепила моего дракона, — покачала головой богиня.
— Он сам прицепился, — прошептала недовольно.
Когда сцена в кабинете открылась благодаря богине, я невольно стала говорить тише, чтобы меня не услышали братья. Хотя, скорее всего, Судьба позаботилась о том, чтобы нас не видели и не слышали. Ведь никто до сих пор не заметил моего присутствия в дверном проеме, моя рука будто приросла к дверной ручке. Магия драконов не отпускала, заставляя оставаться на месте. Или это проделка богини? Вполне возможно, что привязка к месту — ее рук дело.
— Дирк, я тебя очень прошу, оставь Кетрин в покое. Девушка собирается начать новую жизнь, и один очень темпераментный дракон ей будет помехой. Тебе о невесте думать надо, — попытался достучаться до брата Дрегас.
— Моль бледная, — зашипела на эти слова богиня.
— Ты о ком? — тоже шепотом спросила я.
— О невесте, что Дирку предлагают в жены, — скорчила недовольную, но очень умильную мордашку Судьба.
— Разве драконы могут жениться не по любви? — в недоумении уставилась я на нее.
— А что собирается сделать Дрегас после смерти Ингрид? — посмотрела на меня она как на слабоумную.
— Тоже верно, — со вздохом признала ее правоту. — А если Дирк встретит свою избранницу, а сам уже будет женат?
— А вот «если» не будет! — категорично заявила Судьба, и ее глаза жестко и азартно блеснули.
— Ничего не понимаю, — покачала головой я.
— Не принимай все близко к сердцу, это божественный промысел, — улыбнулась мне довольная богиня, — смертным его понять не дано.
В кабинете же страсти накалялись. Дирк доказывал свою способность найти избранницу, старший брат утверждал, что с его горячностью это невозможно. Младший, наоборот, настаивал, что только с открытым сердцем можно найти свою любовь, как, собственно, это сделал сам Дрегас.
— Слушала бы и слушала, — проворковала довольная богиня, даже кулачком подперла щечку, а глаза лучились довольством, как у сытой кошки.
Зачем же она их стравливает? Чего пытается добиться? Ведь невеста Дирка ей не нравится, а дракон очень приглянулся. Тогда получается, что богиня решила этим спором подтолкнуть младшего брата на решительные действия, которые приведут горячую голову прямо в ее загребущие и азартные ручки?
— Я не возьму в жены леди Раймону! — почти рычал возмущенный Дирк.
— Ты подчинишься старейшинам, выбравшим для тебя достойную жену! — кричал ему в ответ старший брат.
— Ты просто хочешь выслужиться перед старейшинами — я имею в виду твой брак. Так вот, я не позволю тебе отыграться на мне за твой выбор! — не уступал в споре младший. — Она мне не нравится. От нее веет холодом и безразличием.
— Ледяные драконы всегда отличались тихим нравом, лучшей жены нельзя себе представить, — продолжал убеждать брата Дрегас.
— Вот именно — нельзя представить. Кусок льда в супружеской постели! — возмущался горячий дракон.
Даже чувствовалось, как в нем кипит взбудораженная кровь. Возмущение и нежелание подчиняться решению старейшин. В противовес ему Дрегас излучал уверенность и твердость. Их эмоции были подобны пламени и скале. Два дракона, уверенных в своей правоте.
— Видишь? Дирк не собирается склоняться перед решением каких-то пережитков прошлого, он борется, сражается за свое будущее. Ингрид такая же, она боец от природы, — прокомментировала богиня.
— Но они не подходят друг другу. — Это я почувствовала очень отчетливо.
— Да, Дирку нужна драконица. Такая же горячая и искренняя. Эти два пламени разожгут настоящий костер страсти, в котором они сгорят и возродятся вновь, — с воодушевлением ответила мне Судьба.
— Ты вмешаешься? — полюбопытствовала я.
— Хм… — неопределенно произнесла богиня.
Спор не утихал.
— Брак — это гораздо больше, чем просто чувства. У нас есть обязанности перед родом, — приводил новые доводы Дрегас.
— Ничего! Я еще молод, еще успею выполнить свой долг по продолжению рода. Вот только найду достойную избранницу, — убежденно говорил Дирк.
— Что ты так зациклился на любви?! — с досадой вскричал Дрегас. — Пойми, я не о себе сейчас думаю, а о твоей жизни!
— Так вот лучше о своей подумай! — вскипел в ответ Дирк. — Обо мне он думает… Не надо за меня все решать, вырос уже.
— У меня опыта больше, и я желаю тебе только добра, — постарался смягчить свой тон старший брат.
— Верю, — сбавил свой напор Дирк, — я всегда тебе доверял. И все же считаю, что уже достаточно самостоятельный, чтобы принимать решения самому.
— Дирк, любовь еще не все в браке, — спокойно произнес Дрегас.
Точнее, его тон был спокойным, а я вдруг почувствовала исходящее от него отчаяние. Ведь он сейчас говорит о себе, о том, что сегодня просьбой покинуть Орлиное гнездо подписал приговор не только браку, но и жизни. Казалось, именно в этот момент он полностью осознал свой поступок. Сердце могучего дракона разрывалось на части. У меня слезы навернулись на глаза.
— Главное, чтобы у тебя был наследник, нашему роду это очень нужно, — глухо проговорил Дрегас.
— Об этом вы с Ингрид позаботитесь, — отмахнулся довольный брат.
— Нет! — с отчаянием прошептал дракон. — Нет.
— Что ты имеешь в виду? — удивился Дирк.
— Ингрид не может иметь детей, — так же тихо и обреченно прошептал несчастный дракон.
— Бездна… — потрясенно отозвался Дирк.
После столь эмоционального разговора повисло тягостное молчание. Оба спорщика осмысливали только что произнесенные слова, при этом не смотрели в глаза друг друга.
— Я тебя понял, — неожиданно разорвал своими словами затянувшуюся тишину Дирк. — Я тебя понял.
Он медленно поднялся (мельком отметила в который раз его красиво сложенную фигуру), потом повернулся лицом к дверям и направился на выход.
— Бежим, чего стоишь? — дернула меня за руку богиня, как будто я по своей воле стояла тут и подслушивала.

Ноги обрели подвижность, и я резво помчалась на кухню. Зачем именно туда, понять не могла, но не в спальню же к Ингрид бежать в самом деле? Ворвусь к ней с полыхающими щеками, потом придется признаваться в том, что меня так взволновало. А разговор между братьями моего присутствия не предусматривал, поэтому рассказывать о нем не имею нрава. Кроме того, мне показалось, что богиня не одобрит моих откровений.
Золотистая дымка растаяла без следа, едва мы вбежали на кухню и плотно прикрыли за собой дверь. Напоследок мне досталась улыбка озорницы, оставив какое-то смутное чувство — то ли предостережение, то ли, наоборот, необъяснимую надежду.
— Кетрин? — раздался из-за дверей голос Дирка.
Вот бездна! Что ему тут надо? И как он смог угадать, что я здесь, ведь я выходила из кабинета, направляясь в комнату к Ингрид!
Сделала несколько шагов к противоположному выходу, ведущему на открытую террасу. Легкий сквознячок пробежался по горящим щекам. Унять глубокое прерывистое дыхание пока не удавалось, поэтому встретила вошедшего, не поворачиваясь.
— Кетрин, я хотел с тобой поговорить, — спокойно, без малейшего намека на прежний тон произнес дракон.
— О чем? — коротко спросила его, стараясь выровнять дыхание и не показать своего состояния. Еще сделает неправильные выводы, а мне этого очень не хотелось.
— Кетрин, я бы хотел принести извинения за свое поведение, — произнес неожиданно Дирк. — Оно было недостойно меня и тем более оскорбительно для тебя.
Развернулась к нему лицом и в изумлении уставилась в темные глаза. Я ведь точно помнила, как они мне обещали страсть, а сам дракон готов был в любом месте прижать меня что есть силы к своему телу.
— Не молчи, ответь. Ты меня прощаешь? — забеспокоился дракон.
— Да, — медленно, растягивая звуки, в полнейшем недоумении произнесла в ответ я.
— Благодарю, — очаровательно улыбнулся мне Дирк. — Ты не представляешь, насколько страстное желание обладать тобой охватывает меня, едва почувствую твой запах.
Запах! Точно! Именно так он понял, что я направилась на кухню.
— Сводящий с ума, будоражащий, — продолжал тем временем дракон свою речь. — Я говорил себе, что нужно держать себя в руках, ведь ты работаешь в борделе, а я дракон. А потом прикоснулся к тебе, попробовал вкус поцелуя и не могу больше спокойно жить, потому что все время вспоминаю блеск твоих глаз.
— Господин Дирк! — попыталась остановить этот монолог.
— Позволь мне закончить, — прервал меня дракон. — Кетрин, я понял, что вел себя неподобающим образом. Ты оставила постыдную работу, что вызывает уважение. Так вот, несмотря на твое прошлое, я бы хотел сделать тебе предложение…
— Дирк, оставь Кетрин в покое! — раздался грозный голос от дверей кухни.
Высокая фигура Дирка загораживала мне половину помещения, потому, даже стоя лицом к дверям, не заметила прихода Дрегаса.
— Брат, тебя это не касается! — недовольно сказал Дирк, разворачиваясь к нему.
— Кетрин — наша гостья, а потому все, что происходит с ней в этом доме, касается меня лично, — категорически заявил его старший брат.
— Дрегас, позволь Кетрин самой ответить на мой вопрос, — твердо сказал Дирк, демонстративно встав к нему спиной.
— Кетрин… — начал было Дрегас, но я его перебила:
— Господин Дрегас, ничего страшного, я сама отвечу на все интересующие вопросы господина Дирка.
И я улыбнулась благородному защитнику. Тот немного помедлил, ожидая еще каких-либо слов, а потом вышел из кухни, прикрыв за собой дверь.
— Так какое у вас ко мне было предложение? — обратилась к Дирку, едва нас оставили одних.
Наступило молчание. В первый раз заметила нерешительность во взгляде всегда уверенного в своих поступках дракона. Его зрачки пульсировали, меняясь в объеме. Страшно не было, но что-то внутри съежилось от предстоящего разговора.
— Кетрин Гротт… — произнес Дирк и замолчал.
Я ждала, что он скажет мне дальше. Предположения мелькали в голове, сменяя друг друга, и уже становилось интересно, какое из них окажется правильным.
— Так складываются обстоятельства, что мне необходимо жениться, — отрывисто проговорил дракон.
— Что ж, поздравляю, — мило улыбнулась ему, внутренне радуясь, что теперь не нужно держать все время в памяти, что эту новость я подслушала.
— Моя избранница из ледяных драконов, весьма хладнокровное существо, — поморщился Дирк. — О них говорят, что скорее лед в горах потечет, чем кровь рода моей невесты.
— Зато в вас много огня, — улыбнулась в ответ я.
— Кетрин, выслушай и не перебивай, — отмахнулся Дирк от моего замечания. — Ты живая и очень горячая девушка, так что должна меня понять. Жизнь с таким замороженным существом для мужчины смерти подобна — при том, что драконы живут долго. — Он помрачнел.
— Что ж, придется смириться с таким выбором, — пожала плечами в ответ.
— Я предлагаю тебе стать моей любовницей, — наконец-то озвучил свое предложение дракон. — Ты будешь истинной женой, все ночи я буду проводить в твоей постели. Наши дети получат лучшее образование и все титулы, полагающиеся их происхождению.
— И вы предполагаете, что я на такое соглашусь? — удивилась я.
От неожиданности даже забыла дать ему пощечину, как собиралась до этого.
— Почему нет? Ты ушла из борделя, тебя там ничто не держит, а если возникнут какие-то проблемы, я все решу. Лучшего будущего, чем стать любовницей дракона, никто из девушек твоего круга даже представить не может. Я же буду дарить тебе столько страсти, сколько способен, — воодушевленно убеждал меня Дирк. — Меня не интересует твое происхождение, денег дам, куплю на твое имя дом. Все, что от тебя требуется, — это верность и горячая любовь в постели.
— А верность с вашей стороны? — поинтересовалась внезапно я.
— Я дракон! И могу встречаться с тем, кто мне нравится, — гордо произнес Дирк.
Самомнение этого высокомерного аристократа просто зашкаливало. Еле сдерживалась, чтобы выслушать его до конца, дабы потом не оставалось сомнений в его намерениях.
— Так что ты мне скажешь на столь лестное предложение? — улыбнулся довольный дракон.
При этом он наклонился ко мне, будто ожидая, что я с благодарностью кинусь ему на шею.
— Господин Дирк! — Я приготовилась дать ему отповедь, но была прервана.
— В качестве аванса хочу подарить тебе вот этот кулон. — Дирк неожиданно вытащил из кармана украшение на длинной цепочке. — Думаю, я могу рассчитывать на благодарный поцелуй?
— Достаточно! Вы меня убедили в своих намерениях, — резко ответила я. — Ваши желания понятны, предложение тоже ясно.
— И каков будет твой положительный ответ? — приподнял бровь дракон, уверенный в своей неотразимости.
— Абсолютный отказ по всем пунктам, — не менее уверенная в своих убеждениях, ответила я.
Только не хватало становиться одной из многочисленных любовниц молодого дракона, у которого будет хладнокровная жена. Уверена, что с чувством собственного достоинства у такой особы тоже все в порядке, так что ненависть с ее стороны обеспечена.
— Ты чего-то не поняла, милочка, — мягко улыбнулся Дирк.
— Не глупей вас и такие предложения могу оценить с первого слова, уж поверьте. Мне вполне достаточно того, что вы тут наговорили, — высказала ему свое мнение.
— Кетрин! Это просто невозможно! Ты не можешь вот так просто отказаться! — возмутился дракон.
— Тогда откажусь сложно. Господин Дирк, позвольте пройти, — попыталась обойти наглеца.
— Нет, ты никуда не уйдешь, Кетрин Гротт, пока не согласишься быть моей любовницей! — ухватил меня за руки дракон.
Что ему мои жалкие попытки избавиться от захвата? Он легко пресекал дальнейшее сопротивление. Я билась о каменную грудь в стальных объятиях, всем сердцем желая свободы.
Вот где эта богиня, когда ее помощь так необходима? Или она сейчас смеется над моими тщетными попытками освободиться, задумывая очередные трудности? Вот злопамятное божество, я же лишь высказала свое предположение.
Времени подумать над таким поведением Судьбы не было — мужские губы целовали все, к чему прикасались, с жадностью отыскивая мои.
— Отпусти, чудовище! — шипела на него я.
Очень не хотелось вовлекать в эту некрасивую сцену хозяев дома. Конечно, они обещали защиту под своей крышей, но кто их знает, чью сторону примут? Ведь Дирк — брат Дрегаса, а я кто? Пусть сейчас я гостья, но ведь совсем недавно ушла из заведения. Кто поверит в мою правоту?
Я вырывалась всеми силами, колотила кулаками везде, где могла достать, пинала ногами, но это лишь заставляло Дирка азартнее захватывать меня в свои объятия.
— Ты никуда не уйдешь, — торжествующе произнес он, наконец-то скрутив мои руки за спиной.
Волосы растрепались в этой схватке, платье на груди сбилось. Однако дракону тоже досталось — три царапины красовались на его левой щеке. Темные глаза смотрели торжествующе, а потом Дирк склонился ко мне и поцеловал. Поначалу он с силой давил на мои губы, но затем постепенно ослабил свой напор, не дождавшись ответной реакции.
— Так значит, нет? — тихо спросил он, прервав этот странный поцелуй.
— Нет! — резко ответила я.
Еще некоторое время он, не веря, смотрел в мои глаза, а затем отпустил.
— Почему? Ведь это не будет отличаться от того, чем ты занималась, — спросил он.
— Именно поэтому, — ответила я, резко развернулась и быстрым шагом покинула кухню.
Оправлялась на ходу, оборки на юбке сердито метались, демонстрируя мое негодующее настроение. Мужчины в этом лучшем из миров совсем с ума сошли. Одному моя профессия поперек горла встала, второй, наоборот, этому радуется и руки распускает. Как бы там ни было, я уважаю себя, и даже в заведении мадам такого поведения никто из клиентов себе не позволял. Впрочем, туда приходили с определенными целями, здесь же все было далеко от той привычной атмосферы неги и чувственных удовольствий. Младший из драконов чуть не силой заставляет быть его любовницей, старший же отталкивает и денег дает, лишь бы покинула их дом, хотя именно ему требуется помощь. Гордый он, видите ли… Совсем мозги набекрень у этих драконов!
— Кетрин! — окликнул меня Дрегас, когда я, кипя от возмущения, пробегала мимо открытых дверей кабинета.
— Что? — резко развернулась к нему.
Оборки на юбке взметнулись, заставив ткань закрутиться вокруг моего тела.
— Что произошло? — нахмурился Дрегас, заметив мое возбужденное состояние.
— Вы! — выкрикнула возмущенно.
— Кетрин, поясните? Дирк вас обидел? — Он поднялся со своего кресла и пошел мне навстречу.
— Нет, что вы! — негодующе воскликнула я. — Мне была оказана высочайшая честь — стать одной из многочисленных любовниц при женатом драконе. А что со мной церемониться? Кто я такая, чтобы проявлять ко мне хоть какую-то толику уважения? А вы здесь, напротив, изображаете из себя сноба, брезгующего прикоснуться ко мне. Ведь прекрасно знаете, что таким образом обрекаете себя и Ингрид на неминуемую погибель. Но ведете себя не как дракон, который превыше всего ценит свободу полета и свою любимую женщину, а как бычок, ведомый на заклание. Ваш брат пусть горяч, но он хотя бы борется за свое будущее, не склоняясь перед мнением старейшин, выбравших для него в жены ледяную драконицу.
— Кетрин, не говори того, о чем пожалеешь в дальнейшем! — прервал меня Дрегас.
— А то что случится? Выгоните из своего дома? Так вы и так это уже сделали. Скажете, что пусть и бывшая, но шлюха не может иметь своего мнения, потому что она всего лишь человеческая продажная женщина? — На моих глазах дрожали едва сдерживаемые слезы, до такой степени все клокотало внутри.
Привычная сдержанность и привычка не обращать внимания на обидные слова в свой адрес улетучились, и меня несло на волнах эмоций. Я видела, что каждое слово больно ранит Дрегаса. И пусть! Кто еще ему сможет высказать всю правду? Так что придется постоять и послушать, а не желает — так никто не просил меня задерживать.
Громкий звук захлопнувшейся двери за моей спиной послужил сигналом. Нервы не выдержали, по щекам потекли слезы, и тогда я, всхлипывая, давясь словами, сказала то, что меня сейчас мучило больше всего:
— Господин Дрегас, я привязалась к Ингрид и к вам. Неужели вы думаете, что я буду чувствовать себя счастливой, взяв от вас обещанное вознаграждение и покинув Орлиное гнездо, понимая при этом, что вы обречены? Уверена, что ваша супруга смирится в итоге и согласится на развод, подчинится чужой воле. Но ваше решение убьет сразу три жизни — ваши и мою. Вы ведь оба стали мне очень близкими, родными за это время.
— Кетрин, милая Кетрин! — Дрегас сделал два шага и обнял меня, а потом просто склонился и поцеловал.
И получилось это настолько неожиданно и в то же время так к месту… Дракон целовал меня, и наше дыхание смешивалось.
— Что же ты делаешь со мной, отчаянная девочка? — прошептал между поцелуями Дрегас, на миг оторвавшись от моих губ. — Ты сводишь с ума своим темпераментом, зовешь, увлекаешь, тревожишь. Какой мужчина сможет устоять перед тобой, в которой сочетается несовместимое? Легкость с умом, невинность взгляда с темной поволокой желания в твоих глазах, стройность стана и округлости форм, которые подчеркивает твое откровенное платье. Кетрин…
— Да… — лишь одним выдохом смогла отозваться на горячие слова, которые он шептал мне, сжимая в своих крепких объятиях.

ГЛАВА 12

— Еле дождалась тебя, только и слышны какие-то разговоры да быстрые шаги. Трудно сохранять больной вид, когда умираешь от любопытства! — Это были первые слова, которыми меня встретила Ингрид, едва я вошла к ней.
— Повздорили с господином Дирком, — махнула рукой я. Меня сейчас совсем другие мысли одолевали. На губах еще оставался вкус поцелуев Дрегаса, и я никак не могла определиться — сообщать об этом Ингрид или нет? Я прекрасно понимала, насколько это может быть неприятно ей, поэтому не торопилась, ведь дракон может в очередной раз передумать, как уже сделал это сегодня утром.
— Я с ним тоже разговаривала, — недовольно буркнула «больная». — Он обещал, что будет вести себя благородно по отношению к тебе.
— О! Он очень благородно предложил мне стать его любовницей, едва только женится на ледяной леди, — с сарказмом в голосе произнесла я.
— Та-ак, — нехорошо протянула Ингрид. — Он еще здесь? Сейчас я ему начищу его чешуйчатый хвост.
— Не надо, — поторопилась остановить разгневанную Ингрид. — Я ему отказала, и вот как раз уходила от него, когда меня остановил господин Дрегас.
— Ты ему рассказала о претензиях мелкого? — Ингрид на полном серьезе назвала мелким дракона, которому сама едва до плеча доставала. Впрочем, в данном случае не в росте дело, а в возрасте.
— Рассказала, — со вздохом ответила я.
— Так он сделал внушение брату? — Ее голос становился все грознее.
— Не успел, — запинаясь, сказала я. — Я господина Дрегаса назвала бычком на заклание.
— Как? — опешив, переспросила Ингрид.
— Бычком на заклание, послушным чужой воле, — покаянно произнесла я и опустила глаза долу.
— Вот это да! Поверь, такого ему еще никто не говорил. Но как метко! — восхитилась довольная Ингрид, а потом потихонечку начала смеяться, все время повторяя мою фразу.
— Ну правда, — попыталась оправдаться я. — Он утром попросил меня покинуть дом, при этом решил благородно пожертвовать не только своим счастливым браком, но и вашими жизнями в угоду чужому мнению. Как еще можно назвать такого чел… э-э-э… дракона?
— Ты все правильно сказала, — хохотала уже во весь голос Ингрид, совершенно позабыв, что она изображает немощную и больную.
Смех был столь заразителен, что я тоже невольно улыбалась, сидя рядом с ней. Из головы вылетели все неприятности, случившиеся сегодняшним утром.
— Кетрин, а ты там из-за этих серьезных разговоров с темпераментным орлом и бычком на заклание совсем к обеду ничего не приготовила? — вытирая слезы, поинтересовалась Ингрид.
— Там осталось со вчерашнего дня холодное мясо, нужно только разогреть, — сообщила я.
— Я проголодалась, — сказала Ингрид. — Ты только представь: встать с постели не могу, ожидаю, что кто-нибудь может зайти в комнату. И при этом нужно все время быть в форме, то есть выглядеть умирающей да еще бороться с собственным любопытством и прятать подальше жажду деятельности. Ну, Дрегас! Это испытание самое жестокое за всю нашу совместную жизнь.
Ингрид возмущалась и фыркала после каждой фразы.
— Ты когда уже начнешь соблазнять эту неприступную цитадель верности? — неожиданно задала она вопрос.
— Госпожа Ингрид, я вот что хотела спросить, — начала я и замялась.
— Спрашивай, я же тебе доверила собственного мужа, так что от тебя у меня нет никаких тайн, — благожелательно улыбнулась она.
— Вы действительно решились на то, чтобы подтолкнуть господина Дрегаса в мои объятия? — Ингрид удивленно приподняла брови в молчаливом вопросе. — Я имею в виду, что на словах это одно, а вот если это все же случится, неужели вы не будете переживать?
— Буду. Разумеется, я буду переживать, — поняв мой вопрос, вздохнув, честно ответила Ингрид. — Но мне хочется жить и быть счастливой с Дрегасом. О том, что произойдет, едва старейшины узнают о моей неспособности родить наследника, ты знаешь: развод и медленное умирание вдали от любимого. Вот от этого мне будет гораздо больнее.
Я чувствовала, что она говорит откровенно, не скрывая переживаний. Уж не знаю, только ли со мной Ингрид честно говорит обо всем или это свойства ее характера, но именно они — не утаивать истинных причин, не манипулировать и не давить на жалость — привлекали меня к этой личности. Она была под стать своему мужу-дракону. Такая же красивая, решительная и очень мудрая. Богиня Судьбы права: Ингрид действительно боец, не сдающийся на полпути. Она понимала, что ей придется пережить, и все же шла к своей цели, несмотря ни на что.
В карих глазах Ингрид светилась нежность при одном только упоминании Дрегаса. Кажется, из-за ее любви к дракону во мне просыпалось похожее чувство к этому мужчине. Только почему-то сейчас меня это нисколько не пугало, наоборот, придавало уверенности в своих силах. Понемногу, сама не замечая, каким образом это случилось, начинала искренне симпатизировать «нашему мужу».
Меня восхищала его стойкость и верность супруге, его отношение к миру, проявляющееся в замечаниях и размышлениях. Он рассуждал очень мудро и правильно, по совести. Иногда мне казалось, что высказанное драконом мнение по вопросу какой-то политической новости неверно, но, выслушав рассуждения и обоснования, понимала, что это как раз мое впечатление поверхностное, а Дрегас разбирается во всем гораздо глубже. Вот при таком муже, поддерживая, любя и уважая его, находилась необыкновенно сильная духом женщина. Под стать своему дракону. Она иногда бросала в разговоре такие замечания, что заставляла задуматься мужа над уже произнесенными выводами. Я же, далекая от политической ситуации в империи, впитывала новые знания и старалась проникнуться мудростью моих собеседников, которые простыми словами объясняли сложные ситуации, происходившие в стране. Впрочем, это не было удивительно, если вспомнить о происхождении хозяев Орлиного гнезда. Ингрид — аристократка до кончиков пальцев, судя по всему получившая наилучшее образование, а Дрегас — дракон, стоящий на высшей ступени сословной лестницы империи.
Где-то в глубине дома что-то громыхнуло, а затем раздались громкие мужские голоса. Я с любопытством уставилась на дверь, не в силах решить, оставаться мне рядом с «больной» или бежать к драконам и постараться прекратить вновь начавшийся спор. Что-то мне подсказывало, что на этот раз уже моя скромная персона является объектом спора между братьями, а не ледяная леди, которую прочили Дирку в жены.
— Теперь ты меня понимаешь? — спросила громким шепотом Ингрид. — Это же невыносимо: сидеть здесь и не знать, что происходит в доме.
— Тогда, может быть, мне пойти туда и вмешаться? — медленно поднимаясь на ноги, спросила я, не зная, на что решиться.
— Нет, — мотнула головой Ингрид. — Очень интересно узнать, что там происходит, но Дрегас и Дирк часто разговаривают на повышенных тонах. Оба горячие, драконья кровь в них бурлит, но они братья и потому всегда договариваются в конце концов.
Мы еще какое-то время прислушивались к звукам, которые давали повод для разнообразных предположений, и вздрагивали от резких вскриков. Иногда по стенам пробегала волна магии, показывая, что драконы таким образом спускают пар. Однако узнать точно, что там творилось, не получалось.
И вдруг неожиданно все стихло. Еще несколько минут мы тщетно прислушивались, переглядывались, а затем Ингрид не выдержала.
— Кетрин, посмотри, что там происходит, — попросила она.
Несчастной больной Ингрид сейчас отнюдь не выглядела: глаза блестели от любопытства, щеки горели здоровым румянцем, а грудь хоть и вздымалась часто, но вполне размеренно. Если в эту минуту «наш муж» появится на пороге, он точно усомнится в болезни своей жены.
Подгоняемая собственным любопытством и активной жестикуляцией со стороны подруги, подошла на цыпочках к двери и осторожно приоткрыла ее — почему-то казалось, что не стоит афишировать свое появление.
— Ну, что там? — громким шепотом спросила Ингрид, привстав в кровати.
— Тихо и вроде никого нет, — ответила я, высовывая голову дальше в коридор.
Казалось, что все мои чувства обострились; пахло обоими мужчинами. Похоже и в то же время по-разному. Было ощущение, что даже уши удлинились, стараясь уловить хоть какой-то шорох. И кое-что удалось. Эмпатия помогла распознать эмоциональный фон, доносившийся из кухни, — именно там находились драконы, но при этом, если внутреннее состояние фонило взбудораженными чувствами, разговаривали мужчины очень спокойно.
— Они на кухне, разговаривают, — сообщила я.
— Прекрасно! Просто прекрасно! — возмутилась Ингрид. — Расположились рядом с продуктами, а я есть хочу! Уже скоро время обеда, а мы еще не завтракали.
С ее возмущением была согласна полностью. Утро выдалось бурным, и потому как-то не до еды было, но стоило лишь о ней заговорить, как мой желудок в унисон со словами Ингрид выдал голодную трель.
— Кажется, они уходят, — неуверенно произнесла я, чувствуя удаление эмоционального фона. Не затухание, а именно удаление.
— Кетрин, — умоляюще посмотрела на меня Ингрид, — проберись на кухню и принеси хоть что-нибудь поесть. Сил уже нет терпеть!
Я решилась на вылазку за пропитанием, подгоняемая словами подруги и собственным голодом. Мои предположения оказались верными — драконы направились через кухню на открытую террасу, откуда теперь доносились их голоса. Спокойный, умиротворенный разговор даже близко не напоминал о том, что еще несколько минут назад происходило в Орлином гнезде. Но ведь это же ни о чем не говорит! Предполагая, что в любой момент может последовать очередной взрыв эмоций, я быстро набрала снеди в корзинку и отправилась в хозяйскую спальню, даже не разогрев холодное мясо.
— Ну? — встретила меня вопросом Ингрид.
Она продолжала изображать немощную больную, неспособную самостоятельно подняться с постели, чтобы не быть случайно застигнутой «нашим мужем».
— Ушли на открытую террасу, а я прихватила нам еды. Теперь можем спокойно переждать их разговор, — обрадовала свою подругу.
Утолив первый голод, начала пересказывать то, что мне стало известно. Ингрид с аппетитом уплетала холодный обед и слушала очень внимательно.
— Господин Дрегас сообщил своему брату, что старейшины выбрали ему для брака ледяную драконицу, — жуя мясо, рассказывала я.
— Об этом давно говорили, — кивнула головой Ингрид.
— Так вот, господин Дирк наотрез отказался от этой перспективы, мотивируя тем, что хочет встретить свою избранницу, — сообщила я.
В ответ Ингрид хмыкнула, никак не прокомментировав мои слова.
— Он сказал, что не хочет жить с ледяной леди. Господин Дрегас напомнил ему об обязанностях перед родом, о наследниках. А потом, когда Дирк заявил, что вы об этом позаботитесь, господин Дрегас признался, что у вас больше не может быть детей.
— Плохо, — помрачнела Ингрид. — Мне бы не хотелось, чтобы о моем состоянии знал кто-то еще, кроме нас троих.
Я понятливо покивала головой, а затем продолжала свой рассказ:
— Вот после этого господин Дирк предложил мне стать его любовницей. Он красочно поведал о трудностях совместной жизни с ледяной леди, о потребностях темпераментного мужчины в женщине подходящего нрава, а также о том, что для меня это наиболее подходящий вариант будущего, — закончила я.
— Горячий Дирк, — усмехнулась Ингрид, — уверенный в том, что ни одна женщина не в силах ему отказать. Ведь красив, зараза! Чем и пользуется.
— Красота в мужчине еще не главное, — значительно сказала я.
— Не обращай внимания на этого мальчишку, — посоветовала мне Ингрид, отправляя в рот последний кусочек мяса с тарелки. Потом посмотрела на свой живот и с грустью констатировала: — При таком образе жизни я, пожалуй, быстро поправлюсь и буду слишком толстая.
Женщина всегда остается женщиной, и внешний вид интересует как простолюдинку, так и аристократку. Улыбнулась ее словам, отметив про себя, что болезненно худой Ингрид поправиться не повредит, а только добавит привлекательности.
— Ты на Дирка не обижайся, — вернулась подруга к прерванной теме. — Он хороший дракон, только вот легкие победы над женщинами вскружили ему голову. Ведь они сами проходу не дают такому красивому юноше. Я-то его знаю с детства, он вырос на моих глазах. Родители Дрегаса и Дирка давно покинули этот мир, выбрав для себя жизнь в небесах, так что это мой муж воспитывал брата. В трудный период, когда Дирк становился на крыло, Дрегас все время проводил с ним, помогал советом, делился магией, старался, как мог, облегчить этот период. Для меня мелкий давно стал родным. Он упертый, как и все драконы, но очень благороден в душе. Не переживай из-за его поведения, перебесится, а потом до него дойдет, что не все в жизни можно хватать жадными руками, считая своим по праву. За многое необходимо бороться.
— Я все понимаю, — подтвердила ее слова. — Сама была такой, когда считала, что весь мир у моих ног благодаря красоте и молодости. Только вот суровая жизнь поставила меня перед фактом, что все не так однозначно, за все в итоге приходится расплачиваться.
— Вот именно, — согласилась со мной подруга.
— А как вы познакомились с господином Дрегасом? — поинтересовалась у Ингрид.
— О, это незабываемо, — мечтательно улыбнулась она, погружаясь в воспоминания. — Я тогда была босоногой девчонкой шестнадцати лет. Только-только становилась взрослой, училась вести себя, как леди, но озорство все время вырывалось наружу.
Весна тогда выдалась сумасшедшая. От буйного цветения в воздухе плыли одуряющие ароматы. Еще трепыхались на прохладном ветру огненные тюльпаны, а уже набухала сирень. Плодовые деревья сбрасывали нежные лепестки раскрывшихся бутонов, засыпая землю белоснежным ковром. Казалось, наступила цветочная зима. Я бегала по саду наперегонки с ветерком, взметая из-под ног вихрь оброненных лепестков. Эти завихрения воздуха напоминали ганец драконов в небесах.
Наша земля располагалась рядом с владениями других именитых аристократов, которые уже поглядывали в мою сторону с явными матримониальными намерениями. Но считать себя невестой я не могла — слишком юна была, едва выросла из своих детских платьев с рюшами, которые только до колена прикрывали мои кружевные панталоны.
В то утро я специально разулась, чтобы пробежаться босиком по зеленой траве. Оставила туфельки и чулочки под кустом, чтобы раньше времени о моем поступке никто не узнал, и отправилась вглубь яблоневого сада, он как раз граничил с соседским. Садовники рано утром проходились по дорожкам, расчищая их и присматривая за порядком. А я, удостоверившись, что все покинули это место, раскинула руки в стороны и принялась бегать между деревьями, касаясь ладонями веток, срывая своими движениями вихрь лепестков с деревьев. Прикрыв глаза, представляла, что лечу, вдыхая полной грудью аромат цветения яблонь. Очень не хотелось, чтобы кто-то из взрослых увидел меня, потому что сразу начали бы напоминать о возрасте и правилах приличия. Именно поэтому убежала как можно дальше от дома.
И в тот момент, когда уже ощущала себя в безопасности, а сердце бешено колотилось в груди от стремительного бега, меня поймали мужские руки и закружили по воздуху. Я взглянула наверх и увидела перед собой смеющиеся карие глаза. Мужчина был намного выше, он держал меня под мышки, взметая вверх, и смеялся. Я взлетала над его головой, сбивая лепестки яблоневых соцветий босыми ногами и превращая в стремительный вихрь белоснежное великолепие, окружающее нас.
— Я лечу! — неожиданно для себя прокричала очень громко.
— Ты хочешь летать? — спросил меня незнакомец.
— Очень! — откровенно призналась я.
— Ты будешь летать! — радостно сообщил он и подкинул меня очень высоко вверх.
Сердце замерло, но испугаться я не успела — меня поймал уже дракон. Его перепончатые крылья едва помещались меж деревьев, а сильное движение сдуло оставшиеся белые лепестки. Огромному дракону не хватало места в саду, поэтому с еще одним взмахом крыльев он устремился в небо, к облакам, увлекая замершую от восторга меня. Не знаю, как тогда не свалилась с его чешуйчатой спины, кажется, руки намертво вцепились в шипы гребня. Ветер трепал на мне коротенькое платье, волосы расплелись, а банты распустились в ленты и хлопали на ветру, словно крылья. Я прищуривалась от слез, набегавших на глаза, но старалась не пропустить ни одного мгновения этого полета.
Дракон сдержал обещание, я летала вместе с ним меж облаков, которые разрезали перепончатые крылья. Теперь уже не лепестки яблонь кружились вокруг, а настоящие потоки воздуха овевали нас и охлаждали разгоряченные тела. Я чувствовала тепло чешуйчатой шкуры, не позволявшей замерзнуть в вышине. Это был настоящий полет, заставлявший меня замирать от восторга. Разве мой бег среди деревьев там, внизу, мог сравниться с этим чудом? Кажется, именно тогда я влюбилась в Дрегаса, в его дракона, хотя сама не понимала переполнявших меня чувств.
— А потом? — с интересом спросила я.
— Потом мы вместе отыскали туфельки и чулки под кустом и вместе отправились к моему отцу. Дрегас хотел проводить и защитить от выговора взрослых. Ведь я отлучилась без спроса и пропала на долгое время.
Отец встретил нас очень неприветливо. Мое платье после полета помялось. Волосы растрепались, хотя Дрегас, смеясь, заверил, что так мне больше идет. Только вот у родителей, которые сурово глядели на меня, было свое мнение. Благовоспитанной леди не пристало выглядеть неаккуратной простолюдинкой. Но присутствие Дрегаса умерило воспитательный пыл отца, а после дракон вежливо напросился на мужской разговор тет-а-тет в кабинете.
С того дня моя жизнь резко изменилась. Дрегас сделал брачное предложение. Он был настолько выше по положению в обществе, что мой отец недолго раздумывая дал свое согласие. Но я была несовершеннолетняя, а потому мой дракон ждал, сколько положено. Он появлялся в нашем доме практически каждый день. Мы много разговаривали, гуляли и, разумеется, летали. Поначалу родители волновались из-за наших полетов — согласись, это слишком непривычно для людей, — но со временем привыкли и полностью доверяли Дрегасу, наблюдая его трепетное отношение ко мне.
— Сколько господин Дрегас ждал заключения вашего брака? — поинтересовалась я, заслушавшись красивой сказкой.
— Наша свадьба состоялась через два года, но это уже совсем другая история, — с улыбкой ответила мне Ингрид.
Теперь она выглядела мечтательной и очень влюбленной. Предаваясь воспоминаниям, вернувшись в прошлое, она испытывала те же самые эмоции, что были тогда, позволяя мне в полной мере прочувствовать все происшедшее.
О «нашем муже» у меня складывалось все более благоприятное впечатление. Как же мне хотелось, чтобы в моей жизни появился такой же дракон, который будет меня любить!

ГЛАВА 13

Я долго находилась под впечатлением от рассказа Ингрид. Ощущение было такое, будто я и есть та самая шестнадцатилетняя девочка, случайно повстречавшая своего дракона в весеннем саду. Завороженно внимала каждому слову, и перед моим внутренним взором проносилась снежная россыпь белоснежных лепестков, овевая по-детски еще стройный стан, взметающиеся оборки платья, и очень отчетливо представлялось ощущение босых ног, бегущих по траве. Все это было со мной и одновременно не со мной.
Резкий вскрик, раздавшийся в горах и многократно усиленный эхом, вывел нас обеих из зачарованного созерцания картин прошлого.
— Дирк прощается, — сказала Ингрид, положив ладонь на мою руку.
— Все хорошо? — встрепенулась я.
— Да. Братья хорошо расстались, по-доброму простились, — улыбнулась мне Ингрид.
— Как вы их понимаете? — поинтересовалась я.
— Очень просто. Я столько лет прожила рядом с ними. Драконий язык мне недоступен, его понимают только те, кто ими рожден, но вот интонацию могу легко угадать, — сказала Ингрид.
— Даже не представляю, как это — быть драконом, — покачала я головой и добавила: — Впрочем, каково жить с драконом — тоже.
Ингрид в ответ лишь улыбнулась, потому что пересказать свои эмоции не могла, но я уловила такую гремучую смесь гордости и самолюбования, что даже сердце зашлось от сильных впечатлений. Лучше даже не представлять себе такую жизнь. Ведь драконы совсем другие существа, не похожие на обычных людей. Пусть во мне бьется слабый отголосок магии моего отца — эмпатия, все равно не решусь никогда связать свою жизнь с драконом.
Почему-то перед глазами возник образ красивого Дирка, вспомнилось его предложение. Все-таки правильно сделала, что отказала ему столь категорично. Жизнь в заведении у мадам приучила сразу оценивать мужчин, и все мои инстинкты кричали: «Дирк опасен!» И по прошествии нескольких часов, вдали от его обворожительной улыбки и сметающего разум очарования понимала, что только чудом избежала самой страшной ловушки — влюбиться в дракона.
То, что меня так напугало в самый первый день приезда в Орлиное гнездо, исходило не от благородного и верного Дрегаса, а от его младшего брата. Дирк был тем самым драконом, который мог с легкостью увлечь любую девушку, отобрать душу и сердце, а затем отбросить влюбленную в сторону, как ненужную игрушку.
Дрегас внушал уважение, пусть своей глупой, с точки зрения людей, упертостью, но в его поступках была своеобразная правильность. Судьба говорила мне об ответственности выбора, так вот «наш муж» прекрасно ее понимал и вел себя соответственно. Его решение я не принимала, но уважала и склонялась перед благородством дракона.
— Ты только посмотри, как время пролетело за воспоминаниями! — Слова Ингрид неожиданно прервали мои размышления.
— Вечереет, — в тон ей отозвалась я.
Только что было утро, когда я попросила Дрегаса о разрешении остаться еще на сутки в Орлином гнезде, и вот уже такой насыщенный день клонился к своему закату. Розово-оранжевые лучи солнца раскрасили небосвод. Из хозяйской спальни, выходящей на крытую террасу, вид, простирающийся вдали, был прекрасен, но хотелось выйти на воздух и наблюдать за медленным закатом. Вот теперь я понимала нежелание своей подруги продолжать играть роль больной и оставаться в постели. Природа звала к себе, чтобы насладиться всеми ее красотами.
— Госпожа Ингрид, может быть, мы можем пройтись до открытой террасы? — спросила «болящую» я.
Она немного подумала, а потом решилась.
— Буду делать вид, что захотела подышать морским воздухом, а ты поддержишь меня, иначе муж запросто отнесет обратно в спальню, — сказала Ингрид, довольная своей задумкой.
Мы отправились на открытую террасу «лечиться морским воздухом». И вот тут меня ожидало очередное потрясение за сегодняшний день. В небе, высоко под облаками, парил дракон. Почему-то не знаю как, но находилась в полной уверенности, что это Дрегас, а не его младший брат Дирк. Что-то неуловимое в силуэте и манере планирования говорило об этом. Даже не могла объяснить свои ощущения, но уверенность была.
— Дрегас, — потрясенно произнесла Ингрид, прижимая руки к груди и подтверждая мою догадку. — Как же он прекрасен!
Я была совершенно согласна с ней. Дракон, парящий в небе, — это непередаваемое зрелище. Он не просто распластал свои крылья, он выписывал такие фигуры, что сердце замирало от каждого движения. Гибкое тело находилось в своей родной стихии, где у него была абсолютная свобода. Гордое, прекрасное и гармоничное скольжение захватывало дух, заставляло следить за всеми поворотами взглядом, отвести который было невозможно.
— Он знает, что мы здесь, — все так же восторженно произнесла Ингрид. — Смотри, он танцует только для нас!
Ее слова удивили, но оторваться от такого зрелища я не могла.
— Что же он делает! — продолжала восхищаться Ингрид. — Ведь это…
Она оторвала взгляд от своего дракона и медленно перевела его на меня.
— Это хорошо, что Дирк прилетел сегодня, — неожиданно произнесла Ингрид, с интересом оглядывая меня.
— Почему? — спросила я, наблюдая за красотой полета.
Ответа не было, и Ингрид не отвлекалась на меня. Мы стояли на самом краю открытой террасы, завороженно любуясь красотой полета.
В какой-то момент дракон сложил крылья и камнем устремился вниз. Сердце забилось отчаянно быстро, а дыхание перехватило. И он вновь удивил — каким-то непостижимым образом затормозил у открытой площадки и завис, махая перепончатыми крыльями. Его темно-карие глаза с вертикальным зрачком внимательно наблюдали за нами.
— Он пел песнь призыва, — прошептала неожиданно Ингрид. — Иди к нему!
— Я не могу, — опешила от такой неожиданности я.
— Можешь! — Она подтолкнула меня к краю.
— Госпожа Ингрид! — только успела воскликнуть я… и получила ощутимый толчок в спину.

Я сорвалась с открытой террасы, а дракон каким-то размытым движением неожиданно оказался подо мной и унес в сторону моря. Холодный ветер ударил в лицо, хозяйским жестом попытался сорвать одежду, стремясь обнажить и вернуть к естественной сути, такой же, как дракон, который нес меня, делая мощные взмахи перепончатыми крыльями, как драгоценную добычу, в сторону открытого моря. Вспомнился рассказ Ингрид, когда этот дракон забрал в полет шестнадцатилетнюю девчонку из весеннего сада. Тогда он приручал свою избранную, а сейчас, спев песнь призыва в небесах, уносил меня далеко-далеко с совсем другими намерениями.
Впереди показалась земля. «Остров», — подумалось мне. И я не ошиблась в своих предположениях. Небольшой клочок суши стремительно приближался. Когда же небольшое пространство земли среди бурных лазурных вод внезапно будто прыгнуло под лапы дракона, я поняла: это место и было целью нашего полета.
Дрегас снижался так стремительно, что в моих ушах загудело, а ветер почти сорвал с меня платье. Еще несколько взмахов, и дракон прошелся по земле подпрыгивающей походкой. Я замерла, не зная, что делать дальше. В какой-то момент Дрегас подо мной накренился, и пришлось невольно заскользить по чешуйчатому телу вниз на мокрый песок. Едва ступни почувствовали под собой твердь, дракон обернулся. На меня смотрел красивый мужчина, причем его взгляд говорил о том, что он прилетел сюда с определенной целью. Дрегас проделал до меня свой недолгий путь — три шага — очень медленно, даже, казалось, невозможно долго. Он подошел совсем близко, и я пропала, потому что больше себе не принадлежала в этот момент.
От его страсти я просто рухнула, не в силах выдержать этот напор. Если бы не мужские руки, то от избытка наших эмоций, так легко улавливаемых мной, я могла распластаться на мокром песке. Устоять под таким натиском оказалось невозможно. Одежда слетела, даже не заметила как, и сейчас я ощущала кожей горячую плоть уже моего дракона. В этом я была уверена — он только мой! Здесь и сейчас — мой.
Эта страсть, что он дарил мне, увлекая за собой своими поцелуями и ласками, кружила голову и заставляла выбросить из головы все мысли. Что же могло случиться со мной дальше, если только присутствие рядом такого мужчины выметало из головы все напрочь!
Когда же почувствовала его в себе, мой мир буквально перевернулся. Я думала, нет ничего более умопомрачительного, чем его поцелуи и объятия? Я сильно ошибалась! Дракон это делал. Я не невинная девица, и то вскрикнула от неожиданности в предвкушении того, что сейчас произойдет. В его глазах плескалась магия, темно-карие глаза горели страстью и нежностью. Он жалел и одновременно неистовствовал во мне. Дрегас понимал, что обычной девушке не устоять против его напора. Только вот эмпатия позволяла ощущать всю гамму его чувств ко мне, старательно сдерживаемых им. И это было… я даже слов не могла подобрать.
Кажется, в какой-то момент я попросила пощады, не в силах перенести такой напор.
— Моя, никому не отдам! — прохрипел он, отчего заставил выгнуться в его руках и всем естеством ощутить, как мир разлетелся на мириады осколков.
— Не отдавай! Владей! Всем моим существом! — кричала я, в экстазе цепляясь за плечи мужчины и с еще большей горячностью даря ему удовольствие.
Каждый новый виток наслаждения заставлял громко стонать под мужским телом, требуя полной отдачи. Почему-то тогда казалось — это все принадлежит нам по праву. Мне нужен он и мир вокруг нас.
И вновь дракон уносил меня на невероятные вершины. Я уже не делала различий между миром чувственных наслаждений и реальным. Мы дарили друг другу столько страсти и нежности, сколько вмещали наши сердца. Я не замечала ничего вокруг, только его губы — жадные, влекущие, зовущие все дальше, только его тело, от которого не могла оторваться, и с каждым разом мне хотелось его все сильнее. Я больше не понимала, кто он и кто я. Мы были единым целым, взлетающим в небеса.
Я ощущала в себе потребность принадлежать именно этому мужчине. Я знала раньше других? Не помню. Только он, мне нужен был только он! Здесь и сейчас. Я отдавалась ему, раскрывая полностью свою душу, не заботясь о том, что будет дальше. Мне важно было принадлежать ему, и больше никому.
Наши стоны смешивались воедино, а тело ощущало тот самый пик наслаждения, испытываемый обоими. Если раньше мои способности к эмпатии мешали в моей интимной жизни, то сейчас все происходило по-другому. Я чувствовала, как и что моему дракону требуется, а взамен получала восторг и признательность.
— Кет, милый мой котенок, ты понимаешь, что больше я не смогу тебя отпустить? — До меня неожиданно дошел смысл его вопроса, сказанный таким проникновенно хриплым голосом, что вызвал вибрации во всем моем теле.
— Да, — кивнула в ответ я.
Я себе даже представить не могла, что мы можем расстаться. Вся моя прошлая жизнь и вообще все, что произошло до этого, отступили в сторону. Что могло быть важнее того, что произошло между нами?
— Я рад, что ты меня понимаешь, — еще теснее прижал к себе дракон. — Милый, хороший мой котенок.
Его шепот снова будоражил меня. Казалось, только услышу тембр его голоса и могу обо всем забыть, как это уже случалось много-много раз за последнее время. Моя жизнь — та, что была раньше, — прекратила свое существование, теперь все будет иначе. Есть только я и этот дракон, мой мужчина.
— Кет, я больше не отпущу тебя, — чуть хрипловато проговорил Дрегас.
— Не отпускай, — согласилась я.
— Кет, ты дорога мне. И наш ребенок обязательно родится, — нежно поцеловал меня в висок дракон.
Мы лежали в этот момент на пляже, и прибой, набегая на золотистый песок, с каждой волной омывал наши тела. Небо над головами набухло огромными облаками, предвещая пробуждение нового дня. Мне казалось, что я уже это видела — смотрела на розовые облака, тянущиеся по горизонту к нашему острову, обнимая своего мужчину.
— Я не отпущу тебя из своей жизни. Не знаю, как такое возможно, но ты мне стала дорога не меньше Ингрид.
Эти слова вернули с небес на землю, показывая, кто мы и почему здесь оказались. Темная мгла начала затягивать мой небосклон. За это короткое время я уже привыкла считать этого дракона своим, а получается, он все время помнил о своей жене.
— На этот шаг я решился осознанно, и ты должна знать… — Он помолчал, прежде чем сказать что-то еще, я же замерла. — Да, ты дорога мне. Очень дорога. И я всегда буду заботиться о тебе.
— Потому что уверен в моей способности выносить твоего ребенка? — спросила его, покрываясь неожиданно мурашками.
— Это послужило первопричиной, — согласился со мной Дрегас. — Но сейчас я воспринимаю тебя как часть нашей семьи. Кет, не покидай нас после того, как родишь мне наследника.
Я резко села. Думала, он потерял голову, соединившись со мной, а получается, что дракон легко контролировал ситуацию все это время.
— У вас есть жена, и я ее очень уважаю, — серьезно сказала я, стараясь сдержать растущую внутри тоску, не позволяя ей захлестнуть меня целиком, — потому вставать между вами не собираюсь.
Повисло долгое и мучительное молчание, во время которого вся моя прошлая жизнь промелькнула перед глазами.
— Ты что-нибудь слышала о драконьих гнездах? — очень осторожно спросил Дрегас.
В ответ только тряхнула головой, сбрасывая с себя все эмоции — его, свои… Мне хватило того безумия, что совсем недавно творилось между нами.
— Мы можем жить вместе — ты, я и Ингрид. Моя жена знает об этом, — сообщил мне Дрегас.
— Господин Дрегас, я выполню договор. После этого мы расстанемся, — твердо произнесла я.
Горько, как же горько! Мне не хотелось признаваться, но я оказалась в той самой ловушке, в которую боялась попасть, едва оказалась в Орлином гнезде. Как просто согласиться на такое предложение и стать еще одной женой благородного дракона. Тогда какая разница между предложением Дирка стать его любовницей и только что произнесенными словами?
— Бездна! Кет! — воскликнул Дрегас, подскакивая на месте. — Кет, не называй меня так официально!
— Я всего лишь та женщина, что родит вам наследника, — холодно отозвалась я, чувствуя его руки на своих плечах.
Жар разгорался все сильнее в моем теле от таких прикосновений, но я напоминала себе, что все хорошее когда-нибудь заканчивается и приходит разочарование. И это произошло именно сейчас. Эти предрассветные часы ничем не лучше и не хуже, чем другие. Просто богиня Судьбы решила, что самое время вернуть меня к реалиям жизни.
— Господин Дрегас, нам пора возвращаться, — постаралась как можно более бесстрастно произнести эти простые слова.
— Кет, котенок! — воскликнул дракон, сжав в своих объятиях.
Я готова была сдаться и согласиться на все его просьбы, только чтобы еще раз ощутить это непомерное счастье полета вдвоем. Но, может быть, сработал профессионализм, возможно, инстинкт самосохранения, и я лишь упрямо тряхнула головой, прогоняя наваждение.
— Кет, — потрясенно произнес дракон, — но я ведь знаю, что небезразличен тебе.
— Господин Дрегас, я соблюдаю все условия договора, — холодно ответила я, всем сердцем желая еще одного прикосновения. — Нам пора возвращаться. Слишком много времени прошло, госпожа Ингрид начнет беспокоиться.
— Это твое последнее слово? — с какой-то взыгравшей мужской гордостью спросил дракон.
— Да! — твердо ответила ему, глядя прямо в глаза.

Снова был полет, только теперь обжигающий. Я неслась навстречу своему прошлому, восстанавливая ту реальность, о которой забыла за это время. Нужно помнить, что я согласилась на предложение Ингрид стать матерью их наследника. Почему-то я верила дракону, что понесла ребенка в эти сумасшедшие часы, заставившие позабыть обо всем. Его слова о том, что я должна остаться с ними, озадачивали и огорчали. Ведь мне в самом деле нужно выносить ребенка. И всю беременность я проведу бок о бок с ними. Но Орлиное гнездо — навечно? Значит, запрут тут, пока не смогу родить наследника этой паре?
Больше меня не грела чешуйчатая кожа, а ветер нещадно трепал платье, превращая его в лоскуты. Мне казалось или дракон летел быстрее, стремясь поскорее вернуться обратно?
Я запомнила силуэт Ингрид, провожающей нас. Она прижимала ко лбу ладонь, загораживаясь от вечерних солнечных лучей. Сейчас же нас никто не встречал — открытая терраса была пуста. Даже не знаю, обрадовало меня это или, наоборот, расстроило.
Никакой былой нежности и страсти к Дрегасу больше не испытывала, старательно подавляя в душе разочарование. Мне казалось, что дракон мог бы стать моим, но все это время, сводя с ума, он помнил, зачем мы прилетели на тот остров. Больно, обидно, но только в моем сердце, а вот разум аплодировал такой выдержке. Не пошел на поводу вожделений, остался до конца верен своей Ингрид, хотя вполне мог получить всю меня.
Я металась между осуждением, разочарованием и восхищением этим мужчиной.
Крыло дракона оказалось очень удобным, чтобы переместиться на открытую террасу. Дрегас не стал оборачиваться и подвергать обоих опасности. Я легко соскользнула на площадку, окончательно понимая, что это конец той самой сказке о прекрасном драконе-принце, которую лелеет в душе каждая девушка. За спиной раздался тихий хлопок крыльев, и в моих руках непонятно каким образом оказался букет скромных цветов нежного фиалкового оттенка.
Я помнила слова Ингрид, что ее муж обязательно дарит ей в благодарность после ночи любви цветы. Склонилась над скромными соцветиями и вдохнула их аромат. Хотя бы этот запах принадлежал только мне, и никому больше.
— А я-то, наивный, — прозвучал раздраженный мужской голос.
Я вскинула глаза и встретилась взглядом с Дирком. Дракон смотрел на меня с укором, даже скорее с брезгливостью.
— Это не то, о чем ты подумал! — горячечно воскликнула я, прижимая к груди свой букет и подбегая к нему.
— Дирк, — предупреждающе рыкнул дракон за моей спиной.
— Все я прекрасно понял! — воскликнул Дирк, отводя жестом мой порыв. — Достаточно посмотреть на этот букет и ваши лица, чтобы сделать правильные выводы. Теперь я понимаю, почему ты отклонила мое предложение! Ты хотела старшего брата. Зачем нужен кто-то еще, если сам Дрегас плыл в твои руки?

ГЛАВА 14

— Дирк, ты забываешься! — шагнул к брату Дрегас за моей спиной.
— Старший брат вновь решил начать меня воспитывать? Напомнить, где мое место? — Дирк демонстративно сложил руки на груди и окинул нас обоих презрительным взглядом. — А как же твои слова, брат, о том, что Кетрин свободная девушка и она сама решает, как ей жить? Уж не ты ли ей подсказал стать твоей любовницей? Кстати, а как же Ингрид? Неужели для тебя уже не важно, что она твоя избранная?
Звук хлесткой пощечины словно взорвал звенящий от напряжения воздух между нами. Я с испугом обернулась на Дрегаса, который опускал руку.
— Ты ответишь за свои слова, — с угрозой произнес Дирк.
— Нет! Стойте! — вскрикнула я решительно, вклиниваясь между мужчинами. — Господин Дрегас, Дирк имеет полное право так относиться ко мне.
— Кетрин, теперь ты под моей защитой, и никто не вправе говорить тебе такие вещи, — угрожающе сообщил нам обоим Дрегас.
— Но я не твоя собственность! — резко развернулась к дракону лицом.
Он был выше меня на полголовы, так что наши взгляды встретились почти на одном уровне. Его глаза потемнели еще сильнее от переполнявших его эмоций. В нем клокотало чувство собственничества, желание спрятать меня за своей спиной и дать отпор наглецу, даже если это родной брат. У Дрегаса вышли на первый план инстинкты. Но я не его избранная! Дракон лишь защищает свое потомство, которое, наверное, теперь живет во мне.
Удушливые волны ненависти исходили от Дирка, стоящего за моей спиной. Он был возмущен, что его обставил родной брат, отобрав девушку, которую он уже считал своей. О том, что молодой дракон считает меня продажной, выбирающей самого лучшего любовника по материальному положению, старалась не думать. Почему-то обида и желание оправдаться заполняли сердце. Я не такая, как он думает! Совсем! Но как объяснить Дирку, что толкнуло меня в объятия Дрегаса? Точнее, кто.
— Что за шум, а драки нет? — раздался у дверей голос Ингрид.
Я резко обернулась и посмотрела на нее, как на основную причину всего этого сумасшествия, творящегося на открытой террасе. Ведь с нее все началось, и из-за того, что не могла рассказать о необычном предложении, приходилось ощущать презрение вспыльчивого Дирка.
— Дорогая, как ты себя чувствуешь? — встревоженно спросил Дрегас, переключаясь на жену.
Меня тоже интересовал этот вопрос. Всегда опрятно одетая даже во время своей ложной болезни, Ингрид выглядела очень странно и необычно. Волосы туго стянуты косынкой так, что ни один не выбивался из-под ткани, домотканая рубашка свободного покроя с непонятными вышитыми знаками. И из такой же материи широкие штаны, к тому же еще и босая на каменном полу открытой террасы.
— Нормально я себя чувствую, — отмахнулась от слов мужа Ингрид. — Что опять не поделили? Дирк, можешь лететь, видишь, явились голубчики. Так что компания мне больше не понадобится.
«Больная» уже не была таковой. Командирский тон, властный взгляд, упертые в бока руки говорили, что подруга больше не собирается изображать из себя умирающего лебедя. Она спокойным, уверенным шагом подошла к нам и окинула всю троицу цепким оценивающим взглядом.
— Мы не договорили, — попытался возразить железной леди молодой дракон.
Но где ему устоять перед женщиной, которая видела его ребенком и по-другому не воспринимала?
— Ничего. Успокоишься, потом можешь прилетать. А у меня нет желания разнимать вас в доме. Все, Дирк, до встречи!
С этими словами Ингрид махнула на него обеими руками, словно надоедливого воробья прогоняла.
Дирку ничего не оставалось, кроме как послушаться приказного тона хозяйки дома, тем более что Дрегас солидарно молчал, одобряя распоряжение своей супруги. Впрочем, все свое внимание он сейчас сосредоточил на жене, ему не терпелось задать массу вопросов Ингрид о ее внешнем виде и внезапном выздоровлении.
— Ингрид, ты в порядке? — спросил Дрегас, едва молодой дракон сорвался с открытой террасы в полет.
Я вполоборота проследила за Дирком, отметив переливы на чешуе зеленого дракона. Он махнул хвостом, выполняя воздушный пируэт, а затем огромные крылья унесли взбудораженного встречей хищника в горы, где он скрылся меж огромных кучевых облаков.
— В порядке, — несколько недовольно отозвалась Ингрид. — Сколько можно повторять? У меня все нормально.
— Но твой вид… Что на тебе надето? — не отставал обеспокоенный супруг.
— Нашел на что смотреть, — передернула плечами она. — Лучше расскажите, где вы пропадали эти три дня.
Я опешила от последних слов. Три дня? Нас не было столь долго? В голове не укладывалось. Мне почему-то казалось, что прошла всего-то одна ночь. Пусть она была наполнена сумасшедшим упоением, но не могла же я настолько потерять счет времени?
— Дорогая, мы были на острове Ветра, — мягко ответил ей Дрегас.
— И?.. — подтолкнула его она.
— И мы все сделали, как ты хотела, — добавил дракон и в ожидании уставился на нее. — Ты ведь этого хотела?
— Да. Этого, — ответила Ингрид.
А меня неожиданно пронзила боль, исходящая от женщины. Болело все — от головы до пяток. Душа ныла, а сердце замерло в испуге. А затем наступила тишина. Жуткая, вязкая. Ингрид сначала посмотрела на своего мужа, потом медленно перевела взгляд на меня. Я застыла в ожидании. Сказать, что в этот момент готова была сбежать от ее чувств, которые сейчас должны будут обрушиться на меня, значит ничего не сказать. Нервно стиснула стебли цветов в своих руках и задержала дыхание, ожидая огромную волну презрения и обиды.
— Ингрид, у нас получилось, — сказал дракон.
От него веяло нерешительностью. Он так же, как и я, ожидал реакции своей супруги. А в душе Ингрид творилось что-то невообразимое. Сквозь мглу боли пробивался росток надежды — робкий, неясный. Она находилась в подвешенном состоянии, ей хотелось накинуться на своего мужа и то ли придушить, то ли, наоборот, прижаться к груди благородного дракона, переступившего через себя и свои убеждения и все-таки выполнившего ее просьбу.
Боль постепенно уходила, давая надежде окрепнуть. Лишь только перевес произошел в сторону понимания того, что у них с Дрегасом теперь есть будущее, счастье начало заполнять ее замерзшую душу.
Я выдохнула, тяжело переведя дыхание. Ингрид справилась со своим эмоциональным состоянием, она расцветала на глазах. Под ярким солнцем ее бледные щеки покрывались румянцем, губы покраснели и поначалу неуверенно, а потом все ярче стала проявляться счастливая улыбка. Еще подрагивала от испытанных чувств нижняя губа, а глаза женщины сверкнули слезами радости и надежды.
— Получилось, — едва слышно выдохнула она и буквально рухнула на ближайший стул.
— Госпожа Ингрид, все в порядке? — подошла к ней нерешительно я.
Странное дело — вдруг совершенно неожиданно я стала частью этой семьи, где оба супруга настолько сильно любили друг друга, что решились на такой поступок. Оба переступили через свои принципы и чувства, чтобы остаться вместе, быть рядом и продолжать любить. Ребенок, который, по всей видимости, был зачат на острове Ветра, объединил и сохранил семью.
Я настолько остро ощущала эмоции супругов, что на моих глазах выступили слезы. Облегчение принесло в душу то, что мы это сделали — зародили крохотную жизнь, позволившую всем надеяться на счастливое будущее.
— Кетрин, теперь уже все хорошо, — всхлипнула неожиданно Ингрид.
— Дорогая, родная, — с дрожью в голосе произнес Дрегас и, подойдя вплотную к супруге, крепко сжал ее в объятиях.
Ингрид протянула мне руку, и я с готовностью ответила на пожатие. Признательность и благодарность не умещались в слова, подруга пыталась выразить их хотя бы взглядом, но я все понимала и без привычного общения.
— Я вас оставлю, — сказала супружеской паре спустя какое-то время, — мне надо привести себя в порядок.
— Конечно-конечно, — кивнула мне Ингрид в ответ.
Я направилась в дом, а за моей спиной оба супруга остались все в той же позе — Дрегас с нежностью обнимал свою любимую. Смахнула с глаз набежавшие слезы, в которых смешались радость за моих ставших уже друзьями супругов и понимание того, что я все же пришлая в их семье. Хозяева дома мне очень нравились, но в то же время не следует забывать, кто они и кто я. Но брошенные Дирком слова укора не давали покоя.

В своей комнате наконец-то смогла принять душ и остаться одна со своими мыслями и переживаниями.
Самое главное, мне удалось вырваться из-под обаяния Дрегаса. Ведь буквально в какие-то мгновения уже готова была согласиться остаться в семье дракона и быть его второй женой. Но нет, не такое будущее виделось мне. Скорей всего, жизнь рядом с Дрегасом и Ингрид будет сытой и обеспеченной, но отчего-то становилось страшно от таких перспектив. Какое-то чувство внутри, вовремя всколыхнувшееся, заставило напомнить, что мужчина обожает свою супругу, а я лишь согласилась на эту странную сделку, чтобы помочь им. Слишком сильно уважение к Ингрид, Дрегасу и себе, чтобы пойти по пути наименьшего сопротивления — на поводу у соблазна.
На душе скребли кошки из-за слов Дирка и его мнения обо мне. В тот момент, когда молодой дракон предложил быть его любовницей, оскорбилась. Я работала в заведении у мадам, и в мои обязанности входило ублажать клиентов, но сейчас отчаянно хотелось вырваться из этого образа жизни, построить новое, достойное будущее. Тем более что теперь есть не только мечта, но и средства. Уверенность в завтрашнем дне росла, потому что условия договора с Ингрид выполнены. Я понесла ребенка от Дрегаса, осталось только выносить малыша и родить.
Я считала, что с моим прошлым шлюхи покончено, а Дирк увидел наше возвращение и сделал свои выводы. Вот именно они непостижимым образом беспокоили. Что мне этот красавец, который уверен в своей неотразимости и в том, что ни одна девушка не может ему отказать? Прекрасно понимала, почему его задело, что была с его старшим братом. Ведь со стороны получалось, будто я выбирала более выгодного любовника, а рассказать об истинных причинах не могла. То, что Дрегас сообщил брату о бесплодности Ингрид, не снимает обязательства молчать о нашем договоре. Благородные люди доверились в своей беде, поэтому я не имею никакого права раскрывать их тайну. Что бы обо мне ни думал Дирк, объясниться, не раскрывая чужих секретов, не получится.
— А жаль, — вздохнула я.

— Что ж ты так горестно вздыхаешь? — услышала насмешливый голос богини рядом с собой.
— О глупости думаю, — буркнула я, потому что не могла сама себе объяснить тягу к разговору по душам с Дирком.
— Вот именно! — значительно подтвердила мои слова Судьба. — Главное вы с драконом сделали, теперь эта парочка в долгу передо мной.
Я даже представила, как она радостно потирает свои изящные руки. Оборачиваться не хотелось, чтобы не выдать веселящейся богине свое состояние, пока не взяла под контроль эмоции.
— А теперь о приятном, — спустя несколько секунд вновь заговорила Судьба. — Ты денежки еще не пересчитывала? Ведь нет ничего лучше, чем знать наверняка, сколько у тебя этих весомых кругляшков. Поверь, они вмиг развеют твою печаль, разработают пальчики и расправят плечи.
— Вот и ты считаешь меня меркантильной особой, — выключив воду, сказала ей.
— Можно подумать, остальные все ходят в рубище и отдают последний медный грош нуждающимся, — фыркнула довольная Судьба. — Иди-иди, достань увесистый кошелек, посчитай, рассмотри внимательно каждую денежку, а потом представь, что скоро Ингрид принесет тебе еще два таких же.
Я не собиралась следовать совету азартной богини, тем более что в голосе было столько искушения, будто ей очень интересна моя реакция на вознаграждение. Как-то за это время уже привыкла к мысли об обещанной мне огромной сумме, поэтому доставать полученную авансом часть и разглядывать ее не собиралась. Но довольная собой богиня не отступалась и буквально шла за мной по пятам по моим мокрым следам на полу. Золотистые туфельки сверкали, попадая под утренние лучи солнца, а подол легкого платья словно был дополнительным источником света в моей комнате.
Только чтобы отвязаться от внимания Судьбы, не дающей покоя и все время внимательно следящей за моими движениями неотрывным взглядом, пришлось достать уже убранный кошель и высыпать золотые монеты на кровать.
— Деньги как деньги, — пожала в итоге плечами, проследив взглядом за одной монетой, скатившейся с кровати на пол, где она с веселым звоном заметалась и легла кверху выпуклым рисунком.
— Ты уже держала империалы в руках? — удивилась богиня.
— Империалы не доводилось, но не думаю, что они сильно отличаются от остальных, принятых в обращении, — ответила ей и отвернулась к своим вещам, чтобы наконец-то одеться.
— Ошибаешься, — предвкушающе протянула Судьба. — Посмотри внимательнее.
С последними словами она подняла золотую монету с пола и протянула мне. На ее губах играла довольная и весьма задорная улыбка, от которой отчего-то становилось нехорошо. Что-то во всем этом было неправильное, непонятное, отчего категорически не хотелось прикасаться к империалу, протянутому богиней. Видя мое замешательство, она покачала рукой, поторапливая меня. Робко протянула руку и забрала золотой кругляш. Он сверкнул и плавно улегся на кончиках моих пальцев.
— Смотри-смотри — новенький! Еще не был в обращении, — поторопила вновь богиня.
Тяжелый империал благородного металла согревал пальцы, по реверсу был выбит девиз правящего дома, знакомые буквы промелькнули, не привлекая внимания. Сверху выпуклый рисунок изображал нашего правителя — императора Дрегаса Мужественного из рода Изумрудных драконов. Пальцы дрогнули и выронили тяжелую монету.
— Правда здорово? — засмеялась довольная богиня.
— Дрегас, — потрясенно прошептала я. — Он Дрегас. Тот самый.
— Вот так-то, котенок! Хорошо я придумала? — подмигнула мне Судьба. — Теперь ты под крылом самого могущественного дракона в империи. Дрегас Мужественный, изумрудный дракон. Красота!
Богиня даже закружилась по комнате, не в силах оставаться на месте. Она выделывала пируэты, взметая полы юбки и освещая золотыми бликами все вокруг.
— Это катастрофа! — воскликнула в ответ я.
— Глупости, — махнула в очередной раз легкой тканью богиня. — Теперь-то все как раз начинает налаживаться.
— Получается, на империалах портрет Дрегаса?
Присев на край кровати рядом с рассыпанными монетами, протянула руку и поднесла горсть поближе, чтобы лучше рассмотреть.
— Это не самое удачное его изображение, — тут же встряла со своим замечанием богиня. — Мог бы подобрать что-нибудь получше.
— Узнаваем, — ответила я.
— Красивые драконы из их рода все похожи на это изображение. Даже при желании можно на Дирка подумать, — подхватила другой империал богиня и стала вертеть в руках, приглядываясь.
Судьба удобно устроилась на все той же кровати, но нас разделяло пространство, где, поблескивая благородным металлом, была рассыпана одна треть моего вознаграждения. Богиня продолжала веселиться, а мое сердце гулко ухало от испуга.
Ингрид — жена императора, человек, об этом знали все, но я как-то никогда не придавала этой истории никакого значения. Как оказалось, зря. Но кто мог подумать, что богиня Судьбы решит выбрать меня для своих планов? Ингрид бесплодна. И получается… получается…
— Ой! — воскликнула я испуганно.
— Дошло? — вновь развеселилась Судьба.
— Если получилось, значит, я буду вынашивать наследника империи?
В ужасе хлопнула себя по щеке да так и замерла. Это вызвало только новый приступ радости богини.
— Видела бы ты себя со стороны, — заливаясь радостным смехом, сказала она. — Глаза распахнула, как плошки, рот раззявила, будто простая крестьянка при виде явления Триумфа народу, и ресничками хлопаешь, словно кукла моргучая. Очнись, Кетрин, я-то думала, ты боец!
— Какой из меня боец? — обреченно спросила я.
— Вот и я уже начинаю сомневаться, достойную ли девушку привела в императорскую семью, — нехорошо прищурилась Судьба. — Но можно все исправить.
— Ты о чем? — подозрительно спросила я.
Потому что для меня все было необратимо — зачатие состоялось, осталось только выносить, родить и отдать императору его ребенка.
— Достаточно махнуть рукой и лишить тебя зародившейся жизни, — спокойно сообщила мне Судьба.
— Не отдам! — подскочила на ноги и прижала руку к животу. — Мой ребенок!
— Ошибаешься, — покачала головой Судьба, причем вид у нее был совсем невеселый. Казалось, еще немного, и я увижу второй лик божества. — Этот ребенок мой, и в моих силах дать ему родиться или забрать навсегда его жизнь.
— Прошу, — рухнула на колени перед Судьбой, — не забирай малыша!
— Ты боишься императора. Тогда зачем тебе наследник? Сил не хватит вынести весь груз ответственности. Помнишь, я предупреждала? — Глаза с золотыми ресницами прищурились, вспыхивая при каждом слове.
— Я все вынесу! — торопливо пообещала ей.
— Ты помнишь, что тебе нужно будет отдать его отцу? — напомнила богиня.
В ответ закивала головой быстро-быстро, переполняемая эмоциями. Страшно было? Очень! Сердце громко стучало, казалось, вырвется сквозь грудную клетку, руки, сложенные в молящем жесте, похолодели от ужаса. Даже не знаю, чего я боялась больше — самой богини в гневе, потому что не оправдала ее надежд, или потерять то, что еще не успела ощутить в полной мере, — зародившуюся во мне жизнь.
— Да, помню, — пересохшим горлом выдавила из себя ответ.
— Хорошо, — протянула Судьба, испытующе глядя на меня. — Надеюсь, что ты меня не разочаруешь.
— Я выполню условия договора, — прошептала я.
— Буду рада, — тепло улыбнулась мне в ответ собеседница. — Поднимайся, Кет-котенок, с пола и одевайся. Тебе болеть в таком состоянии не рекомендуется. Береги себя, ты носишь наследника империи.
С этими словами богиня рассыпалась золотой пылью в воздухе.

Я еще какое-то время оставалась в том же положении на полу, прижимая руки к груди. Сколько всего навалилось! Потом поднялась и механически, привычными движениями начала приводить себя в порядок. Империалы привлекли мое внимание. Взглядом я постоянно возвращалась к золотой горке монет, чтобы лишний раз убедиться, что мне это не приснилось и на них в самом деле изображен Дрегас — Изумрудный дракон, император. Тот самый мужчина, что еще недавно кружил меня в водовороте своей страсти и хотел оставить в своей жизни.
Неужели все это произошло со мной? Как нашла меня Ингрид, становилось понятно — это богиня Судьбы привела несчастную женщину ко мне. А я не почувствовала никакого подвоха в ее просьбе. Никаких слухов о проблемах в императорской семье не ходило, сама же правящую чету никогда не видела. Конечно, они появлялись во время празднеств на главной площади столицы, но в эти дни всегда было больше клиентов, чем обычно. И я не отказывалась от работы ради того, чтобы поглазеть на императора с женой.
Богиня Судьбы права, империалы мне в руках держать не приходилось, поэтому даже представить не могла, что муж Ингрид и император Дрегас Мужественный — одно лицо. Имя обычное среди этой расы, звучное. Да мало ли кого и как зовут? А цвет дракона не рассмотрела из-за своего волнения во время полета. Даже когда Дирк впервые продемонстрировал свой полет, солнце слепило глаза, и разглядеть можно было только силуэт.
Дирк… Бездна! Теперь я в полной мере понимала претензии, высказанные мне молодым драконом. Ведь он посчитал, что я предпочла стать любовницей императора, а не его младшего брата. Как же все сложно!
Вот и обещанные богиней трудности. Ведь не зря она так веселилась при нашей последней встрече. Вполне допускаю, что Судьба решила устроить мне сложнейший экзамен и, если выдержу, примет под свое покровительство. И этот Дирк…
Додумать мысль, при чем здесь младший брат императора, не получалось. Я так устала от впечатлений последних дней, что никаких сил уже не было. Утром разговор с Дрегасом на пляже, скандал с Дирком на открытой террасе, лавина чувств Ингрид и ее супруга, нахлынувших благодаря эмпатии, а теперь откровения Судьбы — это все было слишком для меня одной.
Действуя механически, сгребла кучу монет обратно в кошель, сунула в сумку, а затем без сил рухнула на кровать, проваливаясь в глубокий сон.

ГЛАВА 15

Меня окутало чем-то нежным и теплым.
— Совсем замучил девочку, — донесся сквозь сон приглушенный укоряющий шепот Ингрид.
В ответ раздалось недовольное сопение, а потом Дрегас так же тихо проговорил:
— Дай Кет поспать.
— Иди, я посижу с ней рядом, — сказала она, и вскоре раздались осторожные шаги мужчины, покидавшего комнату, и звук тихо прикрытой двери.
Я еще недолго полежала, просыпаясь окончательно, и только после того как почувствовала, что окончательно выспалась и сон меня покинул, медленно открыла глаза.
— Госпожа Ингрид, — позвала я, обращая на себя внимание, — долго я спала?
— Проснулась? — оживилась фигура в полумраке комнаты. — Вечер уже.
— Так долго, — протянула я и попыталась привстать с подушки.
— Отдыхай, — остановила меня рукой Ингрид и протянула чашку с горячим напитком. — Это какао, выпей, подкрепи силы, а то утром ничего не поела. Я специально теплым его держала.
Обхватив руками кружку, с удовольствием отпила глоток, ощущая, как внутри меня прокатывается горячая жидкость, даря тепло и удовольствие.
Ингрид с легкой улыбкой наблюдала за мной. Ее странный и непривычный вид заставлял внимательно изучать одежду подруги: все та же косынка, свободная полотняная рубаха с вышивкой и штаны, вздернутые почти до середины икры, которые открывали босые ступни.
— Рассказывай, как все прошло, — потребовала Ингрид, когда я допила горячее какао.
От неожиданности даже поперхнулась. Это как она себе представляет? Неужели думает, что я буду в подробностях описывать все происходившее с нами?
— Не смущайся, — правильно поняла мою реакцию Ингрид. — Я пыталась от Дрегаса хоть чего-то добиться, но он уперся, как дракон, всеми когтями и шипами. Все, чего от него удалось добиться, — «все прошло нормально».
Последние слова Ингрид произнесла измененным голосом, подражая мужскому, и с дурашливым выражением лица. Она фыркнула в итоге сама над своей фразой, но видно было, что Ингрид распирало любопытство.
— Так действительно все прошло нормально, — смущенно подтвердила я.
— Кетрин, вас не было три дня, — весомо произнесла она. — Я себе места не находила. Что он с тобой там делал, если ты практически целый день проспала, как неживая?
— Э-э-э… — протянула я, не зная, как ответить на этот вопрос.
— Кетрин, хватит изображать из себя невинную девицу, — строго произнесла Ингрид. — Он тебе понравился как мужчина?
Опешила от такого откровенного вопроса, захлопала глупо глазами и ощутила, что ее действительно снедает любопытство. Больше в ней не осталось даже следа той боли, что я ощутила по прибытии с острова, вот только поэтому решилась на откровенность.
— Госпожа Ингрид, понимаете, в заведении мадам драконы всегда считались лучшими клиентами с точки зрения вознаграждения, но и самыми худшими в эмоциональном плане. Они настолько привязывают к себе девушек, требуя личного отношения, что не каждая согласится быть с таким клиентом, — ответила ей очень откровенно.
— Та-ак, — прищурившись, нехорошо протянула Ингрид. — Что он себе позволил?
— Ничего страшного, я уже справилась, — поспешила заверить ее.
— Вот с этого места подробней! — потребовала она.
— Господин Дрегас предложил мне остаться с вами в семье. Он что-то говорил про драконье гнездо, — помялась, но все же призналась я.
— Вот же дракон! — как будто ругнулась Ингрид. — Кетрин, как ты себя чувствуешь после этого?
— Уже все хорошо, — сообщила ей. — Когда все происходило, он как будто под кожу залез со своими эмоциями, захлестывая так, что я потерялась. Но после такого предложения опомнилась и пришла в себя.
— Обольстил, предложил стать второй женой, — подвела итог жена дракона. — Но ты оказалась сильнее его. Молодец, Кетрин!
Похвала была приятной, она зажгла на щеках румянец смущения и гордости за свои успехи. Даже страшно представить другую девушку на моем месте. Мне удалось справиться с чувствами и отказаться от заманчивых перспектив остаться рядом с потрясающим драконом, а вот повезло бы так другим? Наверное, я все же действительно оказалась хоть немного, но подготовленной к этой встрече. Опыт работы в заведении и знание об этой особенности мужчин-драконов оказались полезными, и я справилась с ситуаций, поэтому считала, что похвала заслуженная.
— Госпожа Ингрид, а можно узнать, что на вас надето? — спросила я, удовлетворив любопытство хозяйки дома. Теперь пришла моя очередь задавать вопросы.
Ингрид хмыкнула, улыбнулась и демонстративно себя осмотрела. Подхватила подол рубахи и расправила его на коленях.
— Странная история со мной приключилась, пока вы были на острове, — отозвалась в итоге она.
— Что-то серьезное? — заволновалась я и села на кровати, упираясь спиной в поднятую подушку.
— Даже не знаю, — неопределенно пожала плечами Ингрид. — Давай Дрегаса позову, чтобы потом в подробностях два раза не рассказывать. — При этих словах, не обращая внимания на мои протесты, Ингрид поднялась и вышла из комнаты.
Честно говоря, я почему-то не спешила вновь встретиться с темным взглядом дракона. Но, с другой стороны, не буду же я сидеть все оставшееся время в своей комнате, не высовывая носа? Когда-нибудь новая встреча с Дрегасом обязательно должна состояться, так что в какой-то степени Ингрид права, не обратив внимания на мое смущение и стремление остановить ее.
Я заворочалась в кровати, стараясь успокоиться и вернуть себе более-менее обычное состояние, при этом перекладывая покрывало на себе, чтобы принять как можно более невинный вид. Мне бы очень не хотелось оказаться перед хозяевами дома в смятенных чувствах. В конце концов, я же не в любовницы набиваюсь и из того, что от меня требовалось, уже многое сделала. А становиться еще одной женой темпераментного дракона точно не собиралась.
— Мы точно не помешаем Кетрин? — раздался у двери голос мужчины, от которого под кожей пробежала волна.
Еще совсем недавно я с ума сходила от звуков, произнесенных этим глубоким и раскатистым баритоном. Внутри все вновь встрепенулось, напоминая о страсти, бушевавшей между нами. Стиснула зубы и прикрыла глаза, стараясь вернуть себе спокойствие. Кажется, получилось не очень, потому что, когда встретилась взглядом с Дрегасом, почувствовала исходящую от него такую же горячую волну, причем я уверена, это была реакция на мою. Облизала вмиг пересохшие губы, чем привлекла ненужное внимание к ним. Бездна, что за напасть такая на меня?
Дракон привел себя в порядок и выглядел, по обыкновению, великолепно. Короткая стрижка придавала еще больше мужественности его широкому и открытому лицу, красивые и весьма выразительные глаза сверкали темным агатовым цветом, прямой нос, четко очерченные скулы — все это заставляло трепетать сердце от воспоминаний. Безукоризненная одежда, как всегда, богатая, добротная и без украшений сидела идеально, подчеркивая атлетическую фигуру мужчины, рассмотреть которую мне удалось во всей красе.
— Наигрались в гляделки? — развеселилась Ингрид, подметив наши взгляды. — А теперь, Дрегас, прекращай смущать Кетрин, бери стул и устраивайся здесь рядышком. Буду рассказывать обо всем, что тут случилось за время вашего отсутствия. Кетрин, еще какао?
В ответ благодарно ей кивнула и была вознаграждена второй кружкой ароматного напитка. Дразнящий запах защекотал нос, и я невольно радостно улыбнулась. Время все расставит по своим местам, а чувства улягутся, не возвращаясь. В этом я была уверена. Но дракон мне понравился. Очень.

Под плавную и правильную речь аристократки отпивала по глоточку заботливо приготовленное угощение и успокаивалась. Тем более что рассказ получился весьма занимательным.
— Вы улетели под вечер, а мне не хотелось ложиться спать одной, и я почти полночи провела на открытой террасе, глядя на море.
Дрегас положил свою широкую ладонь на тонкую кисть жены и легонько пожал, выражая тем самым свое сочувствие и сожаление, что пришлось любимую оставить одну в Орлином гнезде.
— А утром меня разбудили сигнальные рожки, — тем временем продолжала Ингрид.
Я уже знала, что такие стояли на той самой дороге, по которой мы прибыли в Орлиное гнездо. Эти простые магические заклинания передавали заранее хозяевам весть о приближающихся гостях. Просто, удобно и надежно, потому что сигнальные рожки в любую погоду улавливали движение, и им было без разницы, кто собрался в гости. Они просто извещали о приближении. Где именно они расположены, знали только хозяева, поэтому как-то воздействовать на них у других не получалось. Теперь, после того как узнала о титуле Дрегаса, такие меры безопасности уже не удивляли. Это я раньше думала, что Ингрид с мужем просто стараются уединиться и поэтому расставили сигнальные рожки, теперь же понимала необходимость такой системы безопасности.
— За всеми эти треволнениями совсем забыла, что в Орлиное гнездо должны были привезти продукты, поэтому, услышав сигнальные рожки, подскочила с кровати совершенно не расчесанная и небрежно одетая. Ведь спать завалилась в платье, как была.
Ох Бездна… Бедная женщина, какие же чувства ее одолевали в то время, когда мы предавались любви на острове, что она рухнула спать не раздеваясь? Щеки запылали от стыда.
— Встретила обоз и заверила, что с нами все в порядке. Только вот Лира — Дрегас, помнишь местную девушку-молочницу? — Ингрид обратилась к мужу и получила кивок в подтверждение своих слов. — Лира все расспрашивала и задавала вопросы о моем самочувствии. Я отмахивалась, отвечала просто, стараясь не поддерживать разговор, но все равно Лира выспросила. Обронила вскользь, что у меня был выкидыш, чтобы она только отстала со своими настойчивыми расспросами. А она, как только узнала, сразу же оживилась и сказала, что знает, что нужно делать. Значения ее словам в тот миг не придала, принимая корзинки и раздавая указания, куда и где их пристроить. Мол, сказала и сказала, я в последнее время часто слышу слова утешения и поддержки, привыкла уже. Так вот, Лира уехала вместе со всеми, но на прощанье пообещала вскоре вернуться. Добрая девушка, — мягко улыбнулась Ингрид.
— И она вернулась? — поинтересовался Дрегас, когда Ингрид сделала паузу.
— Вернулась и кое-кого привела, — ответила она.
Мы посмотрели на рассказчицу обеспокоенно и напряженно. Ведь женщина оставалась совершенно одна в доме. Пусть защищенном со всех сторон магически, но все равно! Прибывшие с обозом могли рассказать о том, что хозяйка в одиночестве, а лихих людей везде полно.
— И с кем же она вернулась? — подался вперед Дрегас.
— С целительницей под патронажем богини Заступницы, — с улыбкой ответила Ингрид и обвела нас внимательным взглядом, ожидая увидеть эффект от произнесенных слов.
И он не замедлил проявиться. Я с шумом выдохнула, потрясенная новостью, а дракон так вообще замер, а потом прищурился. Мне даже показалось, что он предупреждающе зарычал. Эта новость ему явно пришлась не по нраву. Драконы — известные скептики относительно всего, что касается богов. Они не признают богинь-женщин, лишь изредка обращаясь к Триумфу. А тут вдруг целительница под патронажем богини Заступницы — покровительницы сирых и убогих — появилась в доме самого императора! Сильного, здорового, мужественного! Даже представить страшно, что мог подумать недовольный дракон.
— Дрегас, прекрати рычать, — строго приказала мужу Ингрид. — Иршана — прекрасная женщина, старше меня на тридцать лет. Но какой силой лучатся ее глаза, ты бы только видел! Целительница быстро взяла меня в оборот и стала задавать профессиональные вопросы. Я долго уклонялась, помня о том, что ты не одобряешь никого рядом со мной, кроме Торонта, но в итоге сдалась.
— Жаль, что меня здесь не было. Я бы не позволил какой-то деревенщине расспрашивать тебя! — недовольно воскликнул Дрегас.
— Не страшно, тем более мы прекрасно поговорили и провели время, — мягко улыбнулась Ингрид, стараясь успокоить возмущенного мужа. — Понимаешь, Дрегас, Иршана очень сильная целительница. Еще в молодости она решила посвятить себя служению богине Заступнице, хотя была высшим магом и перед ней открывались огромные перспективы как в замужестве, так и просто среди целителей. Девушка получила полное образование, а потом отправилась к святилищу богини и очень долго молилась, прося забрать у нее магию и разрешить стать приверженкой Заступницы.
— Странное стремление, — недовольно хмыкнул Дрегас, слушая рассказ о целительнице.
— В детстве почти все ее родные погибли от моровой чумы. Целитель к ним в деревню пришел слишком поздно и спасти смог лишь тех, кто заболел самыми последними. Иршана насмотрелась тогда на ужасную кончину близких и выросла в твердой уверенности, что помогать людям — это ее обязанность. Стимулом ей послужило еще и то, что она продержалась дольше всех, ухаживая за больными, видела, как затухают родные глаза, едва Черная Судьба прикасалась к изъеденным болезнью телам.
— Благородно, но откуда в деревенской девчонке столько магии? — Дракон был скептически настроен, несмотря на яркие картины, нарисованные Ингрид.
— Она дочь приверженца Триумфа, ушедшего из столицы после того, как он добился там высокого положения, — ответила Ингрид и понимающе улыбнулась.
— Маг, служащий Триумфу и добровольно ушедший в деревню? — медленно проговорил Дрегас. — На моем веку такого не бывало.
— Если тебе интересно, можешь расспросить Иршану подробнее, она завтра еще раз придет нас проведать, — улыбнувшись, ответила Ингрид.
— Странная история, если, конечно, это правда, — с сомнением произнес Дрегас.
— Когда увидишь Иршану, у тебя не останется сомнений, — прокомментировала Ингрид. — Так вот, Заступница прислушалась к мольбе молодой девушки и ответила на ее просьбу. Богиня забрала человеческую магию в дар, но благословила своей силой, практически беспредельной.
Ингрид с торжеством обвела нас взглядом, довольная произведенным эффектом.
— Иршана получила возможность обращаться к Заступнице напрямую и черпать божественную силу для целительства, — добавила довольная Ингрид.
— Ты хочешь сказать… — начал было Дрегас, но она его перебила.
— Иршана восстановила полностью мой организм, вернув былую силу и выносливость. У меня пропала усталость и апатия, кроме того, в душе поселилось спокойствие, — с довольной улыбкой сказала она.
— Ингрид, это обычное магическое воздействие, и ты не должна была позволять этого! — вскричал недовольный дракон.
— Дрегас, умерь свой пыл, — поморщилась от его громкого крика Ингрид. — Это была не магия, ее воздействие я прекрасно помню после Торонта. Божественная сила совсем другая. Она согревает заботой и любовью. И самое главное, — в глазах женщины блеснуло кокетство, — мой организм теперь такой же, как в молодости. То есть во мне вновь играет желание любви и озорства.
До меня сразу дошло, о чем она говорит, а Дрегас сообразил не сразу. Он несколько мгновений глупо хлопал глазами, но потом постепенно стало приходить осознание.
— Ты хочешь сказать, что сейчас ты здорова и мы можем… — Дракон осекся и бросил на меня быстрый взгляд, в котором сквозила неловкость оттого, что он высказал в моем присутствии желание любить жену, беспокойство, что мог тем самым обидеть меня, а еще надежда на счастливую супружескую жизнь, где будет место страстным ночам.
— Вот именно! — многозначительно произнесла Ингрид. — Теперь мне все можно.
Дрегас подскочил со стула и подхватил жену на руки, словно пушинку, чем вызвал ее веселый смех, а меня заставил невольно улыбнуться такому простому и естественному человеческому счастью. Мы с Ингрид заговорщицки переглянулись, понимая, что подруга и до этого могла быть со своим любимым мужем, но держала его на расстоянии, чтобы добиться определенных целей.
— А что с бесплодием? — неожиданно спросил Дрегас.
— С этим ничего не поделаешь. Торонт слишком постарался, — вздохнула Ингрид в ответ.
Но, кажется, это уже не было важно для них обоих. Взгляды, которыми обменялись супруги, говорили гораздо красноречивее тысячи слов. Последние дни для дракона выдались трудными, он боролся с собой и своими принципами, при этом любимая женщина выглядела не лучшим образом, а доверенный целитель категорически запретил даже приближаться к Ингрид. Столько душевных терзаний пришлось ему пережить из-за нее и подстроенных планов двух заговорщиц, что теперь я ясно ощущала горячие чувства мужчины, его стремление прикоснуться к желанной женщине.
Невольно улыбнулась, чувствуя в себе отголоски этой страсти. Мое тело слишком хорошо еще помнило руки и губы Дрегаса. Но я старательно гнала от себя эти воспоминания, искренне радуясь за супругов.
— Только нужно было что-то пожертвовать богине, — тихо призналась Ингрид, продолжая сидеть на руках своего мужа.
— Что ты сделала? — в тот же миг нахмурился Дрегас.
— Остригла свои волосы, — шаловливо улыбнулась она. — Я теперь совсем как ты.
Ингрид сдернула плотно повязанную ткань с головы, и нашим взглядам предстала короткая стрижка. Впрочем, стрижка была у дракона, а вот у нее — едва виднеющийся короткий ежик волос. От потрясения и неожиданности я ахнула и прижала ладонь к губам. Дрегас в таком же состоянии шока рассматривал свою супругу.
— Только скажи, что я тебе разонравилась, — пригрозила она ему.
— Ингрид, милая, я тебя люблю в любом виде, но надо было как-то подготовить, что ли, — выдохнул дракон наконец.
— Ничего, — сказала она и прижалась щекой к плечу любимого мужа. — Ты сильный, справишься.
— Кхм, только вот непривычно как-то, — кашлянул в ответ Дрегас. — А почему так странно одета?
— Во время общения с Иршаной так было удобнее, — пояснила Ингрид, — да и потом почувствовала себя комфортнее в простой одежде, чем во всех этих длинных юбках, корсетах и шнуровках.
Я молчала, стараясь не вмешиваться в семейный разговор, во все глаза рассматривая коротко стриженную пару. Удивительно, но новый облик совсем не портил женщину. Черты лица заострились, это правда, но в то же время глаза казались теперь больше, а на щеках играл здоровый румянец, подтверждая слова об абсолютном женском здоровье.

Супруги, все это время не замечавшие меня, оглянулись, окинули взглядом мою скромную фигуру на кровати и покинули гостевую спальню. Ночь впереди, и я мечтала свернуться калачиком, согреться и увидеть светлые сны, а вот у Дрегаса с Ингрид были совершенно другие планы.

ГЛАВА 16

Иршана, как и обещала Ингрид, прибыла в Орлиное гнездо на следующий день. Она выглядела намного старше всех нас. Лицо с приятной улыбкой в россыпи морщинок, но главная особенность — это глаза. Светло-голубые, лучистые и светящиеся внутренней добротой. Мое сердце Иршана покорила мгновенно. Всем своим видом она напоминала добрую старушку, готовую одарить светом и любовью каждого, кто встречался на ее пути. Одета была служительница Заступницы в домотканую одежду, только если на Ингрид из такой ткани были рубашка и штаны простого кроя, то на целительнице — длинное платье, у ворота, подола и по краям рукавов расшитое знаками богини. Они угадывались сразу же — простые, понятные и привычные с детства. Я уловила эмоциональный фон женщины и сразу полностью расположилась к ней.
— Какой строгий дракон! — улыбаясь, произнесла Иршана, стараясь показать, что нисколько не испугалась и не обиделась на сдержанный прием Дрегаса.
— Это мой муж — Дрегас, — представила Ингрид дракона. — А это наша гостья Кетрин.
— Котенок, да ты светишься вся… драконьей магией, — произнесла довольная целительница, потирая руки. — Ты смотри-ка, не побоялся ваш дракон столько сил отдать девочке.
Ингрид вопросительно посмотрела в глаза своему мужу. Я же в недоумении уставилась на хмурившегося мужчину. Что еще за новости? При чем здесь драконья магия?
— Дрегас, как ты мог? — Губы Ингрид дрогнули, будто она с трудом сдерживалась от более резкого высказывания.
— Не ругай его, милая, — мягко произнесла вместо дракона Иршана. — Твой муж хотел лишь добра. Мне вот очень интересно, что у вас получилось. Кетрин, ты позволишь себя осмотреть? — обратилась уже ко мне Иршана.
Я испросила молчаливого согласия у Ингрид и Дрегаса. Ведь это не моя тайна, а вслух выразить сомнения не могла. В ответ получила одобрение от подруги. А вот дракону очень не понравилось, что целительница понимает гораздо больше, чем ей собирались сообщить.
— Конечно, — переведя взгляд на Иршану, наконец-то ответила я.
— Вот и славно! — радостно отозвалась она и взяла меня за руку, увлекая за собой.
Иршана быстрыми шагами направилась к краю каменистой площадки, примерно туда, где меня остановила богиня Судьбы во время ливня, усадила на узкую скамейку и примостилась на овальным камне напротив меня.
— Ну что ж, моя хорошая, посмотрим твое самочувствие, — ласково проговорила целительница, а с ее губ, окруженных мелкими морщинками, так и не сходила добродушная улыбка.
Невольно поежилась, но затем поймала взгляд Ингрид, которая, привлекая к себе внимание, помахала рукой, и успокоилась. Ведь подруга хочет носимого мной ребенка, и Иршане она доверяет, так что вроде мне бояться нечего. Но Бездна, как же было страшно! Наверное, это близость пропасти на меня так действовала, заставляя нервничать без повода.
Иршана тем временем тряхнула в стороны руками, потрясла кистями и, воздев их строго вверх, забормотала едва слышно молитву. Некоторые слова я разобрала, это был обычный призыв к Заступнице, что шепчут в святилищах ее приверженцы над больными. После этого я совершенно успокоилась, понимая, что в происходящем нет ничего необычного.
Рассказывать посторонней женщине чужие тайны не собиралась, была уверена, что сейчас целительница проведет обычную диагностику и подтвердит, что мой организм здоров. Не думала, что она в состоянии увидеть только что зародившуюся жизнь.
Как только я успокоилась, на меня хлынул голубой свет. От неожиданности вздрогнула, а сердце бешено застучало, от испуга прижала руки к груди, стараясь вернуть себе спокойствие. Быстро настроилась на Иршану, но та излучала абсолютное спокойствие.
— А дракон-то прав оказался, — неожиданно хмыкнула целительница, — ты с противозачаточными заклинаниями вон как перебрала, все в узел связалось. Даже я попыхтела бы над тобой, а мужик терпеть не стал, напрямую магией пробил.
— Вы хотите сказать, что я выдержала магию драконов? — удивилась я, зная, что обычному человеку это не под силу.
— Почему бы и нет? — весело отозвалась Иршана. — Твоя проблема была только в этих ограничивающих побрякушках, что ты навешала на себя, но с ними твой дракон справился.
— Но ведь даже маг не выдержит магии драконов, — озадачилась я.
— Так ты и не маг, — улыбнулась Иршана.
— Мой отец маг, правда, слабый. А мать вообще простая человеческая женщина, — пролепетала оправдания, не соображая, к чему клонит целительница.
— Мать у тебя точно не обычная, поверь мне, детка, — сообщила довольная Иршана.
— Не понимаю, а кто она тогда? — недоуменно спросила я.
— Об этом твоя мать пусть сама тебе расскажет. — Целительница положила руку на мои пальцы.
— А-а-а… — протянула я, не зная, как спросить у нее про ребенка.
— Родишь, помяни мое слово. А остальное все, как обычно: не рисковать, беречься, кушать полезную пищу, — закончила осмотр странная женщина с лучащимися глазами.
— А Ингрид, она так и не сможет родить? — успела остановить поднимающуюся с неудобного камня целительницу.
— Ох, милая, на все воля Заступницы. Слишком уж тот чародей над ней постарался, — печально вздохнула Иршана. — Пусть молится и надеется.
Привычно кивнула в ответ, получив стандартный ответ от приверженки богини Заступницы, которым обычно напутствовали в храме страждущих прихожан.
— На тебя, дракон, даже смотреть не буду, вон какой мужик здоровый, прямо любуйся, одним словом, — восхищенно прицокнула языком Иршана. — Хороший у тебя муж, голубушка, бережный, — последние слова целительница адресовала уже Ингрид. — Что ж, буду молиться Заступнице, чтобы присматривала за здоровьем вашим. Вот вам амулет. — Иршана протянула Дрегасу простую деревянную палочку. — Если что срочное, сожги в пламени, твое тоже подойдет, если рядом открытого огня не найдешь. А так сама к вам через два месяца прибуду.
Шустрая старушка со всеми тепло попрощалась, с покряхтыванием залезла на смирную кобылку и отбыла из Орлиного гнезда. Я проводила ее фигурку задумчивым взглядом. Вроде бы видела целительницу впервые в жизни, а только вот стала она почти как родная.
Ингрид прижималась всем телом к мужу и провожала целительницу доброй улыбкой. Вроде бы женщина пожилая, а прибыла, наговорила всего и много, в основном хорошего, оставила тепло в душе и устремилась в обратный путь, никому не навязываясь, не ожидая слов благодарности, будто так и надо.
— Надо было ее накормить перед дорогой, — задумчиво произнесла я, первой нарушая тишину.
— Хотела бы, сама сказала, — отозвалась Ингрид. — Кетрин, да ты никак проголодалась, — спохватилась она.
— Есть немного, — смутилась я.
— Тогда приступаем к завтраку! — воодушевилась Ингрид. — Сейчас накрою на открытой террасе.
Она поспешила на кухню, оставив меня и своего мужа.
— Спасибо тебе, Кет, — тепло и с какой-то нежностью неожиданно проговорил Дрегас, — за Ингрид.
— Я-то тут при чем? Это вон Иршану благодарить надо было, — кивнула, указывая на дорогу, где уже скрылась целительница на пегой кобылке.
— Ты подарила надежду Ингрид. Это дорогого стоит. Спасибо тебе, — еще раз повторил Дрегас, с благодарностью глядя мне прямо в глаза.
Теперь взглядов мы не отводили. Нас связывают странные отношения, но очень добрые и нежные.
— Буду только рада помочь, — отозвалась я наконец после долгой паузы, за время которой прислушивалась к чувствам мужчины. Чистым и очень искренним. Дракон действительно был мне благодарен так же, как и сама Ингрид.

С тех пор время потекло размеренно. Наш покой раз в неделю нарушал обоз с продовольствием, а больше никто из знакомых не посещал. Разговоры стали спокойными, беседы текли неспешно, все страсти улеглись.
Лишь однажды я не выдержала и спросила напрямую, почему Ингрид сразу не сказала, кто ее муж.
— Побоялась, что ты откажешься, — честно ответила мне она. — Я же понимаю, что с императором не у всех духу хватит войти в близкий круг общения. А ты держалась молодцом. Как вспомню, что ты Дрегаса Мужественного назвала бычком на заклание, до сих пор давлюсь от смеха. Это надо же было так его припечатать!
— А мне стыдно, — призналась я, покрываясь густым румянцем.
— Правильно ты все сказала, так что не переживай, — поспешила успокоить Ингрид. — А вообще мы тогда за него оборотисто взялись. Еще и Дирк вовремя со своими претензиями на тебя появился.
Бездна, Дирк!
За последнее время от него ничего не было слышно. По непонятному мне молчаливому соглашению о младшем брате и его предполагаемой свадьбе Дрегас и Ингрид никогда не говорили. Император каждый день работал в своем кабинете, разбирая, как я теперь поняла, государственные бумаги, часто связывался по кристаллам связи с подчиненными. Однажды даже улетал в столицу, оставив нас одних в Орлином гнезде, но через несколько часов вернулся.
У нас установились теплые отношения. Дрегас продолжал баловать свою жену, каждое утро приносил ей огромные букеты цветов. Я же смотрела на заставленное розами окно и по-хорошему завидовала такому женскому счастью, надеясь, что и у меня тоже когда-нибудь будет нечто подобное. Ко мне супруги относились тепло, заботились, ухаживали, стараясь угадать малейшее желание.
Очень скоро изменения в организме подтвердили долгожданную новость. Все втроем радовались и замирали в ожидании. Наши трапезы проходили в хорошую погоду на открытой террасе, где шелест волн часто прерывал неспешную беседу, а в непогоду мы усаживались в столовой, где разожженный камин приятно согревал прохладную комнату, вырубленную в монолитной скале.
В один из таких неспешных дней, когда мы блаженно растянулись в плетеных креслах, я потягивала теплое какао, Ингрид что-то читала, а Дрегас с задумчивым видом просматривал бумаги, на горизонте показалась темная точка. Сердце тревожно дрогнуло, предвещая перемены. Разумеется, никто не ожидал, что нас не станут беспокоить весь срок беременности, но в то же время я уже привыкла к тишине и покою нашей небольшой компании.
— Кто-то летит, — обратила я внимание присутствующих на приближающегося гостя.
— Хм, что могло случиться, заставив Дирка так срочно здесь объявиться? Мы же с ним буквально вчера по связи разговаривали, — задумчиво посмотрел вдаль Дрегас, опознав в еще неясном силуэте младшего брата. Я с такого расстояния утверждать не стала бы о личности гостя, но у дракона зрение гораздо лучше.
— Желаю всем здравствовать, — еще почти драконьим голосом рыкнул Дирк, принимая человеческий облик.
От взмаха его крыльев на подлете резко взметнулись полы одежды у всех троих, пришлось придерживать юбки и соломенные шляпы.
— Желаю здравствовать, — отозвались мы почти хором.
— Что-то случилось? — спросил Дрегас.
— Да! — резко бросил молодой дракон и плюхнулся в плетеное кресло, стоящее чуть в стороне. Но дракона такое положение не устроило, он передвинулся ближе к нам и лишь после этого сообщил о цели своего визита: — Старейшины поднимаются в Орлиное гнездо.
Его новость потрясла всех нас. Мы замерли от неожиданности. Дрегас нахмурился, Ингрид нервно сжала пальцы, от нее начали расползаться волны страха и отчаяния. Я замерла в ожидании дальнейших известий.
— С какой целью? — хмуро спросил Дрегас, устремив свой взгляд на младшего брата. — Мне никто не сообщал о срочных делах старейшин рода.
— Боюсь, стало известно о состоянии Ингрид, — тяжело выдавил из себя Дирк, — с ними поднимается Торонт.
— Бездна! — подскочила с места Ингрид.
— Дорогая, еще ничего не известно, не нужно делать поспешных заключений, — поторопился успокоить супругу Дрегас.
— Когда они окажутся здесь, уже будет поздно, — нервно отозвалась обеспокоенная женщина.
— Ингрид, мне жаль… — начал было молодой дракон.
— Дирк, утешать будешь потом, сейчас необходимо что-то срочно придумать, — оборвал его старший брат.
Я лихорадочно соображала. Получается, что мы не успели либо кто-то рассказал старейшинам о бесплодии Ингрид, либо просто высказал такое предположение как версию, и те решили ее проверить. Бездна! Ведь теперь они узнают о том, что Ингрид не может родить наследника, и тогда наш план рухнет, едва начав претворяться в жизнь. Деньги у меня есть, чтобы вырастить ребенка самой, думаю, тут и Дрегас не оставит родную кровь, пусть и рожденную вне брака, просто не буду сообщать малышу об отце, и все. Но что делать с Ингрид? Ведь если ей предстоит развод, долго вдали от любимого она не проживет.
Я переводила растерянный взгляд с одного участника нашей беседы на другого в ожидании хоть какого-то решения.
— Лично я не представляю, что можно сделать, — развел в стороны руками Дирк.
Молодой дракон все это время старался не встречаться со мной взглядом, а я настолько переживала за подругу, что не сводила взгляда с Ингрид.
— Бездна, — тихо прошептала я, видя все перспективы такого визита.
— Кетрин, тебе нельзя волноваться, — по привычке сказала мне Ингрид, погруженная в собственные думы.
— Вот именно! — весомо и с каким-то намеком произнес Дрегас и внимательно посмотрел сначала на жену, а потом на меня.
— Что? — подскочила я со своего кресла в волнении.
— Милая, ты не беременна, но Кетрин как раз наоборот, — все с той же интонацией сказал дракон.
— Что наоборот? — спросил Дирк и медленно повернулся ко мне.
— Дрегас! Дирк! — воскликнула взволнованная Ингрид, пытаясь призвать одного к молчанию, а второго остановить в расспросах, но у нее не очень получилось.
— Кетрин беременна? От тебя?! — Голос нарастал рыком.
— Дирк, не вмешивайся, — спокойно посоветовал ему старший брат. — Тебя это не касается.
— Еще как касается! — воскликнул негодующе молодой дракон. — Что вы здесь творите? А я еще считал тебя, брат, порядочным!
— Дирк, я тебе все объясню позже, а сейчас надо срочно действовать! — рявкнул на него Дрегас.
Властный и непререкаемый тон заставил замолчать возмущенного дракона и переключиться на другую тему.
— Старейшины поднимаются с целителями, а это означает только одно: они хотят проверить состояние здоровья Ингрид. О том, что им известно о бесплодии, пока остается под сомнением. Мы можем представить им Кетрин под видом Ингрид. Получится даже удачно — будто официальное объявление об ожидании наследника империи, — спокойно, но очень строго сказал Дрегас.
Чем дальше он говорил, тем хуже мне становилось.
— Как это — меня? Как это — под видом Ингрид? — Я задохнулась от волнения и негодования.
Одно дело тихо и мирно выносить ребенка в Орлином гнезде, где нет посторонних, кроме еженедельных визитов обоза с провиантом, и совсем другое — обманывать старейшин рода Изумрудных драконов. За такое нас не только по головке не погладят, но и наподдают по мягкому месту так, что буду не рада своему вознаграждению.
— Кетрин, тебе вредно волноваться, — разом прикрикнули на меня супруги, Дирк же внимательным взглядом ощупывал мою фигуру.
— Действительно беременная и пахнешь по-другому, — недовольным тоном сделал он вывод.
— Дирк, я тебе уже давно советовал оставить Кетрин в покое! — одернул нахального брата Дрегас, но тот не унимался.
— Интересно ты тут, брат, устроился, а еще мне рассказываешь, как правильно жить. — Откинувшись на спинку кресла, Дирк одарил недовольным взглядом Дрегаса, абсолютно не испытывая никакого почтения.
— Прекратили оба! — прикрикнула на начавших вновь ссориться братьев Ингрид. — Сейчас время дорого. Дирк, нужно постараться, чтобы Кетрин выглядела как я, все разговоры будут потом.
— Дирк, нужна будет твоя помощь, — присоединился и Дрегас.
Впрочем, Дирк тоже поддался примеру и, видимо, решил отложить на потом все выяснения отношений. Осталась перепуганной только я, но мой взволнованный вид лишь поторопил всех присутствующих.

Драконы поставили нас с Ингрид рядышком, запретив двигаться, и окутали магией, создавая вокруг кокон, не прикасавшийся к нам. Сквозь пелену было сложно что-то рассмотреть, но я наблюдала за всеми движениями мужчин. Действовали они слаженно, и было ощущение, что они знали, что делают.
— Отлично получилось, — наконец раздался довольный голос Дрегаса. — Ингрид, можешь полюбоваться на себя со стороны.
Я развернулась к подруге и с тревогой посмотрела в ее глаза. Она оценивающим взглядом прошлась по моему облику, хмыкнула, но одобрила.
— Очень похоже! Теперь, Кетрин, ты — это я. Старейшины не посмеют до тебя дотронуться, тот же Торонт без лишней надобности свою магию не выпускает. Но как только мы сообщим, что жена императора ожидает наследника, осмотр будет обязательным. Не пугайся, — успокаивала меня, взволнованную пуще прежнего. — Торонт посмотрит на тебя магически. Помнишь, как это сделала Иршана?
В ответ кинула, восстанавливая утраченное спокойствие. Что ж, так можно, если только магия меня коснется, а дальше буду просто молчать. Ингрид стала давать указания, как вести себя, что говорить и как отвечать. Дрегас, внимательно следивший за реакциями Ингрид номер два, с каждым словом становился все более хмурым.
— Не пойдет! — наконец заявил дракон. — Кетрин никого из старейшин не знает в лицо, как к кому обращаться — тоже не знает. Сделаем по-другому. Мы их все вместе встретим, и почти сразу Кетрин скажется больной и удалится в нашу спальню. Я после ее ухода сообщу об ожидании наследника, а чуть позже Торонт подтвердит мои слова, осмотрев Кетрин вдали от всех. Мне бы не хотелось так сильно рисковать.
— Дрегас, в какие игры ты здесь играешь? О каком наследнике идет речь? — не утерпел и вклинился в наш разговор молодой дракон.
— Дирк, обещаю, что после этого визита я подробно тебе все расскажу, а сейчас, будь добр, не влезай с вопросами, на которые сложно ответить сразу, а помогай, — рыкнул ему старший брат, и на этом всяческие споры прекратились. Пока.
Сигнальные рожки оповестили нас заранее о приходе незваных гостей. Я нервно стиснула руки у груди, почти в точности повторив жест Ингрид. Мы столько времени провели вместе, что иногда ловила себя на копировании жестов, подражая аристократическим манерам подруги. Дрегас внешне оставался спокоен, но его отрывистые фразы показывали, насколько он обеспокоен таким неожиданным визитом. Ингрид попрощалась с нами, пожелала удачи и скрылась в моей комнате.
— Дирк, старайся быть все время рядом с Кет… с Ингрид, — отдал короткий приказ Дрегас.
Младший брат послушно подошел ко мне, окинул еще одним внимательным взглядом, а после низко наклонился и тихо прошептал:
— У тебя запах изменился, что в твоем положении естественно, потому старейшины не смогут утверждать, что ты не Ингрид. Но все же, если возникнут какие-то затруднения, сгибайся пополам и висни на мне, я не уроню, но смогу увести из-под пристального наблюдения.
— Спасибо! — с благодарностью заглянула в темные глаза молодого дракона.
— Я это для брата и Ингрид делаю, — охладил мой пыл Дирк.
Все правильно, он мне ничем не обязан и сейчас помогает родному брату, ожидая в дальнейшем объяснений. Вздохнула и выпрямила спину; что бы ни случилось, но гостей надо встретить достойно, а потом уже сбегать от пристального внимания к моей скромной персоне.
— Все равно спасибо, господин Дирк, — сказала молодому дракону.
— Бездна! — неожиданно дернулся Дрегас, услышав мои слова. — Забудь о таких словах! Обо всех этих «господин Дрегас», «господин Дирк». Сейчас называешь нас только по имени. Кстати, Торонта тоже.
Сделала себе зарубку в памяти, что теперь обращаться к братьям нужно только по именам. Мне бы еще узнать, как выглядит этот целитель, чтобы не промахнуться.
— Внимательно следи за мной, кого и как я называю, — поняв мои затруднения, пояснил Дрегас. — А вообще скажешь обычное приветствие и уйдешь в нашу комнату. Ты все поняла, Ингрид?
— Да, любимый, — постаралась как можно нежнее улыбнуться императору.

ГЛАВА 17

Поднимающихся по узкой горной дороге всадников можно было хорошо рассмотреть, когда они выезжали из-за поворота. Я от волнения сжимала в руках батистовый платочек, который мне сунул в какое-то мгновение Дрегас. Вот император, в отличие от меня, держался спокойно. Понимаю, что между нами разница огромная, словно та самая пропасть, что распахнула свои объятия рядом с Орлиным гнездом. Дракон — император, встречает старейшин своего рода, но все же по статусу находится выше их, а я всего лишь одинокая девушка с сомнительным прошлым. Да, нас связывают определенные обстоятельства и обязательства, но не жена я ему, не жена. Уверенность вселяло только одно: Дрегас меня в обиду не даст, будет защищать своего ребенка даже в том случае, если обман раскроется. Сознание этого придавало силы устоять на месте рядом с братьями, а не сбежать без оглядки в дом и скрыться в одной из комнат. Почему-то с началом беременности все чаще вела себя как слабая, ни на что не способная девица. Может быть, потому, что супруги окружили такой заботой, что я расслабилась и почувствовала себя, как в детстве. Безопасно, счастливо, купающейся в чувстве абсолютной благожелательности, когда меня холили и лелеяли, потакая малейшим прихотям, хотя сладким на ночь не позволяли объедаться так же, как в детстве.
Сейчас же от Дрегаса веяло уверенностью, он был полностью убежден, что эта встреча пойдет нам только на пользу. Все, как он сказал — официально объявят о беременности Ингрид. Младший брат, наоборот, волновался. Дирк стоял по другую сторону от императора, и от него исходили неуверенность и беспокойство, а еще его очень сильно волновало само по себе мое присутствие. Я это чувствовала, поэтому сама нервничала еще сильнее. Казалось, что молодой дракон очень хочет развернуть меня к себе лицом и задать кучу вопросов, но он сдерживал себя изо всех сил, понимая, что сейчас не место и не время. Дирк скрестил руки на груди и старался выглядеть таким же хладнокровным, как и его старший брат.
— Ингрид, дорогая, подойди ко мне поближе, будем встречать нежданных гостей, — протянув руку, Дрегас перехватил мою ладонь и положил на свой согнутый локоть.
При этом он постарался, чтобы оказалась как можно ближе к нему и на небольшом расстоянии от Дирка. Бросила на младшего брата беглый взгляд и уловила неудовольствие от этого маневра императора, но вслух он не произнес ни слова.
Процессия оказалась невелика, всего-то семь всадников, но издалека стали заметны их богато расшитые костюмы. Одеты со вкусом, статные, подтянутые. И это старейшины? Я бы их скорее приняла за молодых гвардейцев, выехавших в отпуск или отправившихся по своим личным делам и лишь на время снявших армейскую форму. Широкополые шляпы скрывали лица, так что выражения не разобрать, только уверенность сквозила в каждом жесте наших гостей. Лошади, послушные воле своих наездников, прибавили шагу на расширившейся прямой дороге уже непосредственно перед Орлиным гнездом.
Среди роскошных одежд мелькнул балахон целителя. А я еще беспокоилась, что перепутаю господина Торонта с кем-то другим! Действительно, с перепуга совсем уж перестала нормально рассуждать. В прошлый его визит я скрывалась в соседней комнате и не показывалась ему на глаза, только Дирк видел меня в тот раз. Перевела обеспокоенный взгляд на молодого дракона. Дирк растянул губы в пренебрежительной усмешке, встречая гостей, выпрямил и без того прямую спину, демонстрируя своим видом, что приехавшие гости его нисколько не беспокоят. Император прижимал мою руку к себе, стараясь придать мне уверенности.
— Желаю здравствовать! — первыми поздоровались прибывшие путники.
— Рад видеть вас в своем доме, господа, — вежливо отозвался Дрегас.
Старейшины спешились, продемонстрировав природную ловкость. Возможно, я была перепугана таким визитом или вообразила много лишнего, но мне показалось, что передо мной хищники в образе людей. Однако лошади рядом со своими всадниками вели себя спокойно, поэтому отбросила эту мысль. Надо брать себя в руки: пусть они драконы, но все же мужчины, а я женщина, да не просто девушка из заведения мадам, а в образе императрицы. Ингрид точно никогда не показала бы своего страха перед родом своего супруга, ведь уже сколько лет они вместе, она прекрасно знает все недостатки и слабые места драконов, так что надо держать лицо.
— Ингрид, ты восхитительно выглядишь! — поторопился к нашей паре мужчина в одежде целителя.
— Я себя и чувствую отлично, — постаралась улыбнуться в ответ.
— Прекрасно! Просто замечательно! Значит, ты продолжаешь принимать ту микстуру, что я прописал для успокоения расстроенных нервов? — внимательно заглянул в мои глаза Торонт.
Микстуру? Ингрид ничего такого не говорила и ни разу не просила ей ничего подобного принести или подать. Так это проверка? Или подруга решила махнуть рукой на лечение, потому что на самом деле вовсе не болела?
— Торонт, у тебя еще будет время подробно расспросить Ингрид обо всем, — поняв мое затруднение, вмешался Дрегас, — проходи в дом.
— Лорд Дрегас, а где ваши слуги? Кто позаботится о наших лошадях? — раздался громкий и недовольный голос одного из драконов, прокатившийся рокотом над нами.
— Мы здесь вдвоем с Ингрид и гостей не ждали, поэтому всех слуг отпустили. Так что о своих лошадях вам придется позаботиться самому, лорд Ротас, — вежливо отозвался Дрегас, при этом я заметила, как дрогнул уголок его губ, когда он добавил: — Надеюсь, вы не забыли, как это делается?
Ответа я не услышала, помешал гул голосов старейшин, которые начали оживленно переговариваться между собой. Обсуждали отсутствие слуг и необходимость самим обслуживать себя. Трое из них быстро привязали лошадей и подошли к нам. Драконы вежливо поклонились мне, пожали руку императору и обменялись короткими приветствиями.
— Прошу в дом, — пригласил Дрегас и направился первым, указывая дорогу.
«Наш муж» все так же вел меня под руку. Постепенно волнение от встречи улеглось. Драконы выглядели ничем не примечательными мужчинами, только вертикальные зрачки и высокий рост, в отличие от обычных людей, выдавали их принадлежность к перворожденным.
— Итак, чем обязан появлению столь высокого собрания в моем скромном жилище? — спросил Дрегас после того, как все расселись в гостиной и взяли в руки глиняные кубки с темным вином.
Мне тоже предложили, но Дрегас мягко отвел руку старейшины, никак не прокомментировав свое действие. Это вызвало недоумение у некоторых, понимающую улыбку у остальных и одобрительный кивок у целителя. Вот личность последнего меня особенно интересовала.
Этот мужчина — чистокровный человек, сильный маг, ступивший на очень ответственный путь под покровительством богини Заступницы. Именно ее атрибуты ярко выделялись на темно-синей мантии. Символы богини были вплетены еще во время тканья полотна. Даже представить трудно, во сколько такая работа на заказ могла обойтись владельцу, но эффект, производимый тканью при преломлении света на изгибах, стоил того. Создавалось впечатление, будто лик богини мелькал в складках мантии. Приходилось себе напоминать, что это мастерство ткача, изготовившего полотно, а не благословение Заступницы.
Отчего-то вспомнился образ Иршаны в светлых домотканых одеждах, где о ее приверженности богине говорили лучистые голубые глаза, а не яркие побрякушки, позвякивавшие при каждом движении. Надо сказать, Торонт был мужчиной видным, на первый взгляд, примерно ровесник Дрегаса, лет сорока — сорока пяти. Правда, в отличие от дракона, с довольно длинными, темно-каштановыми локонами, но ровно настолько, чтобы смотрелись эффектно, но не мешали работе с больными. В общем, впечатление от целителя было двоякое, с одной стороны, он честен, открыт, радушен и транслирует любовь и умиротворение, присущие всем приверженцам богини Заступницы, но с другой — эта его показушность, демонстрация своей значимости, которые сквозили в каждой продуманной мелочи его облика, раздражали меня.
Перевела задумчивый взгляд на Дрегаса в ожидании реакции на близкого друга, о котором слышала только хорошее до сегодняшнего момента. Император чувствовал только признательность и явное расположение, Дирк спокойно относился ко всей ситуации, но у меня не получалось отследить точнее его чувства к целителю. Вполне допускаю, что персона Торонта его вообще не занимала, но вот ко мне он испытывал нечто странное: какая-то смесь из бурлящих эмоций, которые читались лишь в тот момент, когда он переводил взгляд непосредственно на меня.
В общем разговоре очень сложно понять, что чувствует тот или иной субъект, и я ловила лишь общий фон и направленность эмоций драконов в это время. Я не развивала свой дар, поэтому настраиваться полностью на кого-то конкретного у меня не получалось, а ведь при этом еще необходимо следить за словами и отвечать на реплики. Бездна, как все сложно! Но по какой-то причине казалось очень важно сейчас знать эмоции прибывших гостей.
Заботилась о будущем своего ребенка? О своей судьбе? О Дирке? При чем тут этот драный… то есть молодой дракон?
Кажется, я очень переживала за Ингрид в первую очередь, за Дрегаса и ребенка. Важно было знать, как сложится судьба всех троих, ставших такими близкими людей. Каким-то образом они стали для меня родными. Ни разу с тех пор, как в Орлином гнезде побывала Иршана, у меня не возникло сомнений, что мы одна семья. Подруга и дракон ждали ребенка, вынашиваемого мной, как родного и как надежду не только сохранения их брака, но и практически самой жизни. Они любили меня искренне, без оговорок. Хотя и разное было это чувство у моих друзей. Дракон чувствовал в моем чреве свое дитя, и в нем проснулся инстинкт, Ингрид привязалась ко мне, как к сестре, передавая мне любовь и привязанность. Я же разрывалась между своими чувствами.
Во мне зародилась новая жизнь, и это была хорошая сделка. Мне удалось перешагнуть через личную привязанность к дракону, сохранить себя, не потерять голову, но я уже любила ребенка, живущего во мне. Деньги были предложены немалые, и я согласилась зачать, выносить и отдать…
Но как? Как я буду жить после того, как отдам часть себя? Пусть для ребенка это и самая замечательная семья в мире. Любящая, заботливая. Мой разум кричал: «Они дадут твоему ребенку то, что ты никогда не сможешь!» — а вот сердце уже любило тот маленький комочек жизни, что развивался во мне. И что из того, что за него заплатили? Он мой, родной и уже такой любимый!
— Леди Ингрид, вы все время молчите, — вдруг ворвался в мои размышления мужской голос.
Медленно выныривая из собственных мыслей, где я запуталась окончательно, посмотрела тяжелым взглядом на говорившего дракона. От него веяло пренебрежением и даже какой-то гадливостью, что заставило меня передернуть плечами. А ведь на вид интересный мужчина, блондин, даже без проблесков седины — о том, что такое увядание кожи и морщины, узнает еще не скоро. Старейшина рода. Сколько же ему лет? Вопрос несущественный, потому что эти эмоции направлены лично на меня, хотя выражение лица при этом весьма приветливое.
Ошарашенно посмотрела на остальных. Драконы смотрели на меня — считай, на Ингрид — как на тлю под ногами, при этом демонстрируя в жестах и выражениях лиц заинтересованность. «Неужели прознали уже о том, что моя бедная подруга бесплодна?» — мелькнула первая мысль, и я сделала глубокий вдох, стараясь отвести от себя и ребенка такое негативное отношение в сторону. Не годятся беременной женщине и ее еще не родившемуся дитя транслируемые эмоции.
— Знаете, как-то не очень хорошо себя чувствую, — медленно произнесла я, делая глубокие вдохи, — винный запах раздражает. Простите! — подскочила со своего места рядом с Дрегасом и устремилась на выход из гостиной.
Краем глаза заметила удивленные лица драконов, но это уже было не важно. Главное я поняла: эти надутые аристократы ненавидели Ингрид, желали ей всяческих неприятностей. Страшно даже представить, на какие поступки могла их толкнуть такая неприязнь.
Демонстративно прижала платок ко рту, стараясь скрыть свою реакцию на их эмоции. Дирк быстро поднялся со своего места и отправился следом за мной со словами:
— Ингрид, я помогу!
— Что это с Ингрид? — послышался из-за полузакрытой двери вопрос одного из гостей.
— Что ж, — медленно произнес Дрегас в ответ, — мы не хотели пока никому об этом говорить, но раз уж вы приехали…
— Что случилось? — встревожился не на шутку Торонт.
— Ингрид беременна. Наследника ждем в положенный срок, — в полной тишине послышался голос Дрегаса.
Дверь закрылась, и в коридоре больше ничего не было слышно.
— Ты как? — с тревогой спросил меня Дирк.
— Они ужасны, — искренне ответила я.
— Не настолько. Законы рода их испортили, — отмахнулся дракон от моих слов, затем поймал мой полный ужаса взгляд и объяснил: — Каждый по отдельности вполне нормальный, но, собравшись вместе и провозглашая законы рода, они стараются выставить себя высокомернее, чем есть на самом деле. Ты бы видела, что пришлось пережить, когда состоялся разговор о ледяной леди в качестве моей жены.
— И как прошло? — заинтересованно спросила я.
Ответом мне был такой взгляд и волна ненависти, что расспросить в подробностях не решилась.
— Теперь ложишься в кровать и закрываешь глазки, — необычайно нежным, но требовательным голосом произнес Дирк, будто с больной разговаривал.
На что не замедлила возмущенно фыркнуть, но тут дракон замер на мгновение, обратившись в слух, и приложил указательный палец к губам, призывая к тишине. Он насторожился, словно к чему-то прислушивался. Я завороженно уставилась на него, но в тот же миг заметила возмущенный взгляд, потому что замерла и прекратила укладываться в огромную хозяйскую кровать. Стук в дверь заставил поспешно натянуть плотное расшитое покрывало до самого подбородка.
— Входи, Торонт, — спокойно произнес Дирк, убедившись, что я в постели выгляжу вполне пристойно.
Изображать из себя больную, как Ингрид, не получалось. Щеки пылали от полученного адреналина, а сверкающие глаза пришлось прикрыть, дабы не выдать свои истинные чувства.
Как же Дрегас оказался прав, даже удивительно! Все произошло, как он и предсказывал. Его друг не замедлил пройти ко мне, едва стала известна новость о моей беременности. А ведь я просто хотела выносить этого ребенка для несчастной бездетной пары. Помочь им. При этом я совершенно не думала, что могу угодить в интриги императорского двора, где сам Дрегас с супругой — лишь пешки в общей игре старейшин рода Изумрудных драконов.
— Ингрид! — Дверь дрогнула под напором целителя.
Создавалось впечатление, что маг буквально ворвался в спальню хозяев дома, а не вежливо вошел. Быть может, это его бурлящие эмоции создали такой эффект, потому что внешне все выглядело вполне пристойно, и массивная дверь спокойно отворилась и закрылась за ним, не издав громких звуков. Однако я почувствовала надвигающийся эмоциональный ураган. «Кажется, всему женскому заговору пришел конец», — обреченно подумала я, пристально следя за каждым движением целителя.
Буря, тайфун — это самое малое, как я могла охарактеризовать то состояние, в котором находился Торонт. Было ощущение, что он готов препарировать меня, как подопытного кролика, чтобы разобрать на составные части и ответить на один-единственный вопрос, буквально светившийся на челе мужчины: «Как это возможно?»
Я помнила рассказ о последней неудачной беременности Ингрид, о том вердикте, что вынес именно этот целитель, поэтому понимала состояние Торонта. Но что-то во всем этом вихре эмоций мне не нравилось. Нечто, что неясно проскальзывало во всех его мыслях и движениях. «Что это?» — озадачилась я основательно.
— Ты уверена в том, что носишь ребенка? — строго, почти по-отечески начал расспрашивать меня Торонт.
— Угу, — негромко произнесла из-под покрывала я.
— Но ведь это невозможно! — вскричал Торонт, уже не сдерживаясь.
— Угу, — послушно отозвалась снова. А что еще могу сказать? — Наверное, богиня Заступница решила мне помочь, — вытолкнула слова из пересохшего горла.
— Не мели чепухи, — отмахнулся Торонт.
Пусть тут поработала другая богиня, и вовсе не Заступница, а Судьба, но относиться к собственным словам как к чепухе я не позволю. Богиня тут постаралась!
Нахмурила в ответ брови и посмотрела на целителя сердитым взглядом. Я-то точно уверена в том, что мое состояние можно трактовать однозначно. Так что пусть этот разодетый в шелка вельможа придержит свой язык. Для меня не служило оправданием то, что он близкий друг семьи. Сейчас самые близкие — это Дрегас, Ингрид, я и ребенок, а вовсе не этот напыщенный целитель, с такой легкостью отмахивающийся от богини, покровительствующей ему.
Резкий взмах обеих рук, — и ко мне протянулся голубой луч, точно такой же, как тогда у Иршаны. А ведь получается, что Торонт в самом деле целитель, причем очень сильный маг. Я сквозь клубящуюся дымку заметила озадаченное выражение его лица. Он разглядывал меня, как… как беременную мерзкую жабу. Нет, лицо Торонта выражало обычную заинтересованность и озабоченность моим состоянием, но вот внутри у него все буквально переворачивалось из-за того, что ребенок, зародившийся во мне, существует! И его отец — дракон! В какой-то непостижимый миг я уловила образ, который транслировал Торонт, и это был маленький дракончик. Совсем крохотный, прошедший свой первый оборот, но вполне различимый. Мальчик. Драконы, чтоб вас с вашей магией! Даже здесь Дрегас сработал четко. Нужен был наследник — так пробил все мои оплаченные заклинания, зачал и даже пол ребенка выбрал. Мальчик!
Мои самые нежные чувства вызвали слезы на глазах. Мальчик.
Резким диссонансом пронзили чужие эмоции. Чьи?
Моргнула, стараясь вернуться в реальный мир, где существуют те, кто не рад жизни моего ребенка.
— Ингрид, тебе необходим полный покой, — тем временем вещал друг семьи. — Принимай эти капли, это поможет сохранить плод, чтобы все прошло нормально. Но честно, я не понимаю, как такое возможно?
При этих словах Торонт внутренне содрогнулся от омерзения. Неужели это его эмоции я поймала? Перевела взгляд на Дирка, но он с полным безразличием выслушивал наставления. Все в этой комнате дышало полнейшим притворством. Лица мужчин выражали заинтересованность и сочувствие, но это было весьма далеко от истины. Дракон лишь делал вид, что ему все это интересно, и мечтал, чтобы эта сцена поскорее закончилась, а Торонт заботливо подтыкал покрывало вокруг меня, делал вид, что утешает и поддерживает в моем сиюминутном недомогании, и сочувственно улыбался. На самом же деле мое состояние внушало ему омерзение. Даже представить страшно, насколько он считал беременность противоестественным состоянием.
Я не выдержала такого напряжения, и изрыгнула содержимое желудка на целителя. До меня донеслось лишь недовольное шипение обоих мужчин. Допустим, для Дирка это необычно, но ведь целителю не должно быть в новинку такое состояние больных? Я внимательно посмотрела на его лицо. В его глазах полыхала неприкрытая ненависть и брезгливость.
«Это не может быть правдой! — кричал мой рассудок. — Целитель, пользующий людей, не может ощущать брезгливость к своим пациентам. Тогда что это? Откуда такая неприкрытая ненависть?»
— Ингрид, вот тебе еще один рецепт отвара, чтобы тебя больше не беспокоили такие проявления, — тем временем бормотал Торонт и быстро что-то строчил на листке бумаги.
— Может, воды? — заботливо спросил Дирк.
От него исходила волна беспокойства и заботы, приятно окутавшая меня со всех сторон, прекратив в какой-то момент все неприятные проявления. Надо сказать, что это было в первый раз, когда меня стошнило. За последнее время состояние было настолько стабильно счастливым, что никаких неприятных симптомов или проявлений моего интересного положения не было ни разу. А то, что это произошло при таких посторонних мужчинах, как Дирк и Торонт, вконец смутило и заставило покраснеть.
Я благодарно вцепилась в руку дракона, прижимая его прохладную кисть ко лбу. В это время целитель все подчищал с помощью своей магии, причем в первую очередь Торонт привел в порядок себя. Меня это обидно царапнуло, тем более что на губах еще ощущался привкус рвотных масс.
— Ингрид, позволь… у тебя еще здесь осталось, — заботливо произнес Дирк, вытирая мое испачканное лицо платком, который достал из кармана.
Я не знаю, что они пережили в прошлом и как сейчас — после такого — подруга отнеслась бы к Торонту, но я точно никаких теплых чувств к этому человеческому магу не испытывала. Мой вердикт был однозначным: он ненавидел меня, то есть Ингрид, и ребенка Дрегаса. И этот человек считался близким другом семьи?! Я была потрясена до глубины души и провожала целителя недоуменным взглядом до самых дверей.
— Я сообщу о твоем положении старейшинам, — вежливо произнес Торонт и вышел из спальни.
— Он не поздравил тебя с беременностью, — задумчиво произнес Дирк, сочувственно пожимая мою руку.
— О чем ты говоришь? — взвилась я в тот же миг. — Он ненавидит меня и ребенка, которого я ношу!
— Кетрин, он же не мог знать… — протянул Дирк и тут же осекся.
— Дошло? — прошипела я, глядя на младшего брата «нашего мужа» глазами Ингрид. — Он ненавидит ребенка Дрегаса.
— Этого просто не может быть! — задушенным шепотом произнес Дирк.
— Может! — припечатала я, сверля взглядом закрытую за неприятным визитером дверь.

ГЛАВА 18

Мы еще какое-то время прислушивались к тому, что происходило в доме, но Ингрид права — в хозяйской спальне абсолютно ничего не слышно. Дирк вышел из комнаты, плотно закрыл дверь и отгородил окружающий мир, погрузив в полный информационный вакуум. Тихо как… Это становилось невыносимым.
Бедная женщина, как она все это выдержала? Я с сочувствием и уважением подумала об Ингрид, и в тот же миг раздался ее тихий голос:
— Кетрин, с тобой все хорошо?
— Уже все в порядке, — поспешила ответить ей, — меня вытошнило на вашего друга Торонта.
— Ему не привыкать, — хихикнула в ответ она.
— Я бы так не сказала, — произнесла себе под нос я и крепко задумалась.
Реакция Торонта на беременность Ингрид мне не нравилась чрезвычайно. Я бросила внимательный взгляд на нее, но Ингрид лишь прислушивалась к тому, что происходило вне стен этой комнаты, в доме.
Я свернулась калачиком в кровати, понимая, что рано вылезать из-под покрывала. Надо дождаться, когда старейшины покинут Орлиное гнездо.
— Кетрин, пить? Может, кушать хочешь? — иногда спрашивала меня заботливая подруга.
В ответ я лишь мычала и глубже зарывалась в покрывало.
Говорить не хотелось, расстраивать Ингрид — тем более. Не представляю, что пришлось пережить Дрегасу под прицелом старейшин, которые услышали от Торонта подтверждение о беременности Ингрид, но отголоски недоумения и отчаянной решимости даже сюда докатились.
«Как же сильно он любит свою избранную», — восхитилась я и одновременно по-хорошему позавидовала.
Время тянулось томительно долго. Уже ближе к вечеру, когда солнце торопилось укрыться за каменными стенами гор, дверь в хозяйскую спальню тихо отворилась, и вошли драконы. Дрегас окинул нас обеспокоенным взглядом, убедился, что с нами все в порядке, и быстро подошел к кровати. Он протянул руку Ингрид, она поднялась и прижалась к мужу, а потом дракон подошел ко мне и погладил руку, лежащую поверх покрывала.
— Чем ты так перепугала Торонта, что мне с великим трудом удалось выставить целителя из Орлиного гнезда, отправив его вместе с остальными старейшинами? — мягко поинтересовался Дрегас.
— Меня стошнило на его красивую мантию, — проворчала недовольно в ответ я.
— Кетрин, ты, может быть, кушать хочешь? — заботливо поинтересовалась Ингрид.
— Нет, меня все время начинает мутить, когда вспоминаю господина Торонта, — замотала головой в ответ я.
— Брат, для меня две Ингрид — это слишком, хотя подозреваю, что тебе это, наоборот, больше по нраву, — ехидно заметил Дирк.
Мы недоуменно обернулись на молодого дракона. Он прав, с меня ведь еще не сняли морок. Дрегас несколькими движениями рук вернул мой прежний облик, и на лице Дирка появилась довольная улыбка.
— Брат, прекращай свои насмешки, — бросил тихо Дрегас в сторону Дирка.
— Я все еще жду объяснения этому маскараду, — демонстративно сложил руки на груди молодой дракон.
— Все-таки я принесу ужин в комнату, — направилась к дверям Ингрид.
Мужчины проводили ее взглядами, но возражать не стали.
— Я все еще жду, — напомнил Дирк.
— Это не моя идея, — помедлив, ответил Дрегас. — Ингрид придумала, вот пусть сама и расскажет.
— Тогда я лучше пойду помогу Ингрид, иначе, боюсь, не услышу эту увлекательную историю никогда, — проворчал недовольный дракон и вышел следом.
Дрегас сел в освободившееся кресло рядом с кроватью и перевел дух.
Трудно пришлось императору во время встречи со старейшинами рода! Я улавливала их эмоции, и хотя все мужчины выказывали только аристократичные манеры, но боюсь, их намерения все же были однозначными. Новость о беременности Ингрид наверняка спутала им все планы, поэтому аргументировать свои требования о разводе им стало особо нечем. Но в то же время тот факт, что Ингрид еще ни разу не удалось выносить ребенка, вселял в них надежду. Эти выводы очевидны, а потому могу себе представить, сколько пришлось пережить Дрегасу, защищавшему свой брак и будущего наследника.
— Господин Дрегас, сочувствую вам, — тихо сказала я.
— Ничего, Кетрин, — вздохнув, очнулся от своих тяжелых дум Дрегас. — Ингрид оказалась права во всем. Старейшины приехали для того, чтобы требовать нашего развода. Твоя беременность оказалась очень своевременной. Я благодарен тебе за то, что ты согласилась на предложение моей любимой жены.
С этими словами он наклонился ко мне и поцеловал в висок. Собственно, он просто прикоснулся губами туда, куда смог дотянуться. Ласка получилась по-отечески доброй и дружественной, только именно в этот момент распахнулась дверь, и первым вошел Дирк. Заметив нас в таком неоднозначном положении, дракон остановился и демонстративно вздернул брови.
— Не стой столбом. Проходи уже, — возмутилась за его спиной Ингрид.
— Я требую объяснений всему тому, что здесь происходит, — резко произнес Дирк и поставил огромный поднос на небольшой столик.
— А что здесь непонятного? — спокойно, с легкой усмешкой в голосе спросила подруга. — Кетрин беременна от Дрегаса. На мой взгляд, это очевидно, или ты не в состоянии сделать таких простых выводов?
— Что?! — рыкнул недовольно молодой дракон. — И ты так спокойно об этом говоришь?
— Разумеется. А чего мне волноваться? Беременность проходит хорошо, без осложнений, — продолжала Ингрид, быстро сервируя стол.
— Затворничество не пошло вам на пользу, — вынес вердикт Дирк с таким видом, будто подозревал нас в сумасшествии.
— А мне кажется, наоборот, — устроилась в дальнем плетеном кресле интриганка. — Свежий воздух, здоровое питание, никаких заговоров и постных мин аристократов во дворце.
— С последним я согласен, — протянул Дирк в ответ. — Но как ты можешь так спокойно говорить о беременности Кетрин?
— Потому что сама ее об этом просила, — проинформировала Ингрид опешившего молодого дракона, отпивая теплое какао из чашки.
Аромат напитка защекотал нос, и я почувствовала, как желудок начал робко напоминать о себе. Дрегас предпочел налить вина в глиняные кубки и один протянул брату.
— Дирк, успокойся. Все не так, как тебе кажется на первый взгляд, — сказал он.
— С нетерпением жду подробностей, — жестко произнес Дирк, сжав в руке глиняный кубок с вином.
— Ингрид, а мне можно какао? — тихо подала голос я.
— Дорогая, не нервируй Дирка, расскажи ему все, а я пока буду ухаживать за Кетрин, — попросил Дрегас свою жену и, поднявшись с кресла, направился к столику с едой.
Молодой дракон удивился еще больше таким словам, хотя, казалось, это уже невозможно. Он по очереди переводил взгляд с одного на другого, но от замечаний воздержался. В конце концов остановил его на Ингрид, молча требуя объяснений.
— Дирк, все очень просто, и не надо так смотреть на нас, — мягко улыбнулась в ответ Ингрид. — Так получилось, что я не смогла выносить ребенка, и в решающий момент Дрегасу пришлось выбирать между жизнью малыша и моей.
Дирк обеспокоенно перевел взгляд на брата, требуя подтверждения этих слов.
— Да, Торонт был категоричен, — кивнув, ответил на молчаливый вопрос Дрегас, сжав в руке кубок.
Для меня эта новость была полной неожиданностью. Что же пришлось пережить несчастной женщине? Страшно представить себя на ее месте.
— Дрегас выбрал мою жизнь, — продолжала Ингрид. — Ребенок погиб, но с тех пор я не могу не только выносить дитя, но даже забеременеть. Вердикт Торонта жестокий и однозначный.
После этих слов повисло тягостное молчание. Молодой дракон, похоже, впал в прострацию. Кажется, он пытался примерить на себя ситуацию и понять, какое решение он бы выбрал. Я же начала сильно волноваться. Какое решение примет Дрегас в моем случае, если вдруг опять придется выбирать?
— Можешь себе представить мое состояние после того, как Дрегас сообщил мне такие новости, — после небольшой паузы произнесла Ингрид. — Невозможность выносить и родить наследника означает только одно: старейшины будут настаивать на нашем разводе.
— Понимаю, — кивнул в ответ Дирк. — Теперь ясно, почему они явились сюда в таком количестве. Даже лорд Тринглс не поленился сесть на лошадь и подняться в горы.
Его слова вызвали усмешку на лицах супругов. Кажется, Дирк имел в виду того самого дракона, что возмущался отсутствием слуг в доме.
— Развод, новый брак, — медленно, будто переваривая и уясняя новые обстоятельства дела, тихо перечислял молодой дракон вслух.
— Именно, — подтвердила Ингрид. — А что такое развод для меня и Дрегаса, ты можешь представить.
— Это медленная смерть вдали от избранной, — в каком-то священном ужасе прошептал Дирк, до которого наконец-то дошла вся глубина трагедии.
Ведь я помню его стремление найти свою избранную и жить с ней так же счастливо, как его старший брат. Именно эти доводы приводил Дирк против предлагаемого брака с ледяной леди. Теперь же он увидел и минусы союза по любви, а не только плюсы, как это было раньше.
Мы молчали, боясь нарушить тишину в комнате, погруженные в свои невеселые думы.
— Тогда мне пришла такая мысль, — сказала Ингрид, поставив пустую чашку на стол. — Ведь это я не могу родить наследника, а у Дрегаса дети могут быть, пусть и от другой женщины. Бастарда никто наследником не признает, потому нужно найти такую, которая согласится выносить и родить ребенка от моего мужа, а потом отдаст его мне. Я буду считаться матерью, ребенок будет драконом, хотя и полукровкой, но все же рожденным в законном браке.
— Кетрин? — тихо сказал Дирк, переведя взгляд на меня.
— Да, я согласилась, — ответила ему, немного смутившись, но глядя прямо в глаза.
Что-то в выражении лица Дирка дрогнуло, пробежала какая-то легкая тень, а затем в глазах поселилась печаль.
— Я правильно понимаю, что Кетрин вынашивает твоего ребенка, но Торонт обо всем этом не знает? — Теперь молодой дракон обращался к старшему брату.
— Мы хотели, чтобы обо всех обстоятельствах знало как можно меньше людей и драконов, — ответил ему Дрегас.
— Ингрид, восхищен твоей решимостью, но все равно не могу понять Дрегаса, — после раздумий покачал головой Дирк.
— Почему? — спросила его Ингрид.
— Потому что ты его избранная, — пояснил младший брат. — У вас не драконье гнездо.
— Я предлагал гнездо Кетрин, она отказалась, — ответил спокойно Дрегас.
— Ты мне об этом ничего не говорил. — Ингрид буквально сверлила взглядом своего супруга.
Я же стала мишенью такой же зрительной атаки со стороны Дирка.
— Почему? — сорвался вопрос одновременно у молодого дракона и подруги, адресованный нам обоим.
— Я посчитал, что так будет честно по отношению к Кетрин, — ответил Дрегас.
Ингрид какое-то время изучающе смотрела на мужа, а потом кивнула, понимая и принимая намерения мужа. А вот Дирк все еще ожидал от меня ответа.
— Я не могла согласиться на такое предложение, — сказала я, сжимая пальцами чашку с почти остывшим какао. — Господин Дрегас и госпожа Ингрид очень сильно любят друг друга. У нас просто договор, который я обязательно выполню и уйду, не буду мешать их жизни.
— Кетрин, дорогая! — воскликнула подруга и подошла ко мне. — Ты стала мне очень близкой за это время. Если ты решишь остаться рядом с нами и с ребенком, я буду только рада этому.
— Нет, — покачала я головой. — Это слишком опасно для меня и вас. Кому-нибудь может прийти в голову догадка обо всем происшедшем, и тогда будут трудности не только у меня, но в первую очередь у вас.
— Странно, все это очень странно, — задумчиво протянул Дирк.
— Что именно, брат? — обратился к задумавшемуся дракону Дрегас.
— Торонт, — ответил Дирк односложно, заставив меня вспомнить приверженца богини Заступницы и передернуться от омерзения.
— Слишком рано он приехал, — сказала Ингрид, — мне бы не хотелось ему сообщать обо всем.
— И правильно, — неожиданно вырвалось у меня.
— Что ты имеешь в виду? — удивленно приподнял бровь Дрегас.
— Действительно, — понимающе переглянулся со мной Дирк.
— Что? Что тут произошло? — забеспокоилась подруга.
— Кетрин, как прошел осмотр? — поддержат жену Дрегас.
— Плохо, — поморщилась я, вспомнив пережитое отвращение к целителю.
— А точнее? — потребовал Дрегас.
— Тебя стошнило на его мантию, такое бывает. Не переживай, Кетрин, — попыталась успокоить меня Ингрид.
— Вы не понимаете, — с тихим отчаянием произнесла я.
— Торонт ненавидит ребенка Ингрид, — резко сказал Дирк.
— Что?! — Вопрос обоих супругов слился в один.
— Помните, я говорила, что мой отец — средний маг? — сглотнула я подступившую к горлу тошноту.
Видимо, пришло время сделать небольшое признание в своих способностях. Эти мысли заставили несколько отвлечься от испытанных негативных эмоций, и все же я уже понимала, что сделала ошибку, выпив какао. Придется подробно рассказать о впечатлении, произведенном целителем, а это может иметь последствия.
— Оружейный мастер, — кивнул Дрегас, а в его глазах сверкнула магия.
— Да, так говорила мне мама. Я его никогда не видела, знаю лишь, что она сбежала от него, потому что он бил ее, а она уже была беременна мной, — рассказала о себе, понимая, что все равно придется это сделать.
Мне не хотелось говорить о своей семье, о том, что мама работает на фабрике у гномов, лишний раз напоминая, кто я и кто мои собеседники. И все же, видимо, пришло время объясниться.
— От отца мне достались способности к эмпатии, — призналась я наконец.
— Что-то подобное я предполагал, — кивнул Дрегас, поощряя меня к дальнейшим признаниям.
— Меня некому было учить развивать эти способности, они проявляются в том, что я просто улавливаю эмоции других людей, — рассказывала дальше я. — Это часто помогало в жизни.
— Что ты почувствовала рядом с Торонтом? — поторопила меня Ингрид.
Мне было неудобно говорить, что близкий друг семьи испытывает такую ненависть к ребенку подруги. Ведь целитель был уверен, что перед ним именно Ингрид, а не я.
— Ненависть и омерзение, — тихо, но честно призналась в ответ я.
— Этого не может быть! — возмутился Дрегас. — Ты что-то перепутала.
— Перепутаешь тут, — отозвалась я.
Знала, что ничем хорошим мое признание не закончится, но промолчать не могла. Ингрид и Дрегас стали для меня близкими людьми, кроме того, моему ребенку может вполне угрожать реальная опасность рядом с таким целителем, который ненавидит малыша еще до рождения, при этом тщательно скрывая свои мысли и чувства. Только не от меня.
— Именно ощутив чувства господина Торонта, я не смогла сдержаться, и меня вытошнило на его мантию, — смутившись, призналась я.
— Бедная, — пожалела меня Ингрид.
Дирк после признания смотрел на меня уже совсем другими глазами. Теперь он понимал, что оказался свидетелем не обычного недомогания, присущего некоторым беременным, а проявления реакции организма на сильные эмоции. Именно это убедило даже Дрегаса, настолько уверенного в своем друге целителе.
Можно солгать, подменить или спрятать эмоции, но моя естественная реакция ярче слов говорила о том, что испытывает Торонт к его наследнику.
— Он смотрел на меня как на безобразную жабу. Ему было противно дотронуться до меня. Я честно старалась сдержать свои эмоции, которые стали точной копией чувств господина Торонта, но не смогла стерпеть его омерзения, когда он делал осмотр и увидел образ ребенка. Кстати, это мальчик.
— Бездна! — выдавил сквозь зубы Дрегас. — Не могу в это поверить!
А мне с каждым словом становилось все хуже и хуже. Что-то внутри меня стягивалось в тугой узел. Испугавшись, положила руки на живот, стараясь понять, что же со мной происходит. Волнение было невыносимым, мне становилось страшно за себя и за ребенка. Почему-то, пока я думала о целителе, волна мути снова поднялась в желудке, потом тело обдало жаром, и даже голова закружилась.
— Кетрин, что с тобой? Ты так резко побледнела, — забеспокоилась Ингрид.
— Выйдем на воздух? — поддержал свою жену Дрегас.
— Нет, не трогайте меня, — отмахнулась от их заботы, — сейчас должно отпустить.
Несколько глубоких вдохов и выдохов, которые, как я надеялась, должны вернуть нормальное состояние и отпустить подкатывающую тошноту. Не получалось, с каждым движением мне становилось все хуже. Бездна, что со мной происходит?
— Не надо мне было вспоминать целителя, — сквозь зубы выдавила я.
Ингрид поняла мое состояние, выбежала из комнаты и принесла тазик с кухни, поставив передо мной. Как раз вовремя.
Долго, мучительно долго меня не отпускало недомогание. Я уже потеряла счет времени. Тело скручивало с каждым разом все сильнее, мышцы на животе сжимались в спазмах и не желали расслабляться. Что-либо соображать не было сил. Все, о чем думала: «Только бы это прекратилось».
— Ингрид, Торонт оставил рецепт настоя из трав, — раздался обеспокоенный голос Дирка словно издалека.
— Нет, — скрипнула я зубами. — От этого слизняка ничего не приму, — прохрипела лающим голосом. Не уверена, что меня поняли, потому что к губам поднесли чашку с жидкостью и дали выпить. Глоток, а потом снова спазмы, заставляющие забыть вообще обо всем вокруг. Существовали только я, боль и страх потерять ребенка.
Что со мной происходит?
— Что происходит? — эхом отозвались слова Дрегаса в ответ на мои мысли.
— Не понимаю, — донеслись растерянные слова Ингрид.
— Это все моя вина, — с надрывом произнес Дрегас. — Если бы не я и не мой ребенок, с Кетрин ничего не случилось бы.
— Прекрати истерить! — приказала ему Ингрид. — Ты здесь абсолютно ни при чем.
— Ты уже столько пережила из-за меня, теперь вот Кетрин, — гулко, как из трубы, раздались слова отчаявшегося Дрегаса.
— У меня все происходило по-другому, — отрезала Ингрид. — Здесь что-то иное.
— Это Торонт виноват, — прошептала я потрескавшимися губами.
Мои слова повисли в полной тишине, нарушаемые лишь хриплым дыханием.
— Зовите Иршану, — постаралась произнести чуть громче, чтобы меня обязательно услышали.
— Дрегас, где палочка, которую оставила она? — вмиг собралась Ингрид после моих слов.
— Здесь, — через некоторое время отозвался он.
— Сжигай! Кетрин права, нам нужна помощь целительницы, — приказала Ингрид.
Я не могла видеть моих друзей, потому что лежала без сил на их огромной кровати с закрытыми глазами. По телу периодически прокатывалась дрожь, не отпуская и заставляя замирать от ожидания нового спазма.
— Но, может быть, вернуть Торонта? — нерешительно предложил Дрегас.
— Нет! — слился наш ответ всех троих — мой, Ингрид и Дирка.
В комнате запахло горелым, наполняя воздух характерным запахом.
— Все, сгорела, — произнес обеспокоенный Дрегас.
— Теперь будем ждать. Иршана обещала обязательно быть, — пробормотала Ингрид себе под нос.

ГЛАВА 19

Прикосновение прохладной руки к горячему лбу вызволило меня из забытья. Приоткрыла глаза и встретилась с удивительно лучистым взглядом Иршаны.
«Наконец-то», — подумалось мне. Почему-то казалось, что с ее приходом станет обязательно легче.
— Как такое могло случиться? — обеспокоенно спросила целительница.
Глаза прикрыла вновь, но внимательно слушала, что говорит гостья, это казалось самым важным сейчас. Ее голос не позволял провалиться в болезненное забытье, направлял и успокаивал.
— Это началось сегодня, — услышала я ответ Ингрид.
— Что давали ей пить и есть? — начала расспрашивать целительница.
— Кетрин пила какао, больше ничего. Когда желудок оказался пустым, я дала немного воды, чтобы облегчить спазмы, — ответила Ингрид.
— И это все? — спросила Иршана.
— Все, — подтвердил Дрегас.
В голосе дракона слышалось отчаяние и беспокойство. Он так переживал, что я невольно пожалела его. Чувствовать себя беспомощным очень тяжело.
— А кто на девочку столько паутины навесил? Что за маг был в вашем доме? — серьезно спросила целительница.
— Какая паутина? О чем ты? — забеспокоилась Ингрид.
— Я вижу, что магия человеческая, она опутала коконом все тело больной, а теперь сжимается и душит ее. Еще немного, и Кетрин нечем будет даже дышать, — строгим голосом сообщила целительница.
Она описала именно то состояние, в котором я сейчас пребывала. Мое тело сжималось в невидимых тисках, меня словно кто-то душил, заставляя скрючиваться на кровати.
— Что ты имеешь в виду? Для Кетрин опасна магия Торонта, потому что она беременна драконом? — закидал ее вопросами Дрегас.
— Отойдите все, дайте воздуха девочке. Вовремя меня позвали. — Это были последние слова целительницы. Больше ни на какие замечания она не отвечала и не отзывалась.
Я скорее почувствовала, чем увидела голубой свет, окутавший меня всю. Неожиданно по всему телу расползся пронизывающий холод, заставивший задрожать еще сильнее в теплой комнате. Кожа стала настолько чувствительной, что воздух буквально обжигал, прикасаясь ко мне. Даже глаза распахнула, уверенная в том, что представляю сейчас один сплошной ожог. За голубым свечением виднелись смутные тени моих друзей, а еще ясно выделялись лучистые глаза целительницы. Именно к ним был прикован мой взгляд. От Иршаны исходила сила и уверенность. Если чувства остальных читались неясным эхом где-то там далеко, от целительницы исходила настоящая мощь. Уверена, что она действительно была проводницей воли Заступницы, что всегда и говорили про Иршану.
Вот когда до меня дошло понимание, что на меня смотрит богиня и именно ее благословение касается немощей тела. Именно в этот миг уверенность заполнила все мое существо, так отчаянно цепляющееся за жизнь. Заступница благословляла меня и ребенка, дарила не просто надежду, а саму возможность жить.
Иршана с помощью магии, подаренной ей богиней, распутывала плотный кокон, в который меня упаковал Торонт. С каждым вдохом в легкие поступало все больше свежего воздуха, восполняя мои силы. Паутина мага, опутавшая с ног до головы, перекрыла потоки жизненных сил, а потому я не могла черпать поддержку извне и приходилось бороться с этой напастью самостоятельно, истощая собственный организм. Разумеется, оказавшись перед выбором жизни и смерти, мое тело старалось избавиться от нагрузки — беременности, так что угроза выкидыша, спровоцированного собственным организмом, была более чем реальной.
Я вдыхала жизнь и выдыхала смертельную опасность. С каждым вздохом мне становилось лучше. Тело переставало дрожать, сознание начинало вновь привычно отмечать звуки вокруг, сил прибавлялось. Неожиданно почувствовала липкий пот, стекающий по коже. Кажется, привычное восприятие мира возвращалось, кожу больше не обжигал теплый воздух комнаты, а рядом ощущалось неподдельное беспокойство за мое состояние, исходящее от друзей. Даже Дирк сильно переживал за меня, его чувства выделялись особенно ярко. Лежа с закрытыми глазами, я точно знала, где он сейчас находится.
— Молодец, девочка, ты справилась, — раздались теплые слова целительницы. — Теперь тебе нужно отдохнуть, и больше не подпускай к себе этого нехорошего человека.
— Не могу поверить, что в этом виноват Торонт, — потрясенно проговорил Дрегас.
— Я не знаю имя мага, но можешь не сомневаться, что этот человек использовал свой дар во вред Кетрин, — уверенно ответила Иршана.
— Но зачем? Почему? — удивился Дрегас.
— Он ненавидел ребенка, потому что считал, что я Ингрид, — внимательно посмотрела на дракона, стараясь донести до него свою мысль.
— Ингрид! — крепко обнял за плечи свою жену Дрегас.
— А мне все ясно, — вклинился в разговор Дирк. — До сегодняшнего дня я тоже верил Торонту, но его визит вместе со старейшинами в Орлиное гнездо, а затем то, что он сделал с Кетрин, принимая ее за твою жену, говорит однозначно об одном: твой друг — предатель. И я сильно подозреваю, что невозможность Ингрид выносить тебе наследника — дело рук целителя. Кто еще мог спокойно влиять на состояние беременной женщины, которую охраняли от любых воздействий, как магических, так и обычных? Кто прописывал лечение, давал отвары, микстуры и пользовал ее все это время?
— Но это лишь твои догадки, — упрямился Дрегас.
— Иршана, посмотри вот этот листок. — Вместо ответа Дирк протянул целительнице листок бумаги, где написал рецепт Торонт. — Что скажешь?
— Трутьянка, хвольт, дирната, валерьянка и лиска. Эти травы сами по себе очень хороши, но для кого они прописаны? — вопросительно посмотрела на младшего из братьев целительница.
— Торонт прописал это Кетрин, когда девушку стошнило на его мантию, — с усмешкой ответил ей дракон.
— Бездна! — ужаснулась Иршана. — Ты это пила?
— Нет, — мотнула в ответ головой я.
— Это хорошо, — одобрила мой поступок Иршана. — Травки сами по себе хорошие, и в принципе с натяжкой можно их прописать как противорвотное, но в таком сочетании они стимулируют избавление организма от плода, заставляя матку женщины все время находиться в тонусе.
— То есть получается, что, если бы Кетрин выпила отвар, она потеряла бы ребенка? — спросила Ингрид.
— Совершенно верно, — подтвердила Иршана. — Кроме этого, паутина ускорила бы магически весь процесс.
Молчание повисло в комнате. Дрегас нахмурился, смиряясь в душе с предательством целителя, столько лет бывшего близким другом.
— Я правильно понимаю, что это тот маг так поработал над тобой, детка? — неожиданно спросила Иршана у Ингрид.
— Да, — подтвердила это предположение подруга.
Целительница отличалась удивительным нравом, она никогда и никого не осуждала. Только вот сейчас ее всегда лучистые глаза потемнели и стали словно темные тучи во время грозы. Способность принять своих пациентов такими, какие они есть, — удивительная особенность. Ведь в жизни бывают разные обстоятельства, поэтому обвинять или осуждать легко, а понять, принять, поддержать и помочь — на это требуется гораздо больше душевных сил.
— Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти, — посочувствовала Иршана. — Уверена, что можно было спасти и тебя, и ребенка.
— Торонт сказал, что это невозможно, — потрясенно прошептал Дрегас.
Ответом ему было многозначительное молчание. Я старалась не смотреть на поникшую пару, мне было их жаль до самой глубины души. Дрегас прижимал к себе Ингрид, уткнувшуюся лицом в его широкую грудь. Нет, она не плакала. Наверное, свой лимит слез она уже израсходовала еще тогда, когда поняла, что никогда не сможет стать матерью. Теперь же они переосмысливали обстоятельства, к ним пришло понимание, что это не просто несчастья случались с Ингрид, не позволявшие ей выносить наследника, — это была планомерная работа Торонта.
Мои кулаки сжимались сами собой. Я не воинственная по натуре, но то, что мне пришлось пережить сегодня по вине этого целителя, давало моральное право как минимум врезать хоть раз по уверенной физиономии приверженца Заступницы. Как богиня терпит такое отношение Торонта к своим пациентам? Неужели все это останется безнаказанным? Ведь целитель стремился не только избавиться от ребенка, но и убить беременную женщину.
Я ни в коем случае не обвиняю Заступницу в бездействии, но неужели она не видит, что творит под прикрытием целительства господин Торонт, какие бы цели он ни преследовал?
Мое состояние улучшалось с каждой минутой. Дыхание выравнивалось, в животе наконец-то разлилось благостное тепло и расслабленность. Вскоре ничего не напоминало о том, что мне пришлось пережить. И ведь угораздило меня вляпаться в интриги сильных мира сего!
— Что ж, мне пора, — спустя какое-то время произнесла Иршана и поднялась на ноги.
— Погоди, — остановил ее Дрегас, — мне не все понятно.
— Что ты хотел узнать, мой хороший? — ласково обратилась она к Дрегасу.
Я даже поперхнулась от такого обращения к дракону. Понимаю, что Иршана многих повидала в своей жизни и наверняка приходилось общаться с драконами и аристократами, но все же такие слова как-то не вязались в моем сознании с грозным императором — словно она с малышом или несмышленышем говорила. Кажется, Дрегас тоже сбился с мысли, удивленный таким обращением.
— Иршана, ты упомянула, что магия Торонта очень опасна для Кетрин. Что ты имела в виду? — Дракон собрался наконец с мыслями и задал мучивший его вопрос.
— Миленький мой, так у него человеческая магия, поэтому она очень вредна для девочки, — еще ласковее улыбнулась Иршана, и в ее лучистых глазах заплясали смешинки.
— Потому что она вынашивает ребенка с кровью дракона? — сделал шаг вперед Дрегас и внимательно посмотрел на женщину.
— И поэтому тоже, — согласилась с ним целительница.
— А еще почему? — не отставал Дрегас.
— Миленький мой, так ты ведь и так уже сам все знаешь, иначе бы не посмел использовать свою магию при зачатии, — все с той же благожелательной улыбкой ответила ему Иршана.
— Вы это сейчас о чем? — вклинилась в их разговор я.
— О том, Кетрин, что в тебе кровь драконов, — повернувшись ко мне, ответила целительница.
— О чем вы говорите? У меня мать — человек, а отец — средний маг. Я не могу быть драконом, — запротестовала я.
— Я не сказала, что ты дракон. Но в тебе течет кровь этой расы, — покачала головой Иршана, словно сетуя на мою непонятливость.
— Кетрин Гротт, — произнес Дирк с такой интонацией, будто обвинял меня в чем-то.
— Это фамилия моего отца, — быстро сказала я, словно стремилась оправдаться.
Невольно потянула на себя выше покрывало, напрасно стараясь спрятаться за ним.
— Кровь драконов. Кетрин Гротт, — четко разделяя каждый слог, произнесла Ингрид с холодной интонацией в голосе. — Бездна!
— Да что такое? — не выдержала я повисшей паузы, во время которой все смотрели на меня немигающими взглядами. Только я не понимала, что здесь происходит.
— Вы сами разбирайтесь. Кетрин, отдыхай и набирайся сил. Вот тебе мой амулет. Зови, коли нужда будет, — протянула целительница мне еще одну палочку.
Я торопливо зажала в кулаке спасительную вещицу, понимая, что, если мне опять придется туго, позову Иршану в тот же миг.
— Доброго здоровья вам, миленькие мои, — попрощалась с нами Иршана и быстро вышла из комнаты.
— Провожать не будете? — спросила я, испуганно переводя взгляд на всех троих, смотревших на меня с серьезным выражением на лице.
— Иршана прекрасно знает эти места, — ответила за всех Ингрид.
Почему-то стало очень неуютно в хозяйской кровати. Все молчали и смотрели на меня так, будто старались разделить на части и потом изучить под увеличительным стеклом еще подробней.
— Почему вы так смотрите? — не выдержала я такого давления.
— И долго ты собиралась скрывать, что в тебе кровь драконов? — прошипел недовольно Дирк.
— Я об этом не знала. Я поражена словами Иршаны не меньше вашего! — Я уселась на кровати, поджала ноги и попыталась отползти от своих собеседников подальше, ловя на себе кровожадные взгляды.
— Кетрин, дорогая, расскажи о своих родителях, — обманчиво ласковым и каким-то вкрадчивым голосом попросила Ингрид.
— Я ведь уже рассказывала. Мама работает на фабрике гномов. Когда она была беременной, сбежала от мужа, потому что он сильно ее бил, — торопливо произнесла я, не понимая их многозначительных взглядов.
— А зовут твою маму, случайно, не Гарлиз? — все тем же вкрадчивым голосом спросила Ингрид, подходя к кровати и присаживаясь на край, чтобы быть ближе ко мне.
— Да. Откуда вы знаете? — постаралась еще дальше отодвинуться я. — Но она всем представляется как Лиз, так что я не понимаю, откуда вы могли узнать о ее полном имени?
— Гарлиз Гротт из рода Лазурных драконов сбежала из дома, влюбившись в человеческого мага, ровно двадцать два года назад, — с какой-то угрозой в голосе сказал Дирк, уставившись на меня сверкающим гневным взглядом. — Сколько тебе сейчас?
— Двадцать… один, — оторопев от таких слов, ответила ему, запинаясь.
— Имя мужчины, соблазнившего самую красивую драконицу, осталось неизвестным, — сообщил Дрегас. — Найти беглянку за столько лет не удалось, но род Лазурных драконов не теряет надежды, что дочь одумается и вернется в семью.
— Это вряд ли, — усмехнулась я, прекрасно зная свою маму. — То есть, я думаю, что вы ошибаетесь, потому что мама — человек, и она совсем не похожа на драконов. У нее обычные глаза, и она никогда не летала, не обращалась драконом.
— Сколько лет на фабрике гномов работает твоя мама? — задал неожиданный вопрос Дрегас.
— Сколько себя знаю, — ответила ему я.
— Обычные люди не в состоянии работать двадцать один год в подземельях, не видя солнечного света, в жестком климате гор, и прожить столь долго, — заметил Дрегас. — Ты никогда об этом не задумывалась, Кетрин?
— Нет. Мне казалось, что так у всех…
Каждое слово Дрегаса было для меня откровением. Действительно, я не задумывалась о том, что мама никогда не болеет, на мне быстро заживали детские синяки и ссадины, а что такое простуда — вообще не знала. В то время как наши соседки и знакомые, бывало, очень часто и тяжело болели. На фабрике гномов под землей даже мужчины не выдерживали.
Когда я жалела смертельно уставшую маму, пришедшую с работы, и просила ее бросить так надрываться, она тихо улыбалась и напоминала о необходимости заработка на пропитание.
Но ведь мама, оказывается, была драконом! Тогда почему она не устроилась в жизни более комфортно? Я мысленно усмехнулась такой постановке вопроса. Даже представить не могу, чтобы она устроилась в заведение к мадам. Меня к этому шагу подтолкнули обстоятельства и влюбленность в мерзавца, вскружившего мне голову, а потом выгнавшего меня без гроша на улицу. А мама сбежала из дома с мужчиной, которого любила. Но ведь она рассказывала, что отец бил ее, поэтому пришлось уйти от него еще во время беременности и скрываться. Похоже, из всего ее рассказа о семье только необходимость прятаться и являлась правдой.
— Кетрин, мне кажется, пришло время поговорить с твоей мамой, — сказала Ингрид.
Теперь в ее голосе была слышна теплота и сочувствие. Если до этого драконы считали, что я намеренно скрыла факт своего происхождения, то сейчас они убедились в обратном. Я совершенно не представляла, что во мне кровь драконов.
— Она не похожа на вас, — вскинула я на мужчин испытующий взгляд.
— Скрыть радужку глаз может любой дракон, невозможно только уменьшить свой рост, — сказал Дрегас.
Мыслями вновь вернулась к образу мамы. Высокая, подтянутая, волосы всегда убраны под тугую косынку, что позволяло за ними легче ухаживать при тяжелой работе на фабрике. Летом легкое просторное платье из простой ткани почти скрывало ее фигуру, зимой носила потрепанную душегрейку из шкуры горного козла, предмет зависти соседок. Холодными зимами мама очень мерзла, поэтому с первыми холодами надевала свою меховую одежду и не снимала до тех пор, пока снег не начинал таять на раскисших улицах города. Сколько себя помню, столько она носила серую душегрейку. Почему-то только сейчас поняла, что она не покупала ее, а сама добывала мех, когда охотилась в горах на парнокопытных. Теперь, зная, что она дракон, можно легко представить, как она взлетает меж гор. С одной стороны, возможность расправить крылья и вспомнить чувство полета, с другой — экономия заработанных денег. Ведь того, что она получала на фабрике, едва хватало на пропитание и необходимую одежду, а душегрейка из горного козла — слишком дорогая вещь, чтобы обычная работница фабрики могла себе позволить купить ее.
— Милая, ты и вправду не догадывалась все это время? — мягким, сочувственным голосом спросила Ингрид.
— Нет, — тихо отозвалась в ответ. — Я вот чего не понимаю…
— Чего, Кетрин? — подтолкнула к откровенности подруга.
— Я ведь не похожа на драконов. У меня обычные глаза, оборачиваться не умею. — Я цеплялась за остатки надежды, стараясь вернуть себе привычный мир.
— Дело в том, Кетрин, что дети в смешанных парах получают суть отцов. — В этот раз мне отвечал Дрегас, и не поверить ему было сложно. Ведь кто, как не он, может объяснить и рассказать все о драконах. — Твой отец, по всей видимости, человек, хотя и маг-эмпат, — тем временем продолжал Дрегас. — Смешанные браки между мужчиной-драконом и женщиной-человеком не одобряются, но не запрещены, тем более если это избранники. А вот в ином случае, когда драконица влюбляется в человека, категорически пресекаются. Ребенок от такой пары рождается человеком, хотя и с драконьей кровью. Ему передаются способности отца, а никак не матери, даже если у них рождается дочь.
Я вздохнула. Теперь многое становилось понятным. Мой отец эмпат, он прекрасно видел, что мама влюбилась в него. С такими способностями легко увлечь молодую девушку, увести ее из семьи.
Со стороны Дирка раздался громкий вздох, я вскинула на него глаза и уловила странную смесь чувств: облегчение, обиду, любопытство и расположение. Объяснить такие перепады по отношению ко мне пока никак не могла, голова закружилась после всего пережитого. Я прижала ладонь к глазам, стараясь отгородиться от яркого освещения комнаты, где, как только опустились сумерки, вспыхнули магические светильники.
— Думаю, пора отправить Кетрин отдыхать, — произнесла Ингрид, поняв мое состояние.
— Разумно, — отозвался Дрегас. — Мы с Дирком вылетаем в столицу, хочу говорить с Торонтом лично.
— Он только завтра к вечеру туда доедет, — возразила ему супруга.
— Я подожду его там, заодно расспрошу слуг, друзей, просмотрю документы в его комнатах. Кроме того, будет очень интересно заглянуть в его городской дом. Мне никогда в голову не могло прийти, что друг детства мог так отнестись к моей жене. А теперь, в свете новых обстоятельств, буду расследовать это дело как покушение на меня лично. — Ингрид попыталась что-то возразить, но Дрегас ей не позволил. — Наш ребенок — наследник империи, он приравнивается к личности императора.
С этими словами драконы вышли из комнаты, тепло пожелав нам спокойной ночи. Если верить сказанным на прощанье словам, опасности остаться одним, без мужчин, в Орлином гнезде не было. Старейшины уверены в том, что император с младшим братом остались с нами, а о моих подозрениях знали только мы четверо.

Как я ни старалась услышать звуки ночного полета драконов, ничего не получалось. Что бы там ни говорили о моей маме, я пошла в отца, переняв его способности к эмпатии. Слух и обоняние, чем так славились драконы, мне не передались, была лишь способность чувствовать чужие эмоции. От подруги приходила волна сочувствия и понимания. За это время мы стали очень близки, потому что Ингрид искренне ко мне привязалась, а я ее полюбила всей душой за твердый характер и прямоту.
Ингрид помогла добрести до комнаты, оставила на столике рядом со мной зажженную свечу и кувшин с водой на тот случай, если захочется пить. Она сама не своя была от полученных сведений, ей тоже требовалось побыть со своими мыслями, осознать предательство друга семьи. А вот мне просто необходимо было подумать о маме, покопаться в воспоминаниях. Ингрид права — неужели ни разу в жизни у меня не возникло и тени сомнения в том, кто на самом деле моя мама?
Я прикрыла глаза и постаралась вспомнить очень подробно весь облик родного человека, то есть дракона. Вот ее тонкие кисти, сноровисто стряпающие нам еду в крохотной кухоньке, а вот она стирает белье, причем так, будто всю жизнь этим занималась. В доме всегда было чисто и опрятно, пусть обычные стены просто побелены, зато все сверкало чистотой. На окнах расшитые занавески — этим могу гордиться я, мне всегда нравилось заниматься рукоделием и создавать уют. Простая скромная ткань превращалась в сады с разноцветными птицами, деревьями. Дощатый пол вымыт дочиста, под ногами лежали рукодельные половички и дорожки — их мы вязали вместе с мамой. Мы жили вдвоем, и следила за порядком в основном я, пока мама работала на фабрике гномов.
Но, как я ни старалась, не могла вспомнить ничего, что бы навело на мысль, будто я могу быть дочерью дракона. Кроме тех книг, по которым меня учили читать, даже вспомнить не о чем.
Внешне мама только по росту напоминала дракониц — все женщины этой расы, которых мне довелось видеть, были такие же высокие, с хорошей фигурой. Только если во взгляде аристократов сквозило неприкрытое пренебрежение к другим расам, то от моей мамы каждый человек всегда мог услышать приветливое слово. Ну никак ее образ не вязался с тем, который ассоциировался у меня с драконами.
И еще больше вопросов возникало при мысли о моем отце. Кто он? Где он? Почему на самом деле мама ушла от него, если настолько сильно любила, что даже покинула свой род?

ГЛАВА 20

— Хватит так вздыхать, — раздался рядом со мной голос богини.
Распахнула глаза и встретилась с золотым азартным блеском глаз, на губах богини играла довольная улыбка. Я чуть не умерла, а она веселится.
— Меня сегодня пытались убить, — медленно произнесла я.
— Пытались, — радостно кивнула она в ответ.
— Это ты подстроила? — Я приподнялась на локтях и хмуро посмотрела на нее.
— У меня на тебя были другие планы, — легко отмахнулась от моих обвинений она.
— Но ты знала, что это произойдет, — с обвинением в голосе произнесла я.
— Ты сама хотела трудностей, — еще шире заулыбалась Судьба.
— Вовсе не этого я хотела! — подскочила на кровати и весьма недовольно уставилась на богиню, начисто игнорируя тот факт, что в любой момент она может ко мне повернуться своим вторым лицом.
— А кто сетовал на то, что все так просто складывается? — приподняла богиня бровь, и весь вид у нее стал такой кокетливый, будто говорил: «Ты только оцени, какую игру я затеяла. Здорово, правда?»
— Я не сетовала, — пробурчала ей в ответ, — а только заметила, что к этому делу наверняка приложил руку кто-то из богов.
— Это уже технические мелочи, — беззаботно отмахнулась от моих слов Судьба, совершенно не обращая внимания на мой расстроенный вид.
Золотое платье из легкой ткани переливалось в неровном свете свечи, давая дополнительное освещение в темной комнате. Богиня, как всегда, была великолепна: золотые локоны, ниспадающие на плечи, изящные кисти рук, великолепная фигура. Одним словом — божество.
— Скажи, ты специально Ингрид привела именно ко мне? — решила переменить тему разговора, понимая, что мои страдания для Судьбы — всего лишь один из ходов в ее сложном замысле, план которого мне был непонятен.
— Ты наконец-то узнала о своей матери? — заинтересованно подалась ко мне богиня.
— Значит, выбор пал на меня не случайно, — задумчиво протянула я, стараясь понять планы Судьбы.
Прокрутив в голове все имеющиеся факты, однозначно поняла одно: Дрегас — дракон, его жена — человек, она не смогла родить ему наследника. И Ингрид, отчаявшись, обратилась ко мне — дочери драконицы Изумрудного рода и мага-человека. Так-так… Получается, что все было продумано Судьбой заранее, не просто так выбор божества пал на мою персону.
— А как же Торонт? Его действия тоже входили в твой план? — задала самый значимый вопрос я.
— Как же я не люблю, когда кто-то берет на себя смелость распоряжаться чужими жизнями! — впервые услышала ворчание от всегда веселящейся богини.
Она поморщилась при упоминания имени Торонта, всем своим видом выказывая неудовольствие. Выглядело это так, будто по светлому золотистому лику богини пробежала темная рябь, словно вторая сущность прорывалась наружу. Поежилась при мысли, что в любой момент могу увидеть Черную Судьбу.
— Он — маг-целитель, в его силах позволить жить или умереть, — резонно напомнила я.
— Да хоть сам дракон, — фыркнула недовольно Судьба.
— Получается, что император сейчас раскроет мотивы поступков господина Торонта? — с жадным интересом спросила я.
— Нет, — недовольно буркнула богиня, — этот маг слишком хорошо понимает, чем ему может грозить малейшая улика. Действует он очень осторожно и чисто.
— Император ничего не найдет и вернется в Орлиное гнездо, — принялась рассуждать я. — Но ведь целителю нужно будет узнать о результатах своего лечения?
— Зачем? — пожала плечами богиня. — Он вернется спокойно в столицу и просто будет дожидаться, когда перепуганный Дрегас прилетит за ним и привезет к умирающей Ингрид. У него есть алиби в лице старейшин. Состав отвара, что он тебе прописал, практически безобиден, а магическое воздействие, опутавшее паутиной твое тело, должно было исчезнуть сразу же, как только пациент умрет. Улик не должно остаться никаких. Зато «верный друг» обнимает несчастного императора и утешает.
— Какое коварство, — потрясенно прошептала я. — Если бы не Иршана…
— Иршана? — тут же заинтересовалась новым персонажем Судьба. — Кто такая?
— Целительница, случайно попала в Орлиное гнездо, — поторопилась объяснить я. — Она сняла с меня магию господина Торонта. Разве ты с ней не знакома? Я думала, это ты ее привела ко мне.
— Кетрин, я же не круглые сутки за тобой наблюдаю. У меня и других людей под присмотром более чем достаточно, — покачала головой богиня, скорчив забавную гримасу.
— Прости, я как-то не подумала, — повинилась тут же я.
— Расскажи-ка ты мне лучше про Дирка. Как тут мой мальчик поживает? Больше не шалит, а? — Богиня присела на край кровати, с любопытством и азартом осыпая меня вопросами.
— На мальчика он совсем не тянет, — пожаловалась я.
— Хочешь сказать, что ты разглядела в нем мужчину? — вновь приподняла бровь Судьба, при этом рассматривала меня настолько жадно, будто была готова проглотить вкусное блюдо, представшее перед ней.
— Скорее, он во мне — женщину, — буркнула я.
— Он у меня вообще прелесть, — с гордостью произнесла богиня.
Меня снова посетила догадка: уж не влюблена ли сама Судьба в красавчика Дирка? Пусть она богиня, а он дракон из плоти и крови, но вдруг божеству стало настолько скучно, что она выбрала себе самого привлекательного мужчину, все же Судьба тоже женщина.
От таких предположений защемило сердце. Почему-то мне очень не хотелось видеть Дирка рядом с такой красавицей, ведь по сравнению с ней я выгляжу как мышка серая, да еще полукровка. Только почему мне стало так тяжело от этих предположений? Я ведь ненавижу самоуверенного дракона, во время редких встреч он постоянно ехидничает, цепляется, а я лишь стараюсь держать лицо, отстаивать чувство собственного достоинства. Он словно охотится на добычу, каждым жестом, словом старается загнать в угол, а потом показать, кто здесь хозяин. Рядом с ним у меня сердце бьется так отчаянно, что хочется сбежать от него, и как можно дальше.
— О чем задумалась? — Вопрос Судьбы прервал мои размышления, во время которых я пристально изучала глубокое декольте на золотом платье собеседницы.
— О вечном, — буркнула в ответ.
— А я смотрю, Дирк на тебя произвел впечатление, — хитро прищурилась Судьба, отчего я невольно поежилась.
Не хватало еще, чтобы богиня решила во мне увидеть соперницу и начала ревновать, тогда точно проблем не оберешься.
— Этот самодовольный хам слишком много о себе возомнил! — в запальчивости воскликнула я.
— Так-так, — протянула Судьба. — А вот с этого места подробнее.
— Предложил стать его любовницей, одной из многих, после того как он женится на ледяной леди. — Обида невольно проскользнула в моем голосе, несмотря на все мои старания показать, насколько мне неприятно такое предложение.
— И что тебя так в этом возмутило? — Какое-то крадущееся предвкушение в голосе богини заставило невольно напрячься, словно ожидая атаки.
— Хотя бы то, что его не устраивает мой отказ, — отозвалась я, ломая голову над ситуацией.
— А ты смогла ему отказать? — искренне удивилась богиня.
— Вполне категорично! — гордо ответила я.
— Кетрин, ты заслуживаешь похвалы. Смогла устоять против самого Дирка! — Имя дракона собеседница произнесла демонстративно пафосно и в тот же миг весело и задорно рассмеялась.
— Не понимаю, что в этом смешного? — озадачилась я.
— Только то, что тем самым ты подогреваешь интерес дракона. Вот уж не думала, что ты такая жестокая кокетка. — Богиня постаралась нахмуриться и сделать серьезное лицо, стараясь показать своим видом, что она осуждает мой поступок, но ей это не удалось — слишком заметно было искрящееся веселье в ее глазах.
— Я не собиралась с ним кокетничать! — возмутилась я.
— Для дракона нет ничего лучше, чем устроить охоту. Ему все равно, будет это горный козел или девушка. Азарт и адреналин от желанной победы будоражит кровь, заставляет стремиться к своей цели. И чем труднее задача, тем интереснее ему сам процесс, а уж награда становится еще ценнее, — просветила меня Судьба.
— Вот даже как, — расстроилась я окончательно. — А если я соглашусь, он отстанет?
— Ты действительно думаешь, что он теперь оставит тебя в покое? — развеселилась Судьба.
— Я уже ничего не понимаю, — растерялась я и погрустнела еще больше.
Богиня сидела рядом на кровати и не спускала с меня внимательного изучающего взгляда. Кажется, ей доставляло истинное удовольствие наблюдать за моими метаниями.
— А ты его сильно любишь? — в каком-то отчаянии я решилась спросить богиню о том, что меня интересовало, как потерявший последнюю надежду человек кидается в омут с ледяной водой, чтобы навсегда решить все свои проблемы.
Кажется, после этого вопроса я могу смело записывать себя в неудачницы, потому что Судьба вряд ли позволит кому-то из смертных догадаться о своих чувствах.
— Дирка? Как его можно не любить? — удивилась богиня, спокойно улыбнувшись.
Вот теперь она очень хорошо спрятала свои чувства. Мои способности к эмпатии по-прежнему пасовали перед богиней. Она поднялась с кровати, тряхнула золотыми локонами, а затем внезапно наклонилась ко мне, заставив отшатнуться, и жарко прошептала:
— Обожаю!
И растаяла, оставив меня в полной дезориентации и растерянности. Что означало такое признание? Предупреждение? Предостережение, чтобы не вставала у нее на дороге в ее отношениях с Дирком? Нужно держать молодого дракона как можно дальше от себя. Приняла такое решение, свернулась под одеялом и мгновенно уплыла в объятия сна. Все же испытания сегодняшнего дня вымотали меня окончательно.

Несколько дней прошли спокойно. Нас никто не посещал и не тревожил. Мы с Ингрид занимались тем, что купались в море, стараясь поймать последние теплые дни наступившей осени, готовили вкусную еду, а затем разговаривали на открытой террасе, с надеждой поглядывая на горизонт. Мы ждали возвращения Дрегаса каждую минуту, волнуясь и переживая. Чем больше проходило времени, тем сильнее мы тревожились.
Рассказать о том, что сообщила мне богиня, я не могла, понимая, что в таком случае навсегда лишусь ее поддержки и покровительства. Судьба уверена, что император не сможет ничего найти, а тем более доказать, но в таком случае опасность многократно возрастает. Ведь целитель наверняка догадается, что попал под подозрение, а значит, мне и Ингрид грозит серьезная опасность. Думаю, Дрегас это прекрасно понимает, а потому будет стараться найти доказательства всеми возможными способами.
Кроме того, меня сильно занимали мысли о родителях. Теперь с уверенностью могу сказать только то, что о них я абсолютно ничего не знаю. Мама говорила, что фамилия Гротт досталась ей от мужа, а оказалось, что это ее девичья. С другой стороны, непонятно: если она скрывалась, то почему не стала полностью менять свое имя? Почему она не вернулась домой к родителям, как только осталась одна, с ребенком на руках, а решила сама зарабатывать себе на жизнь, не обращаясь за помощью к своему роду?
Зато становились понятны те знания, как мне тогда казалось, совершенно ненужные, которые вбивала в меня мама. Трактат о родовых связях драконов рассказывал не только об истории возникновения положений и законов, но и о самих перворожденных. Красивое повествование было изложено грамотным языком, с множеством примеров, большие красочные иллюстрации дополняли текст. Ребенком, рассматривая изображения на картинках, я слушала, как мама читает или рассказывает мягким голосом. Лучших историй на ночь и не нужно.
В небольшом домике, где жили только мы двое, перед моим мысленным взором возникал совершенно иной мир, где жили благородные драконы. Они самоотверженно защищали своих избранных леди, окружали любовью и сражались с соперниками за их руку и сердце. Эти прекрасные примеры верности и благородства навсегда отпечатались в моей душе, как самые прекрасные сказки в мире. Думала ли я, что, когда вырасту, сама буду общаться с перворожденными и даже вынашивать маленького драконенка?
Беременность перевернула весь мой простой и понятный мир. Я ощущала себя совсем иначе. Если раньше я жила сама по себе, то сейчас во мне жил крохотный комочек, полный жизни и магии. Дракончик еще не родился, а уже был окружен любовью и заботой двух женщин и своего отца, который, находясь вдали от нас, боролся за жизнь своего сына и наследника. А еще было как-то странно уютно и комфортно ощущать себя будущей мамой.
Подруга заботилась обо мне, мечтала вслух о том времени, когда сможет взять на руки новорожденного и прижать к себе, передавая свою любовь малышу. Я иногда плакала, просто, без причины. Накатывало такое умиление, что слезы сами наворачивались на глаза.
Время шло, и от Дрегаса лишь раз в неделю приходили сообщения на его кристалл связи в кабинете. Ингрид зачитывала их вслух, и мы продолжали ждать папочку нашего дракончика в Орлином гнезде. Дрегас коротко информировал, что вновь задерживается, что расследование продолжается, и передавал кучу пожеланий здоровья и любви Ингрид, малышу и мне. Было приятно, что он включает и меня в самый близкий круг.
Вскоре осень напомнила о себе холодными ветрами и проливными дождями, загнавшими нас с открытой террасы в дом. Уютная гостиная с жарким камином гостеприимно приняла нас. Листья пожелтели, и вскоре прохладный ветер кружил их в вихре затейливых па осеннего вальса, то бросая под ноги, то взметая до небес. Прохладное море теперь притягивало только взгляд, каждый день демонстрируя новые оттенки синего. Тяжелые облака клубились над водой, вбирая в себя влагу, а затем, переместившись в горы, цеплялись волнистыми боками за острые вершины, задерживались в своем стремительном движении и недовольно выжимали на Орлиное гнездо все, что несли в себе. Проливные дожди загоняли под крышу, но мне очень нравилось вдыхать влажный воздух, смотреть на тугие капли, жестко падавшие на склоны гор, на пол террасы, где они разбивались на мелкие брызги. Ингрид часто насильно уводила меня на кухню греться, беспокоясь о моем здоровье, потому что сама я могла часами наблюдать за буйством осенней непогоды, которая с каждым днем становилась все суровее, напоминая, что скоро наступит более холодное время года.
Прошло почти два месяца с тех пор, как мужчины оставили нас в Орлином гнезде. Обозы с провизией прибывали к нам раз в неделю. Несмотря на ливни, каменистая дорога вполне сносно позволяла добираться до нас.
Иршана не забыла свою пациентку, она навестила меня, заверив, что со мной и малышом все в порядке. А вот с Ингрид она разговаривала очень долго. Я пыталась расспросить подругу, но она была молчаливой и замкнутой и на мои вопросы только отмахивалась, успокаивая тем, что целительница старается поправить ее подорванное Торонтом здоровье.
— Не бери в голову, — говорила мне Ингрид. — Тебе совершенно не нужно знать о моих болячках. Зная мнительность всех беременных, не буду тебе их пересказывать.
— Иршана тебе помогает? — беспокоилась я за подругу.
— Очень помогает, — с чувством ответила мне Ингрид, — постепенно мое здоровье восстановится, не переживай.
Эти слова ничего не объяснили, но успокоили. Волосы у Ингрид постепенно отросли и теперь вились небольшими колечками над ушами. Она пыталась их усмирить, но получалось плохо, приходилось повязывать шарф вокруг головы. Выходило весьма необычно для аристократки, но неожиданно мило. Ингрид стала напоминать горожанок — миловидных, среднего возраста и достатка, старающихся так привлечь к себе внимание достойных мужчин. Когда я ей высказала свое мнение о ее внешнем виде, подруга долго веселилась и, подражая простому говору, прохаживалась по гостиной, в то время как ее словам аккомпанировал барабанный стук капель дождя за окном. Я тихо хихикала, предлагая ей спуститься в город и обворожить пару-тройку местных холостяков. Зная пробивной характер подруги, уверена, что перед ее обаянием не устоит никто из выбранных объектов.
Со временем моя фигура начала претерпевать изменения. Имеющиеся в моем гардеробе платья и раньше требовали тщательного пересмотра, а теперь вообще остро встал вопрос о смене одежды. Ингрид заказала с очередным обозом белошвейку и несколько рулонов плотной ткани, ведь впереди нас ждала зима. Еще она позаботилась о теплой одежде свободного покроя, потому что в мое пальто красивого темно-бордового цвета, что прихватила с собой, я уже сейчас просто не помещалась. Моя округлившаяся фигура вызывала умиление у нас обеих.
Привезенная шуба из серебристого меха лисы с капюшоном укутывала меня с ног до головы. В ней я смотрелась изящно, несмотря на увеличившиеся габариты. Скорняки знали свое дело, скроив одежду таким образом, чтобы подчеркнуть достоинства и скрыть большой живот в будущем. Сейчас же мех облегал уже нестройную фигуру свободными складками.
Теплые сапожки из мягкой кожи, элегантная зимняя шапка из норки в тон шубе, удобные светло-серые перчатки, сделанные на заказ, — подруга не скупилась на эти приятные подарки, радуясь вместе со мной каждой обновке.
Платьев нашили впрок с таким расчетом, чтобы можно было распускать шнуровку, делая талию свободней. Цвета выбрали от изумрудного до темно-синего. Ничего серого, коричневого или, не приведи Бездна, черного. Мы ожидали маленькое чудо, а значит, предвкушение праздника требовало соответствующего гардероба.
Приподнятое настроение портило только беспокойство о затянувшемся расследовании императором дела Торонта.
С каждым днем все больше хотелось встретиться с мамой и подробно расспросить ее об отце. Мне было очень жаль, что в своем юношеском максимализме не сделала этого раньше, ограничившись рассказами, которыми потчевала меня мама еще в детстве. Отец в моем понимании стал абстрактной фигурой. Теоретически он был, ведь я появилась на свет, а по факту его личность тогда меня не интересовала. Зато теперь он меня заинтриговал чрезвычайно.

ГЛАВА 21

— Они летят! — крикнула Ингрид, вбегая на исходе дня в гостиную, где я сидела, уютно завернувшись в теплый плед, в кресле рядом с камином.
В руках я держала любовный роман, где главные герои были драконами. Эта история чем-то напоминала сказки, которые рассказывала мама в детстве, поэтому от прочтения оставалось приятное впечатление. Резкий крик и стремительное вторжение в мой спокойный мир заставили вздрогнуть и уронить книгу на пол в опасной близости от огня.
Легко подскочить, как в былые времена, уже не получалось — заметно округлившийся живот не позволял делать необдуманных и резких движений. Я вообще в последнее время стала медлительной и слегка заторможенной в действиях и мыслях, периодически выпадая в какую-то другую реальность, отключаясь от окружающего мира.
От слов подруги сердце замерло. Такая долгожданная встреча драконов, летящих к нам сквозь непогоду, радовала и тревожила одновременно. Что они несут на своих крыльях? Какие новости нас ожидают? Удалось раскрыть заговор Торонта? Арестовали предателя? Вопросы лихорадочно мелькали в голове. Ведь Дрегаса не было почти три месяца, за это время многое могло произойти.
Дождь тихо шелестел на открытой террасе. Мы закутались в теплые плащи, накинули на головы капюшоны и не отрываясь смотрели на приближающиеся точки с очертаниями драконов.
— Дрегас! — Произнеся имя любимого мужа, Ингрид кинулась на грудь супругу, прижимаясь к промокшему мужчине.
— Желаю здравствовать, Кетрин, Ингрид! — весело поздоровался Дирк.
— Кетрин, — приветливо кивнул мне Дрегас, не в силах оторваться от жены.
Я улыбнулась драконам и приветствовала их в ответ, с нетерпением ожидая рассказа о событиях в столице. Мужчины улыбались, было видно, что они очень рады наконец-то вернуться в Орлиное гнездо, где их очень ждали.
— Вы голодны? — спросила Ингрид, входя в дом. — Ой, ну о чем я спрашиваю? Кетрин, помогай накрывать на стол!
Мы сбросили мокрые плащи на руки драконам и засуетились на кухне. Мужчины аккуратно повесили нашу и свою одежду, а затем не пожелали уходить из теплого помещения, где все аппетитно шкварчало и пахло. Они устроились в сторонке, чтобы не мешать, при этом не спуская с нас взглядов.
Я смущалась, ловя на своей округлившейся фигуре любопытные мужские взоры, откровенно осматривающие мои новое габариты. Дрегас замер, в какой-то молчаливой задумчивости переводя взгляд с меня на Ингрид, одаривая обеих теплотой и нежностью. Было приятно ощущать такие эмоции от дракона. От Дирка исходило скорее любопытство, но все же иногда сквозь добродушие мелькала нотка недовольства. Помня об отношении богини к молодому дракону, старалась держаться в его присутствии спокойно, с достоинством и на расстоянии.
— Все готово! — оповестила Ингрид всех собравшихся. — Помогите отнести блюда в столовую.
Дрегас с Дирком с готовностью пришли на помощь. Радость от встречи уютно согревала, создавая праздничную атмосферу за столом. Беседа, пока все ужинали, была оживленной. Мужчины говорили об общих знакомых, о событиях в столице, не сворачивая на серьезные темы, разговора о которых мы так трепетно ждали.
— Кетрин, ты позволишь тебя обнять? — с какой-то проникновенно-трогательной нежностью попросил Дрегас, когда ужин закончился и Ингрид ушла готовить горячее какао на кухню.
Я была тронута до глубины души его заботой. Дрегас был тактичен не только со мной, но и с женой, уважая ее чувства. Весь ужин ощущалось нетерпение, исходящее от дракона, — он так сильно хотел прикоснуться ко мне, но сдерживался, чтобы не огорчать свою супругу.
— Конечно, — улыбнулась в ответ я.
— Кет, котенок, — прошептал он мне в волосы, прижимая к себе и напоминая о том, что когда-то между нами произошло. — Как ты себя чувствуешь?
— Со мной все хорошо, — встретилась с ним взглядом.
Приятная забота будущего отца о матери своего наследника согревала душу. Удивительно, но к этому мужчине я не ощущала никаких претензий. Вся странная ситуация, сложившаяся между нами, казалась вполне нормальной. Тактичный Дрегас вселял в меня уверенность, искреннее расположение Ингрид поддерживало все это время.
— Красавица стала, правда, Дирк? — улыбаясь, спросила Ингрид своего деверя.
— Ты тоже похорошела, дорогая, — отозвался Дрегас, выпуская меня из объятий.
От Дирка вновь пришла странная волна недовольства и восхищения. Молодой дракон сидел в том самом кресле, где находилась я перед их прилетом, и держал в руках оброненный мной любовный роман.
— Горный воздух пошел мне на пользу, — согласилась с мужем Ингрид. — Но если вы сейчас же не начнете рассказывать о расследовании, то будете хоронить мой хладный труп, потому что я скоро скончаюсь от любопытства, — пригрозила напоследок она и демонстративно плюхнулась на диван, сложив руки на груди.
— Нет, твоей смерти я не допущу, да еще столь мучительной, — рассмеялся Дрегас и начал свое повествование.
Как я уже знала со слов богини, улик император против друга детства не нашел. Старейшины прибыли в столицу одни, целителя на подъезде к городу кто-то из верных слуг или соучастников предупредил, хотя Дрегас постарался первым делом арестовать всех, кто близко общался с предателем и убийцей. Поняв, что эффект неожиданности не сработал, Дрегас начал официальное расследование, что вызвало огромный интерес старейшин рода. Теперь дракону приходилось не только самому расспрашивать, но и отвечать на очень неудобные вопросы с их стороны.
Именно поэтому расследование затянулось настолько долго. Однако упрямому дракону удалось найти нити заговора. Оказалось, что друг детства начал свои покушения на жизнь Ингрид уже давно. Именно его рук делом оказалось то роковое падение с лошади во время охоты. Как бы ни старался Торонт скрыть улики, выдающие его причастность к тому давнему случаю, все же знание, что именно искать и как расспрашивать, привело к своим результатам.
Помощник кучера на конюшне, уже давно уволившийся и открывший лавку в провинциальном городе, вспомнил раннее утро, когда застал Торонта выходящим из стойла. Тогда лошадь Ингрид захромала, и ей оседлали другую смирную лошадку. Именно она испугалась на охоте змеи и шарахнулась в сторону, подпруги не выдержали и лопнули, в результате чего императрица, носившая дитя, упала на камни. Дальше все было сделано профессионально. Торонт «заботился» о пострадавшей беременной, не подпуская никого, и добился того, чего хотел, — у Ингрид случился первый выкидыш.
После этого случая Дрегас, оберегавший любимую жену, послушно следовал всем рекомендациям целителя, в чьей преданности не сомневался, ведь тот сутками сидел рядом с Ингрид, отвлекаясь лишь на кратковременный отдых. Теперь-то, подумав и сопоставив факты, Дрегас был уверен, что основной задачей предателя было не спасение жизни ребенка, как Торонт об этом говорил, а наоборот — поддержание магической паутины, выгонявшей плод из тела матери.
Ингрид очень переживала во время этого рассказа. От нее исходила волна отчаяния, даже представить не могу, через что ей пришлось тогда пройти. Ведь во мне сейчас тоже живет маленькая кроха, и вот так вдруг его потерять… Мне стало страшно. Я прикрыла руками живот, будто защищая ребенка от коварных людей. Неожиданно от Дирка пришла волна сочувствия, когда он заметил мое движение. Дрегас и Ингрид переживали заново прежние события, вспоминая и уносясь мыслями в прошлое.
Дирк летал по империи, разыскивая мага, Дрегас продолжал допросы, попутно отбиваясь от старейшин.
— Старейшины очень интересовались, кто остался с тобой рядом в Орлином гнезде, — с усмешкой поведал нам Дрегас. — Пришлось сказать, что отправил к тебе вооруженный отряд для охраны.
— Ты думаешь, что нам могла грозить серьезная опасность? — спросила Ингрид.
— Пока рядом никого не было, вы были полностью в безопасности. Охранная магия докладывала мне о каждом передвижении и изменении в контуре. А вот если бы я действительно направил к вам кого-то для охраны, такой уверенности уже не было бы. Если уж Торонт, которого я считал другом детства и доверял ему, как себе, оказался предателем, то что я могу сказать о посторонних? — со вздохом признался Дрегас.
Мне стало искренне жаль дракона. Жить, подозревая каждого, очень тяжело, но это единственный шанс сохранить жизнь себе, жене и ребенку. Дирк сочувственно посмотрел на старшего брата, ведь ему больше всех понятно такое положение дел, самому приходится постоянно быть настороже. Как же непросто все складывается у тех, кто облечен властью. Друзья оказываются предателями, и только избранная является утешением в таком круговороте. Дрегас и Ингрид — та самая пара, где отношения полностью доверительные, где любовь всеобъемлющая. Каким-то непостижимым образом я оказалась втянута в эти игры драконов и теперь могу запросто оказаться следующей жертвой, если обо мне узнают старейшины.
— Что думаешь делать? — спросила Ингрид мужа, когда он закончил свой рассказ.
— Думаю, что Кетрин нужно покинуть Орлиное гнездо, — ответил Дрегас.
— Почему? — нахмурилась Ингрид.
Мне тоже казалось, что здесь будет безопаснее всего, собственно, я уже настроилась, что рожать буду здесь, а повитухой выступит Иршана. Зачем покидать уединенное место?
— Все из-за Торонта, — сурово ответил «наш муж». — Мы не смогли его найти до сих пор, его мотивы для меня остались невыясненными, а это тревожит не на шутку.
Повисла мрачная пауза. Я чувствовала, что Ингрид встревожилась за меня, от Дирка и Дрегаса исходила уверенность и настороженное ожидание. Мужчины внимательно смотрели на нас, не торопили, позволяя самим понять и принять правильное, по их мнению, решение. Наверняка они долго обсуждали этот план, прежде чем предложить нам.
Покидать обжитое и казавшееся весьма надежным Орлиное гнездо очень не хотелось, тем более драконы прилетели обратно, а в их присутствии никто не посмеет причинить вред мне и моему ребенку. Но ведь Дрегас из каких-то соображений решил, что мне здесь небезопасно, а потому нужно хорошенько подумать, прежде чем отказываться покидать уютный домик в горах.
— Ты думаешь, что Торонт нападет на меня здесь? — прервала наши мрачные размышления Ингрид.
— Уверен, — твердо произнес Дрегас. — Это его единственный шанс остаться в живых. Не знаю в точности, на что он рассчитывал, стараясь тебя убить, но сейчас Торонт знает, в чем его обвиняют. Розыскная сеть работает день и ночь, сканируя через равные промежутки времени все магические вспышки силы. Кроме того, уверен, что он не один был в этом заговоре против тебя и меня, просто необходимо узнать, кто стоит за его спиной. Не верю, что друг, с которым мы знакомы с детства, мог по собственной воле стать врагом. И очень хочу найти того, кто подтолкнул Торонта к предательству.
— Может быть, старейшины? — выдвинула предположение Ингрид.
— Это наиболее вероятно, — согласился с ней Дрегас, — но остальные варианты тоже нужно иметь в виду.
— Кто-то хочет власти? — спросила я.
— И этот вариант мы рассматривали, — на этот раз отозвался Дирк. — Мне тоже приходится быть весьма осторожным, потому что если это действительно заговор с тем, чтобы сместить Изумрудный род с престола, моей жизни также угрожает опасность.
— Я тебе говорил, — с нажимом произнес Дрегас, оборачиваясь к младшему брату, — женись на леди Раймоне.
От этих слов сердце у меня вдруг дрогнуло. Конечно, я просто беспокоилась о своей безопасности, и мне очень не хотелось, чтобы пострадали Ингрид и драконы. Оба брата.
— Не желаю становиться мужем отмороженной ящерицы, — прорычал в ответ Дирк.
— Это спасет твою жизнь, — строго произнес Дрегас.
— Я готов рискнуть, — с вызовом посмотрел в глаза старшему брату молодой дракон.
— Дирк, послушай… — вновь начал убеждать его Дрегас.
— Тихо, мальчики! Споры на сегодня прекращаем, Кетрин давно пора отдыхать, пожалейте нервы беременной женщины. Сейчас все расходимся по своим комнатам, а утром со свежей головой еще раз обдумаем все предложения, — прервала заспоривших драконов приказным тоном Ингрид.
— Ты права, дорогая, — тут же успокоился Дрегас.
Тот взгляд, которым одарил император свою супругу, говорил о многом, а уже на ощущениях до меня дошла огромная волна нежности, любви и желания. «Кажется, Ингрид сегодня не удастся хорошо выспаться», — с улыбкой отметила про себя я. После такого продолжительного времени вынужденного воздержания вдали от любимой жены Дрегас не успокоится, пока не вкусит в полной мере всех прелестей брака.
— Я провожу Кетрин, — неожиданно предложил Дирк, когда Ингрид, уже собираясь уходить, бросила на меня обеспокоенный взгляд.
— Сама дойду, — отмахнулась от предложенной помощи. — Беременность — это не болезнь.
Супружеская чета уже вышла из гостиной. Дрегас крепко прижал к себе Ингрид, обнимая ее рукой за талию, и они оставили нас с Дирком вдвоем. Я нагнулась и потянулась за тонкой шерстяной шалью, что лежала на спинке дивана. Обычно в доме всегда было тепло, зажженные камины изгоняли сырость из всех углов, но иногда в коридорах гуляли сквозняки, да и на террасах бывало прохладно, так что шерстяную шаль всегда старалась держать под рукой, не забывая носить с собой. Кроме того, она такая приятная на ощупь, что мне просто нравилось ощущать мягкую ткань в руках.
— Позволь, я помогу, — произнес молодой дракон, быстрым движением перехватывая шаль.
— Господин Дирк, я не больна и не нуждаюсь в посторонней помощи, — строго отчитала его.
— Я понимаю, но почему-то ты так трогательно выглядишь, что мне хочется заботиться о тебе, — улыбнулся в ответ на мою отповедь навязчивый кавалер.
Строго посмотрела на него, развернувшись к нему лицом. Не хватало еще неприятностей с Судьбой, если богиня узнает о том, что дракон решил за мной поухаживать. Но Дирка, судя по всему, не напугал мой грозный вид. Он взмахнул шалью и закутал меня в теплую ткань, при этом его руки легли поверх, слегка сжимая плечи. Ненавязчиво, ровно настолько, чтобы тут же отнять их, если я буду сильно возмущаться.
Вот сейчас он мне нравился. Очень. Куда-то исчезло самодовольство и нахальство, а в глазах светились нежность и доброта. «Наверное, растаял, когда увидел беременную женщину», — сделала предположение я. Желание поцеловать его обожгло неожиданно, заставив вздрогнуть, но дракон крепко держал себя в руках, а я не могла отвести от него взгляд.
Темные, как у Дрегаса, глаза сейчас лучились добрыми чувствами ко мне, перепутать было невозможно. Это был все тот же Дирк и в то же время совершенно другой, неуловимо изменившийся. Лицо, разрез глаз, коротко стриженные волосы с выбритыми символами рода, высокий лоб, прямой нос и чувственные губы, которые в прошлый раз так настырно целовали мои.
Ко мне вновь прилетело его желание поцеловать меня и прижать к себе. Я осторожно стала освобождаться из таких крепких объятий, которые в любой момент могли одним движением приковать к себе и никуда не отпустить. Только я очень хорошо запомнила произнесенное в его адрес богиней Судьбы: «Обожаю!» Было страшно, словно балансировала на тонкой грани, где малейшее неловкое движение грозит гибелью.
— Я пойду, — выдохнула, делая шаг назад.
— Могу проводить, — шагнул следом Дирк, окутывая своими чувствами и будоражащими желаниями.
— Нет, не надо! — поспешно сказала я и заторопилась на выход.
— Кетрин! — понеслось мне вслед, но я старалась больше не задерживаться и поскорее скрыться в своей спальне, куда, я была в этом уверена, молодой и очень красивый дракон не посмеет войти.
Звук закрывшейся двери — и я прижалась к косяку, стремясь восстановить бешеное дыхание. Этого просто не может быть! Дирк не мог настолько измениться, это по-прежнему наглый и ухмыляющийся дракон. От таких, как он, надо держаться как можно дальше, иначе…
Додумать эту мысль было откровенно страшно.

Утром за завтраком вновь вернулись к обсуждению моего отъезда.
— Кетрин будет сопровождать Дирк, — заявил Дрегас в ответ на все наши с Ингрид возражения. — Мы с тобой останемся и будем здесь находиться все положенное время. Когда придет срок, Дирк вызовет нас и Иршану.
— План простой, но имеет множество недочетов, — упрямо спорила с ним Ингрид.
— Я тебя внимательно слушаю, — склонил голову Дрегас, давая возможность ей высказаться.
— Где еще есть такое же надежное убежище, как Орлиное гнездо? — задала главный вопрос Ингрид.
— Они отправятся в гости к леди Гротт. — Губы Дрегаса тронула легкая улыбка, он перевел взгляд на замершую от неожиданности меня и спросил: — Кетрин, ты бы хотела встретиться с мамой и выяснить все обстоятельства своего рождения?
— Д-да, — выдавила я потрясенно.
— Под крыло драконицы, — прищурилась понятливо Ингрид.
— Вот именно, — многозначительно ответил Дрегас.
— Но я бы не хотела, чтобы мама видела меня… такой, — запнулась в объяснениях я.
— Кетрин, мне придется иногда покидать Орлиное гнездо, дела империи требуют моего постоянного присутствия в столице. Вас с Ингрид я не могу перевезти с собой. Даже если я оставлю здесь Дирка, реальная угроза от Торонта заставляет меня спрятать тебя. Твоя мать будет защищать и укрывать тебя так же, как я, — внушительно произнес дракон.
— Я не знаю, я не уверена, — заколебалась я.
— Кетрин, можешь мне поверить, я знаю, о чем говорю. Лучшего места, чем дом твоей матери, представить невозможно, — улыбнулся ободряюще Дрегас.
— Как я ей объясню, что должна отдать ребенка после родов? — всполошилась я.
— Ничего ей не говори, — твердо проговорил Дрегас, — объяснения будут потом, уже после того, как все случится.
— Мне это не нравится, — наконец произнесла я, долго и мучительно обдумывая предложение дракона.
— Мне тоже, — тут же поддержала меня Ингрид. — Слишком большой риск.
— Я буду рядом, — сказал Дирк. — Кроме нас троих, никто не знает, кто отец ребенка, так что опасности для Кетрин вдали от Орлиного гнезда практически никакой.
— Не уверена, — немного сбавила тон Ингрид.
Я же разрывалась между желанием увидеть маму и расспросить ее о моем отце и страхом появиться перед ней в интересном положении.
— Кетрин, ты пробудешь рядом с леди Гротт ровно столько, сколько пожелаешь. Дирк может разъезжать по империи совершенно свободно, его отсутствие никого не насторожит, а потому он будет тебя охранять и защищать. Тебе же сейчас безопаснее находиться вдали от нас с Ингрид. Торонт не будет слишком долго прятаться. Боюсь, что, упустив предателя, я невольно ускорил развитие событий, — продолжал убеждать меня Дрегас.
— Но если Ингрид останется здесь, тогда ей будет угрожать опасность, — резонно, как мне казалось, возразила я.
— Пусть только сунется, — обрадованно оскалилась подруга.
— О нас не беспокойся, я приму все возможные меры. — Дрегас накрыл руку Ингрид своей и пожал ее, поддерживая жену.
— Кетрин, со мной ты будешь в полной безопасности, — полностью развернувшись ко мне, сказал молодой дракон.
— Не нравится мне эта идея, — покачала я недовольно головой.
Но Дрегас прав, больше никому доверить мою безопасность он не мог. Гвардия, солдаты, маги слишком ненадежны. Ведь возникнут вопросы, кто эта беременная женщина, которой требуется такая мощная защита? Вот тогда проблем будет еще больше, слухи дойдут до старейшин и до Торонта.
— Кетрин, мне тоже не хотелось бы расставаться с тобой, но, кажется, нам придется согласиться с доводами Дрегаса, — спустя долгое время произнесла Ингрид. Потом, поймав мой взгляд, добавила: — Я рассчитывала на помощь Торонта, когда делала тебе предложение. Я думала, что все положенное время мы проведем здесь в уединении, а друг-целитель будет иногда приезжать и присматривать за твоим здоровьем. Как же я рада, что ничего ему не рассказала и он не знает о твоем существовании. Теперь только я нахожусь под угрозой, но с учетом того, что не беременна и предупреждена о его предательстве, Торонту будет не так-то просто справиться со мной в защищенном доме, где драконья магия пронизывает все пространство.

ГЛАВА 22

Погода благоприятствовала нашему отъезду. Солнце за последнюю неделю периодически проглядывало сквозь набухшие облака, вобравшие в очередной раз в себя влагу из моря, но дождь не торопился обрушиться на наши головы.
Ингрид лично проверила все необходимое в моем багаже и сейчас давала указания, где и что лежит.
— Я все помню, — в который раз говорила подруге.
— Знаю я, как помнят беременные. Сплошные провалы, а потом нервотрепка, что простого платка под рукой не оказалось, — назидательно выговаривала мне Ингрид, чем вызвала понимающую улыбку на лице мужа. — Дирк, возьмешь на себя все заботы о Кетрин. Думаю, ты помнишь, как я психовала из-за того, что не могу чего-то найти.
— Помню, конечно, — понимающе улыбнулся молодой дракон и вскочил в седло.
Моя смирная лошадка флегматично уткнулась взглядом в мокрую каменистую дорогу под копытами и ни на что не реагировала, иногда лишь помахивая хвостом. Переметные сумы, набитые одеждой и провизией, распределили по двум лошадям — моей и Дирка. Мой сопровождающий с нетерпением ожидал окончания затянувшихся проводов, а лошадь под ним переступала с ноги на ногу.
Дрегас легко приподнял меня и усадил в седло боком. Ехать в штанах с моим животом было очень неудобно, так что пришлось воспользоваться дамским седлом, которое нашлось в конюшне Орлиного гнезда.
— В путь! — махнул рукой Дрегас, положив начало нашему долгому пути.
Аргат — город, в котором я выросла и где прошло мое детство, находился у подножия Пертинских гор, а это означало, что мы поедем по дороге вдоль всего горного массива, потом пересечем Шуйский лес и только потом, спустя день пути, окажемся у второй горной гряды. Пертинские горы и Тарлинский хребет окружали границы империи на северо-западе и севере. Шумная и бурная река Литинка брала свой исток среди горного массива, при этом разрезая его на Пертинские горы и Тарлинские. Шуйский лес начинался сразу на равнине, при этом молодые деревья норовили увеличить территорию и цеплялись корнями за каменные уступы. Климат слишком суров на севере, часто бывает сход лавин по крутым скалам, так что растительность если и покрывала Пертинские горы, то скорее низкорослая, в отличие от Тарлинского массива. Впрочем, сами горы не были высоки, в отличие от Пертинских, где снежные шапки лежали даже в самое жаркое лето.
Гномы не зря облюбовали это место и обустроили город Аргат. В труднодоступных горах скрывались залежи драгоценных металлов и железные руды, позволяющие ковать не только оружие, но и сельскохозяйственный инвентарь. На фабрике, где работала мама, из золота и серебра делались ювелирные изделия. Конечно, к тонкой работе гномы никого не допускали, а вот обработка породы доставалась наемным рабочим. Объемы были небольшие, так что за место на фабрике держались, стараясь угодить владельцам. Сетовать на трудные условия было не принято, слишком много было желающих работать, чтобы прокормить семьи.
Мужчины уходили на заводы по выплавке металла для оружия, а вот женщин и детей брали на фабрику, где требовались ловкие пальцы, перетирающие травы и листья, необходимые для добавления при очистке серебра и золота. Вдыхая испарения, многие быстро зарабатывали химические ожоги легких, подхватывали воспаление легких и туберкулез на вечных сквозняках, гуляющих в цехах. С одной стороны раскаленные печи, с другой — гудящие вытяжки, сквозь которые уходила гарь.
Дрегас прав, я никогда не задумывалась, каким образом в таких условиях на фабрике мама смогла проработать двадцать лет и при этом сохранить свое здоровье. В детстве это казалось нормальным — мама сильная, здоровая, заботливая, любимая и всегда рядом. А потом я сбежала в погоне за лучшей жизнью, соблазнившись блеском столицы. Тем более что для меня в Аргате будущее существовало только все на той же фабрике гномов. Представить себя изо дня в день сидящей в полумраке каменного мешка, называемого гномами «цехом», не могла. Поэтому, наверное, почувствовав обожание и вожделение мужчины, приняла это за настоящую любовь. Неопытность сказалась, и я сбежала из родного города, не предупредив маму о своем поспешном решении навсегда покинуть дом. Ответственность за последствия своих поступков пришлось нести в полной мере, в этом богиня Судьбы права: каждый шаг определяет наше будущее.
Воздух в долине всегда теплее, чем в горах. Еще чувствовались его теплые порывы, кое-где виднелись осенние цветы в последних попытках поймать лучи солнца, а под ногами расстилался ковер из опавших листьев, приглушающий цокот копыт наших лошадей.
— Заночуем в Чапре, там есть приличные гостиницы, — поравнявшись со мной, произнес Дирк.
В ответ молча кивнула. Местность незнакомая, поэтому оставалось лишь довериться моему сопровождающему. Дракон выглядел молодцом, лошадь под ним играла, перебирая ногами, чувствуя, какого всадника везет на своей спине.
Спуск оказался не таким трудным, как мне казалось с высоты площадки Орлиного гнезда. С Ингрид мы прибыли в закрытой карете, а сейчас было страшновато преодолевать тот же путь верхом. Но дорога оказалась наезженной, без ухабов, ее даже не размыли постоянные ливни, проливающиеся каждый день. Единственное объяснение, которое приходило на ум, что и здесь магией поддерживается отличное состояние дороги. Ведь это единственный путь, который связывает домик в горах с поселениями людей у их подножия. Раз в неделю приходил обоз с продовольствием, а значит, необходимость поддерживать в нормальном состоянии горную дорогу была насущной необходимостью, а так как я не встретила никаких рабочих за время всего пути, то предположения о магии были весьма реальными.
Шуйский лес гостеприимно распахнул свои объятия, обдав легким запахом прели. Здесь дождь порождал новую жизнь: грибы выглядывали из-под опавших листьев, ярко-красные ягоды боярышника и шиповника висели на тонких ветках кустов, призывая мелкое зверье и птиц делать запасы на зиму. Это не казалось увяданием жизни, скорее подготовкой к началу другого отрезка времени, закутанного в снега, как в белоснежные меха. Наверняка сейчас на полях собирают последний урожай, радуясь тому, что осень затянулась, не позволяя зиме накрыть ранним покровом землю.
— Устала? — заботливо спросил Дирк, заметив, что я отпустила поводья смирной лошадки и стала растирать онемевшие кисти рук.
— Немного, — отозвалась я.
Очень хотелось отдохнуть, все же спуск оказался продолжительным, и далее мы продолжали путь, не делая остановок. Впрочем, негде было.
— Уже недолго осталось до гостиницы, — попытался подбодрить меня Дирк.
В ответ лишь благодарно кивнула. «Разнежилась рядом с Ингрид», — укорила я себя.
— Господин Дирк, может быть, пройдемся? — высказала свое пожелание.
— Отличная мысль, — поддержал меня молодой дракон.
Он остановил свою лошадь, ловко спешился и подошел, протягивая руки. С такой же легкостью поймал меня в свои сильные объятия и поставил на землю.
— Кетрин, нам надо поговорить, — неожиданно произнес Дирк.
— О чем? — удивленно посмотрела на него я.
Приятно было размять ноги, а не засиживаться в одном положении в седле. Лошади спокойно шли в поводу, видимо также считая, что небольшой отдых без всадников пойдет им во благо.
— Кетрин, твое интересное положение уже заметно, — начал Дирк, тщательно подбирая слова.
Я невольно запахнула сильнее теплый плащ, скрывая округлившуюся фигуру. Впрочем, Дирк прав, это не очень поможет в путешествии.
— В гостинице я буду представляться твоим мужем, так будет возникать меньше вопросов. Ты не против? — вежливо поинтересовался молодой дракон.
Я раздумывала над его словами. Да, Дирк прав. Будет возникать много ненужных вопросов и предположений у посторонних людей, заметивших мое положение и рядом со мной молодого мужчину. Точнее сказать, у всех будет убежденность в том, что Дирк отец ребенка.
— Пожалуй, вы правы, — задумчиво протянула я.
— Тогда прекращай мне выкать и называть господином, — предложил дракон.
— Я не смогу, — запротестовала я.
— Кетрин, но ведь супруги так друг к другу не обращаются, — мягко, с укоризной сказал Дирк.
Прикусила язык, чтобы удержать чуть не сорвавшиеся слова «а мы не супруги», ведь я только что согласилась с его предложением.
— Я не смогу, — призналась в итоге.
— Хорошо, — кивнул в ответ на мое признание Дирк. — Тогда просто молчи. Я сам буду вести переговоры.
— Согласна, — пришлось ответить мне.
Чем дальше развивалась эта история, тем беспокойнее становилось у меня на душе. Вначале все было так просто — я вынашиваю и произвожу на свет наследника бездетной пары, получаю вознаграждение и живу дальше своей обеспеченной жизнью. Потом оказалось, что «наш муж» — дракон, да еще император, и о его наследнике беспокоятся не только жена и целитель — друг семьи, но и старейшины рода, а друг вообще оказался предателем. Теперь я сбегаю от реальной опасности под крылышко мамы, которая вполне может быть тоже драконом. Как же все запуталось!
Богиня Судьбы лихо закрутила наши жизни, переплетая события и действующие лица. Дирк, заставляющий волноваться в его присутствии, от которого волнами накрывает странная смесь желания и сожаления. И напоследок признание самой богини в чувствах к молодому дракону.
Бездна, как же все сложно! Трудно разобраться в своих эмоциях и желаниях, а события разворачиваются так, что вопросы множатся, а найденные на них ответы только усложняют ситуацию.
Во всем этом радовало только мое состояние. Если вокруг беременности завертелся вихрь событий, то само счастье вынашивания крохотной жизни, растущей во мне, согревало сердце и наполняло душу нежностью и какой-то детской восторженностью. Очарование этого времени ничто не могло разрушить. Крохотный дракончик требовал своего права на жизнь, его отец и любящая приемная мать ждут появления на свет наследника не меньше, чем я, а может быть, даже больше. Просто я не тороплюсь, наслаждаясь каждым мгновением, прожитым с моим сыном, а нетерпеливые родители желают как можно скорее прижать к груди новорожденного. Я их понимала, и меня умиляла эта трогательная забота обо мне и ребенке.
Надо сказать, что за все время, пока жила в Орлином гнезде, ни разу не задумалась о вознаграждении, совершенно позабыв об этом факторе, подвигнувшем меня на такой поступок. На меня это не похоже абсолютно. После нескольких голодных месяцев, проведенных на холодных улицах столицы, я научилась ценить каждый медяк, попавший мне в руки. Я стала расчетливой, просчитывающей свою выгоду сразу и на несколько ходов вперед. Возможно, сейчас сказалась спокойная и сытая жизнь рядом с Ингрид, ставшей мне близкой подругой. Отошли куда-то на задний план меркантильные соображения, а проявляться стали мои искренние чувства к Дрегасу и несчастной женщине, обратившейся ко мне за помощью.

Чапр оказался небольшим провинциальным городом на пересечении торговых путей, где текла размеренная жизнь. Местного населения здесь немного, большинство составляли приезжие, люди деловые, приносящие городу прибыль. Несколько чистых гостиниц решали вопросы с отдыхом для путников и с постоем для их лошадей.
Дирк свернул к приглянувшейся вывеске «Тихий сад», где был нарисован добродушный хозяин и рядом плодоносящее яблоневое дерево. Мне тоже приглянусь картинка, изображенная на огромной дощатой рекламе, потому проехала следом за своим спутником в широко распахнутые ворота.
Во дворе суетились люди, собирающиеся так же, как и мы, остановиться здесь на ночлег. Я беспокойно поглядывала на бородатых мужиков, стреляющих в нашу сторону внимательными глазами. Нервными движениями оправила на себе теплый плащ, слегка влажный от накрапывающего дождя.
Дирк спокойно и уверенно спешился, кинул поводья подскочившему слуге и, развернувшись ко мне, протянул руки. Поторопилась укрыться в его объятиях от нахальных и изучающих взглядов торговцев, от которых ничего не могло укрыться. Мой спутник распорядился насчет ужина и комнаты с теплой водой для умывания с дороги, а после завел внутрь гостиницы. С облегчением выдохнула, едва дверь отгородила нас от любопытных взглядов. Нос уловил аппетитные запахи, а желудок тут же оповестил, что почти целый день в пути — это слишком долго для беременной женщины, которая вынашивает маленького драконенка.
Хозяевами оказалась дородная пара, с первого взгляда определившая принадлежность моего спутника к драконам, а потому все пожелания выполнявшая быстро. Нам подали на ужин зажаренного молодого барашка, кувшин с горячим какао, который заказал Дирк, помня, как мне нравился этот напиток в Орлином гнезде, и несколько свежих и очень воздушных булочек, пахнущих корицей. Вода для умывания уже нагревалась. Вещи, снятые с наших лошадей, проворные слуги отнесли в приготовленные комнаты. Стало неожиданно тепло и уютно.
Трудности начались позже. Как оказалось, наше решение назваться супругами имело свои минусы, хозяева разумно рассудили, что нам понадобится одна комната с большой кроватью.
Войдя в предоставленный номер, я удивленно уставилась сначала на этот предмет мебели, потом проследила за тем, как молодой дракон начинает раздеваться. Деревянная кадка с горячей водой стояла немного в стороне, позволяя передвигаться в пространстве более-менее свободно.
— Кетрин, тебе помочь? Почему ты замерла на месте и не снимаешь одежду? — обернулся ко мне Дирк, уже раздевшийся по пояс.
Потому что меня охватывала странная дрожь рядом с этим мужчиной. Он выматывал мне всю душу — дерзкий, красивый, с бездной обаяния, влекущий к себе, пробуждая во мне желание быть с ним, но я не могла позволить себе такие чувства. Он дракон, ему привычно соблазнять женщину, красуясь перед ней. Именно этого боялась больше всего: прикипеть к мужчине, потеряться, забыть обо всем на свете.
Сейчас мне представилась возможность рассмотреть молодого дракона во всей его первозданной красоте. Мощный торс с перекатывающимися под смуглой кожей мускулами, широкие плечи, массивно развернутые в стороны, шея, переходящая в литую трапецию, узкая талия с поджарым прессом. От пупка вниз сбегала расширяющаяся полоска рисунка, очень напоминающая чешую. Внимательно присмотревшись, заметила такой же орнамент на округлых плечах и запястьях. Удивительно, но это смотрелось мужественно и каким-то непонятным образом украшало могучую фигуру перворожденного.
— А вот это… — покрутила указательным пальцем, стараясь найти название рисунку чешуи на коже дракона, — есть у всех драконов? У мамы я такого не видела.
— У всех мужчин примерно так расположено, — охотно отозвался Дирк, затем повернулся ко мне спиной и показал рукой, вывернув ее, — и еще вдоль позвоночника. Проявляться начинает в подростковом возрасте. Называется «эрта».
— А у женщин? — полюбопытствовала я.
— Тоже есть, но в основном на внутренней части бедра и нижней части живота. — При этих словах дракон вновь развернулся ко мне лицом и провел пальцами по своей полоске, спускаясь вниз и убирая ткань штанов, чтобы позволить мне рассмотреть рисунок в полной мере.
Стыдливо отвела глаза в сторону, почувствовав, как предательски вспыхнули щеки. Он совершенно невозможен, пользуется любым моментом, чтобы попытаться соблазнить.
— Разве у Дрегаса ты эрту не видела? — задал мне провокационный вопрос Дирк.
— Некогда было. Я, знаешь ли, в то время была несколько занята, — отозвалась в тон ему.
Я и себя-то плохо помнила в те три дня на острове. При упоминании происшедших событий в памяти всплывали поцелуи и трепет тела под любовным напором страстного дракона. Мне тогда действительно было не до рассматривания эрты на теле мужчины, который заставлял дрожать от пережитого в своих объятиях, судорожно цепляться за плечи руками, выгибаясь от переполнявшего экстаза.
— Отрабатывала свое вознаграждение, — презрительно кинул в мою сторону Дирк, подкинув вслед словам волну негодования.
Отвечать на открытое оскорбление посчитала ниже своего достоинства. Что ж, он в какой-то мере прав, меня наняли для этой работы, и пока я прекрасно с ней справляюсь. Моя безопасность в интересах моих «работодателей», так что все по-честному.
Только почему тогда стало так обидно, словно меня смешали с грязью? И кто? Молодой дракон, брат императора, лучший друг Ингрид, притом сам предложивший мне стать одной из его многочисленных любовниц! И раз он не считает меня достойным человеком со своими мыслями и чувствами, стремлениями все исправить в жизни, так и от меня он никогда не дождется уважения.
Больше мы не обменялись ни одним словом. Я старательно делала вид, что меня не беспокоит присутствие со мной в одной комнате мужчины. Все же мой опыт в заведении у мадам давно помог избавиться от природной стыдливости. Откровенно рассматривать дракона также не собиралась — не предоставлю ему такой возможности порадоваться моему интересу.
Дирк принял ванну, вытерся полотенцем и надел просторную рубашку со штанами. Я все это время занималась своими делами, демонстрируя безразличие к происходящему ровно до тех пор, когда пришло время самой укладываться спать.
— Отвернись, — попросила «супруга». Я же не пялилась на него, когда он купался.
— Я уже сплю, — отозвался Дирк и демонстративно отвернулся лицом к стене.
Полностью раздеваться не стала, умылась горячей водой из кувшина, поплескав себе в лицо, и уселась на край кровати расчесывать волосы.
— Кетрин, извини за грубые слова, — неожиданно произнес Дирк за моей спиной, заставив замереть и прекратить движения щеткой.
— Ну почему же, ты ведь прав, — холодно произнесла я, пожав плечами, — меня наняли на эту работу.
— Кетрин, я сам не понимаю, что со мной происходит, — спустя какое-то время тихо сказал Дирк. — Смотрю на тебя — трепетная, нежная. Кажется, протяни руки, укрой в объятиях, дотронься до губ поцелуем, и ты будешь податливо и страстно гореть, отвечая на мое желание, но ты в тот же миг, наоборот, оказываешься гордой, уверенной и отказываешь мне.
— Господин Дирк… — набрав побольше воздуха, начала говорить я, но он меня перебил:
— Зови меня по имени, Кетрин. Помнишь наш уговор?
— Я все помню, — сурово ответила я, — но сейчас здесь нет никого, перед кем нужно изображать вашу супругу.
— Твою, — тотчас же поправил он.
В ответ лишь энергичнее начала расчесывать волосы. Дракон замолчал, но я чувствовала его взгляд, упершийся мне в спину, каждой клеточкой кожи, отчего становилось не по себе, будто хищник затаился в засаде и наблюдает, выжидает время для нападения.
— Кетрин, наша договоренность — это твоя безопасность, — произнес Дирк.
— Я понимаю, — со вздохом согласилась с ним я.
— Давай потренируемся, — предложил Дирк, — чтобы потом тебе было легче в присутствии посторонних общаться и случайно не обмолвиться. Позови меня по имени.
Что ж, он прав. Логика в его рассуждениях была, упираться и демонстрировать строптивый характер еще будет время, а сейчас нужно выжить и выносить здорового ребенка.
— Дирк… — выдохнула обреченно я.
— Можно немного теплоты добавить? — хитро попросил он. Коварный соблазнитель. От него так и потянуло желанием, а в голосе стали проскальзывать завораживающие нотки.
— Ди-ирк, — обернулась к нему и очень нежно пропела имя мужчины, перекатывая каждый звук, словно пробовала его на вкус.
Дракон на мгновение замер, обалдев от полученного эффекта, а затем резко подался вперед в стремлении обнять.
— Думаю, на сегодня тренировок достаточно, — холодно остановила его порыв я.
Он недовольно зарычал, стараясь сдержаться.
— Кетрин, ты невыносима! — вскричал Дирк. Он одним прыжком оказался у двери, широко ее распахнул и с грохотом захлопнул за собой, заставив вздрогнуть от громкого звука.
— Дракон! — недовольно бросила я ему вслед.

Время шло, а Дирк не возвращался. Ночь давно укрыла город, темные тучи расщедрились, и наконец-то зарядил дождь, тугими каплями барабаня по стеклам. Я лежала на кровати и бессмысленно пялилась в потолок. Беспокойство невольно заползало в душу. Где этот безбашенный в тонкой рубашке и штанах бродит? Неужели отправился на улицу? Бред! С чего это ему отправляться на прогулку под осенним дождем? Скорей всего зажимает на кухне служанку, стараясь сбросить напряжение. Кто устоит перед драконом, старающимся добиться от женщины благосклонности? Ответ напрашивался сам собой, достаточно посмотреть в зеркало, но я упорно гнала из своего сердца жалость к мужчине, считавшему меня легкодоступной. Я твердо решила полностью изменить свою жизнь и начать ее с нового листа.

ГЛАВА 23

Дирк появился в комнате, едва я успела задремать. Все же путь был неблизким, а завтра предстоит целый день провести в седле.
— Ты где был? — ужаснулась его виду я.
Весь мокрый, босые ступни перепачканы грязью, рубашка и штаны прилипли к телу, капли воды стекали по лицу.
— Тебе-то что? — недовольно пробормотал он.
Но я уже не обращала внимания на мужское раздражение, больше всего меня заботило здоровье неугомонного дракона. Понимаю, что он гораздо крепче обычных людей, но банальный насморк вполне может осложнить жизнь на пару дней.
— Быстро снимай все с себя и растирайся полотенцем! — Я потянула мокрую ткань рубашки вверх, не признавая никаких отговорок.
— Я сам, — отстранил Дирк мои руки.
Сам так сам; я начала хлопотать с полотенцами. Затем проверила наличие воды в кувшине, подхватила его и направилась к выходу, накинув на плечи теплую шаль. В гостинице уже все улеглись, так что вероятность кого-то встретить очень мала.
— Не ходи, умоюсь холодной водой, — перехватил меня в дверном проеме Дирк, пока я не успела отрыть дверь. Он уткнулся носом в мои спутанные волосы, шумно вдохнул и в тот же миг отступил. — Здесь небезопасно разгуливать одной в рубашке.
— Прости, не подумала, — повинилась я.
Он прав. В последнее время жизнь в безопасном Орлином гнезде притупила чувство самосохранения. Там я в любой момент среди ночи могла пройти на кухню и угоститься поздним ужином, если вдруг разыгрывался аппетит. Детка росла и требовала белковой пищи. А здесь чужой город, незнакомые люди… Вспомнились торговцы с их пытливыми взглядами.
Отвечать мне Дирк не стал, молча забрав из моих рук кувшин. Он ополоснул ноги, переоделся, развернувшись ко мне спиной, при этом не произнес ни единого слова, а потом завалился в кровать. Я прилегла рядом, но не выдержала.
— Все же где ты был?
— Зачем тебе? — недовольно буркнул в ответ Дирк.
— Волновалась за тебя, — честно ответила, прикусив губу, чтобы не выдать своих истинных мыслей о том, где провел это время взбудораженный дракон.
— Не нужно, я вполне самостоятельный, — все же соизволил ответить Дирк.
В ответ скорчила гримасу, передразнивая Дирка. Разумеется, я тоже могу сама за себя постоять, тем более что деньги решают многие проблемы, но мы ведь вместе отправились в путь и стараемся скрыться от сильного мага. Вот Торонту я ничего противопоставить не могу, поэтому с присутствием «вполне самостоятельного» дракона необходимо смириться.

Утро началось неожиданно. Кто-то настойчиво меня толкал, причем изнутри. Толчок — и тишина. Думала, что мне это приснилось. Еще толчок, и снова тишина. А затем на этом же месте, только поверх, чья-то рука погладила живот, словно успокаивая, и тихий мужской голос рядом с ухом произнес:
— Проснулся, малыш? Тише, мама еще спит.
— Господин Дирк! — возмутилась хозяйскому жесту его руки, которая шарила по моему животу.
— Дорогая, — мурлыкнул в ответ довольный дракон, — мы договорились, что ты меня зовешь по имени. Правда, малыш?
— Малыш? Так это ребенок меня растолкал? — старалась понять что-то спросонья я.
— Он, — с гордостью ответил мне Дирк, словно это был его сын, а не старшего брата.
Новость, что ребенок так активно зашевелился, отодвинула в сторону все остальные мысли. Положила руки на живот и стала ждать, но, увы, меня не желали больше радовать.
— Не расстраивайся так, Кетрин, это только начало. — С этими словами невозможно самоуверенный дракон поцеловал в висок, слегка прижав к себе, и легко перескочил через меня, выбравшись из постели. Вставать, если честно, не хотелось. Я так привыкла в последнее время валяться в кровати столько, сколько душа пожелает, что сладко потянулась и вновь прикрыла глаза; лишь недовольно нахмурилась, когда стукнула дверь, и вновь погрузилась в сладкую дрему.
— Кетрин, пора вставать, — мягко протянул Дирк, присаживаясь рядом.
Видно, все же уснула, потому что не слышала, как он зашел. Зато нос тут же уловил запах свежеприготовленного завтрака и какао. Теперь у меня уже был повод вылезти из теплой кровати. Перспективы вкусно поесть радовали, а вот виды за окном совсем наоборот. Ненастье только усилилось за ночь. Дождь, не переставая, отсчитывал дробь капель по любой поверхности, с крыш текло так, будто их поливают из ведер постоянно, а грязь на дорогах развезло нешуточно.
— Непогода, — печально произнесла я, посматривая в небольшое оконце.
— Я заказал нам закрытую карету, — отозвался Дирк, чем обрадовал меня несказанно.
Покончив с завтраком и сборами, спустились вниз и расплатились с хозяевами, которые вежливо кланялись и все время благодарили. Я озадаченно поглядывала на супружескую чету, не находя объективных причин для такого поведения. Пусть Дирк дракон, но неужели необходимо так раболепствовать?
— Дирк, а почему в гостинице хозяева так себя вели? — спросила уже в карете, выезжавшей из Чапра.
Впереди простиралась отвратительная дорога, размываемая обильным дождем, так что путешествие предстояло нелегкое.
— Я с ними расплатился империалом, — развеселился мой попутчик.
— Настолько переплатил? — удивилась я.
— Не повезу же я такую драгоценность в седле под дождем? — ответил мне Дирк вопросом на вопрос, чем весьма озадачил.
Задумалась о скрытом смысле, явно вложенном в произнесенные слова. Вроде бы говорил обо мне и ребенке Дрегаса, но прозвучало весьма неоднозначно.
Ухабы на дорогах не давали расслабиться. Спина устала оттого, что карета все время подпрыгивала, а затем ухала вниз. Дирк смотрел на меня сочувственно, наблюдая, как я молча, но мужественно переживала все неприятности, а затем не выдержал, пересел ко мне и привлек к себе. Его мускулистое тело смягчало любые кульбиты и скачки нашего транспорта, а потому, прижатая к нему, меньше страдала от неудобств от распутицы.
Потом Дирк распаковал свои сумки, достал походное одеяло и устроил из него уютное гнездышко, при этом разув меня и положив мои ноги к себе на колени. Все свои действия сопровождал вежливыми словами и пояснениями, что Ингрид в основном так и путешествовала в случае необходимости, а Дрегас старался помочь своей супруге всем, чем мог.
Кроме того, дракон оказался интересным собеседником. Как только он отказался от мысли о завоевании меня как любовницы, то сразу же превратился в обаятельного юношу, готового поддерживать и угождать всем желаниям беременной женщины.
Путешествие заняло неделю. Погода все это время стояла такая, что лошади еле тащили нашу карету по лесной дороге. Наверное, кроме нас, других таких же сумасшедших больше не было, потому что путники нам не встречались. Впрочем, мы могли ехать какими-нибудь окольными путями, чтобы свести к минимуму случайные встречи.
Сильное впечатление произвела переправа по мосту через бурлящую реку Лигинку, наполненную сейчас осенними дождями. Волны иной раз даже на мост накатывали, недовольно шипя. Лошади испуганно фыркали, косились, но шли прямо, направляемые твердой рукой возницы.
После недели, проведенной в дороге, я уже с нетерпением поглядывала на Аргат, показавшийся на высоком плато. Но чтобы подняться туда, потребуется много времени. Дорога петляет, огибая горы, вьется ввысь, карабкается вдоль отвесных скал. А еще будет несколько мостов через глубокие впадины, на дне которых текли мелкие, но очень быстрые реки, перекатывая валуны силой своего напора. Так как мы подъехали к горам уже к вечеру, пришлось сдержать свое нетерпение и остановиться на постоялом дворе. Впрочем, так поступили не мы одни. Комнат свободных не было, и нам, несмотря на империал, предложенный Дирком хозяину, места не находилось. Но то ли прельстившись вознаграждением, то ли пожалев беременную женщину, один из путников отдал нам свою оплаченную комнату.
Малыш за это время только один раз показал свой норов, а в остальном, видимо проникшись трудностями пути, вел себя вполне прилично. Иногда на меня нападал жуткий аппетит, хотя мы всегда очень плотно ели перед тем, как сесть в карету. Тогда Дирк посмеивался, необидно подшучивая надо мной, жадно хватающей куски копченой курицы. Но мне было не до того, потому что организм требовал немедленного насыщения. Хотя объедаться все равно не получалось, через некоторое время голод вновь давал о себе знать, и я со вздохом просила еще один маленький кусочек.
— Кушай, кушай, детка, — приговаривал Дирк, веселясь.
Я ему грозила кулаком с зажатой в нем ножкой птицы, бурча, что я не детка, а в ответ получала радостные заверения, что дракон разговаривал вообще-то с наследником, но если мне приятно, то и меня может так же называть. Спорить с ним со временем совершенно перехотелось. Пусть буду детка, только чтоб кормили.
Уж не знаю, прибавила ли я в весе за это время, но то, что заметно округлилась, даже мне стало видно. Платье приходилось в талии распускать все сильнее. Возница из какой-то глупой мужской солидарности сочувствовал Дирку. Мол, вот родит, вспомнишь еще годы молодые. Дракон поддакивал и вздыхал так, словно и в самом деле уже жалеет, что его супруга беременна и эту высокую должность занимаю я. Я хмурилась от такого мужского сговора против меня и гордо молчала. Не объяснять же в самом деле трудности и хитросплетения нашего положения? Однако Дирк, судя по всему, получал от этой двусмысленной ситуации море веселья и позитива.
Подъем в горы начали сразу же, как только рассвело. Все же небезопасно передвигаться пусть и по широкой дороге, но в полной темноте. Лошади и возницы двигались осторожно, притормаживая перед поворотами, чтобы случайно не встретиться со спускающимися в долину путниками. Нас с ребенком берегли, как самую великую драгоценность, догадываюсь даже, чьих это рук дело. И все же каждой дороге приходит конец, так и наше путешествие не оказалось вечным.
Кряхтя и слегка постанывая, выбиралась из кареты на широкой улице Аргата. До нашего с мамой дома нужно было еще повернуть в неширокий переулок, где карета не проедет. Да и не стоило впечатлительных соседей, любивших чесать языками, информировать о моем визите. Впрочем, думаю, что новость о том, что Кетрин Гротт в интересном положении вернулась домой спустя столько лет, должна взбудоражить провинциальную общественность.
День только начинал клониться к своему завершению, так что мама еще не скоро должна прийти домой, но это не проблема. Ключ всегда хранился под камнем за домом. Раньше я сама часто оставляла его там, чтобы случайно не потерять. Так и оказалось, ключ ожидал меня на своем прежнем месте.
— Нашла, — с довольным видом сообщила Дирку, оставшемуся перед входной дверью.
Он внимательно оглядывал скромную улицу и дома, расположенные на ней. Покосившийся забор из обструганных жердей, массивную деревянную дверь с замком таких размеров, что у всех потенциальных воров должно отпасть желание вскрывать его. Впрочем, мы жили небогато, чтобы ради наших скромных вещей возиться с запорами.
Открыла дверь, и на меня пахнуло детством — запахом свежей опары для хлеба, видимо, мама решила сегодня заняться выпечкой, стираного и чистого белья, аккуратно сложенного на большом сундуке, приготовленного для глажки. Ощутила и аромат настоявшейся мясной похлебки, специально приготовленной еще утром и оставленной в теплой печи.
— Дома, — облегченно выдохнула я, осматриваясь кругом.
Разве так живут драконы, пусть даже и сбежавшие из своего рода? У Дрегаса с Ингрид все было совсем по-другому, а у нас просто, как у всех соседей. Хотя это сейчас не важно, главное, я вновь оказалась дома.
— Сейчас растоплю печку, — с энтузиазмом подошел к очагу Дирк.
— А ты умеешь? — лениво поинтересовалась я, с удовольствием усаживаясь на стул и стягивая грязные сапожки.
Даже самый стойкий организм требует отдыха после долгого пути, а так как мой, несмотря на то что имел драконью кровь, по утверждению некоторых, был все же в тягости, то и прелести этого состояния также сказывались. Легкие отеки на ногах, делающие их ватными, общее утомление и страстное желание чего-нибудь перекусить.
Дракон впечатлился размером грозящей мне катастрофы и заторопился с печкой, стараясь согреть наш дом и разогреть ужин, тем более что вскорости и мама должна прийти. Не ожидала, что наш домашний очаг, верно и преданно служивший столь долгие годы, будут разжигать таким образом. Собственно, если бы я подумала, что дракон вдует внутрь свое пламя, то воспротивилась бы сразу. Но Дирк совета не спрашивал, считая себя самым умным. Решив, что разница между деревенской печкой и камином небольшая, подошел к проблеме радикально.
Огненный вихрь, выданный под сильным давлением, влетел в зев несчастной печи, за которой ухаживают, чистят и белят каждый год, поднял тучу пепла и сажи и вернул все это обратно в лицо Дирку. Потому что печка не камин! Здесь надо заслонки открыть, дров подкинуть и разжигать аккуратно, чтобы тяга не задула огонь. Кто же с драконьим пламенем в закрытое пространство лезет? Только самый самоуверенный дракон в мире, то есть Дирк!
— Бездна! — заорали мы одновременно.
Надо сказать, что я ограничилась одним упоминанием темной прародительницы, а вот дракон разукрасил свою речь цветисто и от души, выписывая такие обороты, что я бы, может, в другой момент и вдохновилась, но сейчас подскочила к пострадавшему и постаралась прекратить его дикий ор на весь дом.
— Стой ты, дракон облезлый! — орала я и пыталась остановить возмущенного Дирка. — Закрой глаза, надо промыть.
— А-а-а! — было мне ответом.
— Нечего орать!
— Сама такая!
— Умолкни, ящерица! Тебя спасать надо!
— Троллий потрох!
— Уймись, я тебе говорю, блошиный рассадник!
— У меня нет шерсти и тем более блох!
— Я смотрю, дочка зятя в дом привела.
В наш дружный ор неожиданно ворвался веселый голос мамы, заставивший меня замереть на месте, а Дирка приглушить звук. Но дракон не прекратил тереть глаза, в которые попала зола. Думаю, он только в далеком детстве совершал такие ошибки, поэтому чувствовал себя неудобно, оттого и взвился в момент.
— Мама? — спросила я ошалело, не веря своим глазам.
— Я, дочка, — радостно улыбнулась она своей белозубой улыбкой.
Она была все такая же — высокая, с правильными чертами лица. Волосы, спрятанные под туго завязанной косынкой, скромное платье из домотканой ткани, обычные сапоги из грубой кожи, которые мама сейчас снимала на входе, и вся такая домашняя, родная. До слез пробило. Я кинулась к ней, бросив негодующего на коварство печки дракона, и прижалась всем телом к самому близкому во всем мире человеку.
— Мама, мамочка, — шептала ей в эти мгновения я.
— Доченька, котенок мой, — отвечала она, поглаживая меня привычным жестом по плечам, голове.
Я почувствовала, насколько же она соскучилась, и поняла, что я сама жаждала этой встречи уже сколько времени. Мы стояли, обнявшись, я читала ее эмоции, как привыкла это делать в последнее время, и таяла во всеобъемлющей любви и нежности самого родного существа во всем свете. Мамочка всегда была тем якорем в моей жизни, который успокаивал и говорил, что дом — это то самое место, где меня всегда любят и ждут. Я боялась признаваться в своих ошибках, опасалась осуждения. Мама была строгой, но справедливой, потому что, если честно рассказать, как все произошло, она всегда старалась научить, поделиться опытом, подтолкнуть к тому, чтобы я могла сделать правильные выводы из сложившейся ситуации. Пусть я выросла и давно привыкла сама принимать решения, сейчас, находясь рядом с единственным родным существом, чувствовала, что мне нужны не только ответы на вопросы о моем происхождении, а еще сочувствие, поддержка.
— Ну что, дочка, знакомь со своим мужем, — подтолкнула меня мама.
— Это Дирк, — протянула я неуверенно.
— Дирк, а дальше? У него наверняка есть фамилия, — посмеялась она над моей нерасторопностью.
— Дирк Гард, — прищуривая слезящиеся глаза, подошел к нам молодой дракон и протянул руку для приветствия.
— Дирк Гард? — переспросила мама, а я почувствовала, как напряглось все ее тело. — А я думала, что ты муж моей Кетрин.
И вот тут нам пришлось срочно решать, что говорить и делать дальше. Я заполошенно метнулась к пострадавшему, возмущенно шипевшему, и пыталась пробиться сквозь панцирь ругательных слов, словно окутавших его. Ведь мы за время дороги обговорили этот визит, дракон предложил спокойно поговорить, рассказать маме полуправду, но попросить защиты, обосновывая тем, что нехороший маг решил сжить со света ее единственную дочку (почему-то дракон особенно был уверен в этом доводе), и спокойно прожить в доме под защитой драконицы пару месяцев. А два дракона — это уже существенная сила против даже самого сильного мага. В общем-то мы стремились к безопасности, хотя я не особо верила, что моя мама — дракон, и именно для этого направились в Аргат.
— Тебе легче? — допрашивала пострадавшего, стараясь поворачиваться преимущественно спиной к маме.
— Глаза жжет, — признался Дирк.
— Мама, воды! — вполоборота почти приказала я, громко выкрикнув эти слова.
— Чего не сделаешь для новоявленного зятя! — с энтузиазмом откликнулась она, зачерпывая ковшом воду из ведер, заранее принесенных и поставленных у входа на скамейках. Там же рядом на полу с ними соседствовал высокий таз, над которым можно было умыться.
Да, у нас все было обустроено просто, без магии. Сами приносили воду, продукты хранили в подполе, а зимой в пристройке у входа топили печь дровами и углем, экономили запасы. Старались сшить простую одежду самостоятельно, а нарядную берегли на выход. Ну никак в моем понимании мама не вязалась с тем, что она дракон!
Дирк склонился над посудиной и громко фыркал, промывая глаза, отирая со своего лица сажу и угольную пыль. Темные капли падали на пол. Я проследила взглядом за возникшим беспорядком и вздохнула — теперь еще полы мыть надо будет. Впрочем, мы тут так натоптали, все равно убираться нужно. Что-то в последнее время, привыкнув к благам цивилизации, совсем расслабилась и обленилась, а может быть, это сказывалась беременность, потому что хотелось все время находиться в покое и как можно меньше двигаться.
— Кетрин, ты только посмотри, какой он у нас стал накрахмаленный! — приговаривала довольная мама, вручая «зятю» полотенце из кучи свежевыстиранных.
Дирк бросил на меня горящий взгляд, прикрыв лицо полотенцем, — ему явно не понравилась такая встреча с моей мамой. Между прочим, сам виноват! Если бы не был настолько самоуверенным, то хотя бы поинтересовался для начала, что с печкой нужно делать, я же просто не успела остановить процесс.
— Детки, сейчас будем ужинать, и вы мне все подробно расскажете, — тем временем суетилась мама, накрывая на стол.
— Мам, давай я помогу, — поторопилась ей на помощь.
— Отдыхай с дороги. Устала, наверное, — отмахнулась она от меня.
Мы с Дирком переглянулись, не зная, как быть и с чего начать разговор. Мы вообще-то собирались сами расспрашивать маму, а не быть в роли допрашиваемых. Но, как говорят, хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах. Кажется, в этот раз Судьба приглядывает за мной и тихо посмеивается над сложившейся ситуацией.
— Ну, теперь рассказывайте, — после того как мы плотно поужинали, потребовала мама.
— Особо нечего рассказывать, — немного замялась я.
— Как это нечего? Хочу знать, где ты все это время была, что делала, как вышла замуж и как скоро сделаешь меня бабушкой. — Мама буквально лучилась от удовольствия, говоря о себе как о бабушке.
— Какая из тебя бабушка? Ты молодая еще! — запротестовала я.
— Но внука или внучку уже не терпится понянчить, — отвергла все мои комплименты она.
— Мы, собственно, не женаты, — произнес Дирк.
В комнате повисла напряженная тишина. Мама перевела на него взгляд, и я заметила, как в нем загорается тяжелый огонь негодования. Ой, что сейчас будет!

ГЛАВА 24

— Дракон! — нехорошо прошипела родительница. — Соблазнил девочку и не женился?
— Мама, это не он! Точнее, он не соблазнял! — попыталась я остановить назревающий скандал.
— Сейчас я тебе крылышки начищу, ящерица! — гневно пообещала мама и протянула руку к чугунной крышке от горшка на плите.
У дракона оказалась хорошая реакция, он успел увернуться, а запущенный в его голову снаряд ударил в деревянный косяк входной двери, издав вибрирующий звук.
— Мамочка! — ахнула я, перепугавшись насмерть.
— Я с тебя сейчас чешую сниму, дракон! — выкрикнула мама в одно время со мной, поняв, что не смогла достать «зятя».
В тот же момент она подскочила к печи и схватила ухват за длинную ручку. И был бой! Мама нападала на несостоявшегося зятя, дракон уворачивался, а я металась между ними, призывая прекратить этот кошмар. В конце концов поняла, что словами делу не поможешь, и резво, насколько мне позволяла нынешняя комплекция, обежала стол и загородила собой Дирка.
— Кетрин, а ну отойди от этого дракона! — приказала мама.
— Ты все не так поняла, — затараторила я.
— Леди Гарлиз Гротт, я хочу жениться на вашей дочери! — рявкнул за моей спиной Дирк, заставив нас с мамой вздрогнуть от неожиданности.
— Почему? — совершенно нелогично спросила воительница.
— Люблю, — коротко ответил дракон.
— А почему раньше не женился? — немного убавила свой пыл она.
— Кетрин ответила мне отказом, — тут же оправдался мужчина.
— Она же беременная! Или это не твой ребенок? — подозрительно спросила мама.
Ничего-то от нее не скроешь!
— Мой! — почти выкрикнул Дирк, чем окончательно ввел меня в ступор.
Что он делает? Зачем врет маме? Неужели настолько испугался ухвата в ее руках? Она, конечно, была очень воинственно настроена, но я уверена, что дракон мог бы легко с ней справиться. Тогда зачем весь этот спектакль?
— Не поверите, еле уломал ее приехать к вам. Очень надеялся, что вы сможете помочь уговорить упрямую Кет, — тем временем продолжал коварный дракон.
— Кетрин, почему отказываешься выходить замуж за этого дракона? — почти успокоившись, спросила меня родительница и опустила ухват.
Выглядела она все еще по-боевому, потому признаваться и говорить всю правду было боязно. Чего доброго, еще за сделку с Дрегасом и Ингрид получу. Допустим, за побег из дома наказание заслужила, тут я не спорю, но вот об остальном говорить не хотелось.
— Я… э-э-э… — пыталась хоть что-то придумать с ходу. Не получалось.
— Может, присядем? Поговорим, — взял инициативу в свои руки Дирк, видя, что мама начала успокаиваться.
— Кетрин, может, все же объяснишь, почему упираешься и не соглашаешься стать женой дракона? — строго, но с ноткой теплоты в голосе спросила меня родительница, усаживаясь за стол.
— Он же дракон, — ляпнула я, не зная, как еще объяснить ситуацию, созданную Дирком, не вдаваясь в подробности.
— У каждого свои недостатки, — отмахнулась от моих слов мама. — Дирк, как же ты не смог уговорить девушку стать тебе женой? Совсем навыки обольщения потерял?
— У нее ваш характер. Чуть что, сразу хватается за то, что потяжелее, — улыбаясь, начал наводить на меня напраслину коварный дракон.
— Неправда! — возмутилась я. — Всего-то пощечину дала!
— У тебя рука знаешь какая тяжелая? — Дирк потер пострадавшее место на лице.
— Я по другой щеке била, — поправила его я.
— Ах да! — тут же исправился дракон и стал тереть вторую щеку.
— Вижу, будет в вашей семье согласие, — довольно произнесла мама. — Все как положено, сначала шум и ссоры, а затем любовь и взаимопонимание. Что ж, дети, даю вам свое согласие на брак. Хоть и поздно вы за ним пришли, живот уже заметен, но ничего, спасибо, что уважили мать.
— Мам, а это правда, что ты дракон из рода Лазурных? — неожиданно для самой себя спросила я.
— Что за глупости тебе в голову пришли? Какой я дракон? — изумилась мама и провела рукой по волосам.
Весь ее вид выражал крайнюю степень удивления, и будь я посторонним человеком, никогда бы не заметила, как дрогнули пальцы на натруженных руках, а фигура невольно напряглась. В это же время от нее пришло чувство вины и опасности. Хотя мама старалась держать свои эмоции под контролем, ведь она хорошо знала мои способности к эмпатии, но неожиданный вопрос, заданный в лоб, захватил ее врасплох.
— Так, значит, это правда, — нахмурилась я, правильно истолковав реакцию родительницы.
— Детка, не придумывай, — мягко отмахнулась от моих выводов мама, но внутренне вся насторожилась.
— Трактаты о драконьих связях, двадцать лет работы на фабрике гномов без единой болезни, душегрейка из горного козлика, высокий рост и аристократическая внешность… Вы дракон, леди Гарлиз Гротт, сбежавшая более двадцати лет из рода Лазурных драконов, — безжалостно перечислила я, глядя ей прямо в глаза.
— Твоя работа? — гневно полыхнула взглядом на Дирка леди Гротт.
Теперь это была не простая женщина из народа, а настоящая леди, перворожденная. Зрачки впервые в жизни в моем присутствии стали вертикальными, а радужка окрасилась в интенсивный лазурный цвет. При темных, почти черных волосах контраст стал столь разительным, что я смотрела на происшедшие изменения во внешности родного человека завороженно и с каким-то священным испугом.
Леди из рода Лазурных драконов даже выглядеть стала иначе — плечи неуловимо расправились, сама она подтянулась, став еще более высокой. И весь ее величественный образ никак не вязался с простой домашней одеждой из дешевой, но добротной ткани.
— Прошлое всегда возвращается тогда, когда совершенно не ждешь, и напоминает о нем самое близкое и родное существо, от которого такого не ожидаешь, — с горечью в голосе произнесла мама.
Уголки губ дрогнули и опустились вниз, словно мама посчитала меня предательницей, заставившей вернуться в прошлую жизнь, где она была представительницей рода Лазурных драконов. Отчего-то это воспоминание было для нее самым ужасным и неприятным. Она сидела, внешне спокойная, но в душе ее бушевала буря.
— Ты не хотела, чтобы я знала? — тихо спросила я.
— Я старалась забыть этот период моей жизни, — чуть помедлив, призналась мама.
— Почему? Вы дракон, и этого не изменишь, — сказал Дирк.
— Потому что не хочу быть драконом. Не хочу, чтобы моей дочерью торговали так же, как и мной, выдавая замуж за престарелое ископаемое только потому, что ему срочно понадобился наследник, — глухо произнесла мама и даже согнулась под тяжестью воспоминаний.
— Вам тогда сколько было? — сочувственно поинтересовался Дирк.
— Семнадцать, а ему больше трех сотен лет. Лорд Катран Гротт, мой троюродный прадедушка, решивший взять себе в жены молодую драконицу и основать еще одну ветвь Лазурных драконов, — с болью и печалью отозвалась она.
— Он уже давно мертв, — сказал Дирк, поняв, о ком идет речь.
— Знаю, но это не изменит того, что мои родители с радостью продали меня, — ожесточенно произнесла мама.
Боль от предательства родных ей существ, пропасть, разделившая тогда ее с семьей, горечь от всего происшедшего накатили так сильно, что я едва смогла сделать вдох. Бедная мамочка, мне было ее жаль до слез. И сейчас я понимала причины того, что она скрывалась сама и не говорила правду мне.
— А мой отец? Ты говорила, что он маг-оружейник. Почему вы с ним расстались? — задала вопрос, над которым ломала голову все последнее время.
— Шитль появился в тот момент, когда меня уже продали и все контракты были подписаны, — подняла на меня тяжелый взгляд мама, с неохотой начиная рассказ. — Сильный маг-эмпат, он легко добился моего расположения. Ты же знаешь, что с таким даром можно легко влиять на окружающих? — усмехнулась мама, посмотрев на меня.
Я виновато посмотрела ей в глаза, хотя пользовалась своими способностями только тогда, когда хотела избежать наказания за очередную проделку. Я слишком любила маму, чтобы злоупотреблять ее чувствами ко мне.
— Эмпатия — не так уж и страшно, — сказал Дирк.
— Да? Ты в этом уверен? Посмотрим, как ты запоешь, когда Кет начнет вертеть тобой по своему усмотрению, — усмехнулась мама.
Дракон не обиделся. Кажется, он тоже понял, что сейчас в женщине говорят горечь и обида, направленные на тех людей, которые в прошлом испортили жизнь молодой драконице, и вовсе не «зять» объект ее негативных мыслей. Дирк не стал комментировать замечание мамы, позволяя гой собраться с мыслями и продолжить свой рассказ о нелегких испытаниях, случившихся в ее жизни более двадцати лет назад.
— Шитль умело воспользовался своим даром, убедив меня в своих чувствах. Я влюбилась впервые и по-настоящему, — помолчав и собравшись с силами, продолжала она. — Я рассказала ему о планах своих родителей, и он предложил помощь. Он говорил очень убедительно, дарил поцелуи и обещания, а я верила, всем сердцем верила, что молодой и красивый маг искренне любит меня.
— И что случилось дальше? — спросила ее, видя, что она не торопится продолжать.
— Мы сбежали, — пожав плечами, коротко ответила мама. — Мое очарование умным и решительным возлюбленным продлилось недолго, всего два месяца. Случайно я увидела, как из нашего дома, который мы снимали в уединенном районе столицы, уходил мужчина, закутанный в темный плащ. Я из чистого любопытства поинтересовалась у Шитля о личности таинственного визитера, и совершенно неожиданно получила очень эмоциональную отповедь. С недоумением и удивлением узнала о том, что меня пожалели, выкрали, облагодетельствовали, а сейчас я вмешиваюсь не в свое дело, интересуясь его жизнью. Я попыталась оправдаться, объясниться, и тогда Шитль обозвал меня драконьей подстилкой. Оставаться в этом доме я больше не смогла. Эти слова ударили очень больно, открыв глаза на подоплеку поступка мага. Эмпат прекрасно видел, как надавить на девушку, попавшую в трудную ситуацию, а потому просто воспользовался случаем и соблазнил. Понимаю, что сама была виновата, наивно влюбившись в красивого мужчину. Сбежала с ним, не позаботившись о том, чтобы стать ему женой по закону. Но и возвращаться к родным, которые меня разыскивали, чтобы выдать замуж за Катрана Гротта, я тоже не собиралась. Вскоре я поняла, что беременна. Потратив последние деньги на акушерку, принявшую у меня роды, отправилась строить свою жизнь заново.
— Ты не сменила имя, — тихо сказала я, потрясенная до глубины души тем, что практически повторила все ошибки своей матери.
— Я сменила внешность, — сообщила в ответ она, — этого оказалось достаточно, чтобы на меня не обращали внимания. Здесь, в Аргате, никто не слышал о драконах, именно поэтому мне и понравился этот тихий городок. Работа нашлась, заработка хватало на пропитание, еду и плату за жилье. Чтобы построить жизнь заново, этого было для меня достаточно. Главное — не возвращаться к лазурным драконам.
— Мама, почему ты мне всего этого не рассказала раньше? — спросила я.
— Зачем тебе было знать о моих ошибках? — пожала плечами она.
— Затем, что я почти в точности повторила твои, — сказала я. — Я сбежала из города, польстившись на обещания заезжего красавца о счастливой жизни в столице.
Мама заметно взолновалась. Но если уж тут у нас вечер откровений, не буду скрывать от нее всей правды. Дирк знает о моем прошлом, так что и от нее у меня не будет тайн.
— Потешив свое самолюбие, он выгнал меня из своего дома без гроша в кармане, — продолжала я, — мне пришлось несколько месяцев голодать на улицах столицы, отбиваясь от бандитов и домогательств мужчин.
— Ты могла бы вернуться домой, — произнесла мама взволнованно.
— Нет, здесь была одна дорога — на фабрику. Я не хотела такой жизни, — ответила ей.
Мама покачала головой, показывая, что не согласна с моими выводами, но ожидала продолжения, поэтому промолчала.
— Я пошла работать в бордель, — призналась в итоге я.
— Бездна! — грохнула кулаками по столешнице родительница. — Все еще хуже, чем я предполагала. — Затем она посмотрела внимательно на Дирка: — Ты об этом знал?
— Знал, — кивнул в ответ он.
— И все равно хочешь жениться на Кетрин? — Она испытующе прищурилась, подозревая обычный обман с его стороны.
— Не буду скрывать, в самом начале я лишь хотел воспользоваться тем, что Кетрин принадлежит к древнейшей профессии, слишком сильно меня к ней тянуло. Я думал, что, раз она девушка из заведения, я легко смогу провести с ней время и забыть о ее существовании, но она мне отказала. Отказала и тогда, когда я предложил ей стать официальной любовницей.
— Что ж, мне жаль тебя, Дирк, — усмехнулась мама. — Ты даже не представляешь, что с тобой случилось.
— Не пугай меня, — ужаснулась я. — Что с ним могло случиться?
— Вы думаете, что… — внимательно посмотрел на мою родительницу дракон.
— Никто, кроме тебя, не сможет ответить на этот вопрос, — ответила она, глядя прямо в глаза мужчине.
— Да о чем вы говорите? — взорвалась я.
— Кетрин, не переживай, все со временем наладится, — успокоила меня мама. — Даже если этот чешуйчатый откажется от своих слов, помни, я всегда тебя приму и буду любить своего внука, кем бы ни был его отец.
— Ох, мам, — выдохнула благодарно, но в то же время почувствовала себя очень неловко.
Ведь не расскажешь же, в самом деле, что отец ребенка — император Дрегас из рода Изумрудных драконов. Бездна! Чем дальше, тем больше запутываюсь в том, что происходит.
— Напоминаю вам, леди Гротт, что вы тоже из чешуйчатых, — радостно оскалился дракон.
— А вот об этом советую забыть, а то иметь тещей злую драконицу — весьма неприятная перспектива, — с прищуром произнесла мама.
— Боюсь, что, если я забуду, вы мне живо напомните, — сказал «зять».
— Можешь не сомневаться, — хищно улыбнулась «теща».
— Может быть, хватит на первый день? — жалобно посмотрела на обоих я.
Спать хотелось неимоверно. Оказаться дома, вдохнуть родной запах, увидеть маму и почувствовать ее любовь и заботу — что может быть лучше?
— Конечно, дочка, — поспешно согласилась мама. — Пора укладываться спать. Очень рада вашему приезду. А жизнь, она разная бывает. Главное, что все живы, здоровы и еще внука ожидаю.
С этими словами она подошла ко мне и крепко обняла, а после засуетилась, приготавливая нам постель. Как-то неудобно было признаваться, что нам нужны отдельные спальные места, а мама постелила нам вместе. Мы с Дирком переглянулись, и я обреченно вздохнула, понимая, что из паутины нашей лжи теперь так просто не выпутаться, а дракон как-то загадочно сверкнул глазами, причем вид имел очень довольный.

Домик наш небольшой, всего две крохотные спаленки и небольшая общая комната с печкой, где стоял обеденный стол. Здесь принимали пищу, встречали гостей, и вообще практически вся жизнь проходила именно тут. Когда была ребенком, мама за этим столом учила меня читать и писать. Сейчас же нам постелили в моей девичьей спальне, где до сих пор ни разу никаких мужчин не было.
— Дирк, я так и не поняла, что мама имела в виду, когда говорила, что знает о том, что с тобой происходит? — тихим шепотом спросила «жениха», когда мы уже улеглись в одну постель, тесно прижавшись друг к другу.
Слишком узко для двоих, но не признаваться же маме, что все громкие слова о намерениях дракона жениться на мне — всего лишь разыгранный спектакль, чтобы успокоить воинственно настроенную драконицу.
— Правда не поняла? — приблизив свои губы к моему уху, тихим, но очень горячим дыханием опалил его Дирк.
— Честно, — повернула голову, чтобы встретиться с ним взглядом.
— Твоя мама очень мудрая драконица, — вместо прямого ответа произнес он. — Она быстрее меня поняла происходящее со мной. Может быть, потому что испытала сильную любовь в своей жизни.
— Только не говори, что ты в меня влюбился, — постаралась отстраниться от его горячих губ, сильнее вдавливаясь в подушку головой.
Стало мгновенно страшно. Просто до жути. В животе что-то ухнуло и стало наполняться холодом. Только этого не хватало!
Бездна! Богиня Судьбы мне никогда этого не простит. Если со своими волнениями рядом с этим драконом я кое-как справлялась, то заставить этого упрямца передумать и разлюбить меня вряд ли получится. Достаточно вспомнить, сколько пришлось приложить усилий, чтобы убедить его старшего брата пойти навстречу плану Ингрид. А ведь там вопрос был намного серьезней, чем просто чувства. А сейчас что я могу сказать Дирку? Не смей меня любить, потому что тебя выбрала богиня Судьбы?
— Все гораздо серьезнее, Кет. Это не любовь, скорее — одержимость тобой, — выдохнул он и приник к моим губам.
Уперлась в его плечи руками, стараясь прервать этот поцелуй, за который придется отвечать перед влюбленной богиней. Бездна, только не это! Меня разрывало на части от желания и осознания невозможности этих чувств. Я сопротивлялась, но не могла не уступить напору и страсти дракона. Руки отталкивали его от себя, а губы отвечали на поцелуй, упиваясь запретностью происходящего.
— Избранная, твоя мать была права. Ты моя избранная, — прервав поцелуй, горячо прошептал Дирк, опалив горячим дыханием влажные губы.
— Это невозможно! Нет! Дирк, только не это, — застонала я, не в силах справиться с его и своими чувствами.
Это было не просто желание или страсть — что-то намного сильнее, чем обычные чувства, и в то же время настолько глубокое, отдающее древним инстинктом, что меня начало колотить от сильных эмоций.
— Ты почувствовала то же самое, — удивленно, но с каким-то торжеством в голосе прошептал Дирк.
— Бездна, Дирк! Это невозможно, это неправильно! — уткнувшись ему в шею, в отчаянии прошептала я.
— Все правильно, так и должно было случиться, — возразил он довольным и каким-то урчащим голосом. — Я не понял в первую встречу, что произошло, но ты настолько потрясла меня, буквально в один момент перевернула все привычное и понятное. Тогда я решил, что ты легкодоступна и вполне можно провести с тобой время и после забыть. Но ты не выходила у меня из головы. Что бы я ни делал, с кем бы ни разговаривал, постоянно преследовал твой образ, запах. Я вновь прилетел, чтобы быть более настойчивым, но братец с Ингрид вступились, запрещая с тобой общаться, чем довели меня до бешенства. Я уже не мог смириться с твоим твердым отказом, решил добиваться тебя любой ценой, потому что начал бредить тобой, представляя, как сжимаю в своих объятиях, скучать по твоим губам, которые хотел целовать. Бездна, Кет! Я заболел тобой. Я старался резче ударить словами, чтобы унизить, заставить самого себя почувствовать, что стою выше, будто ты недостойна меня. Кет!
Дирк остановился, тяжело дыша. Ему не хватало воздуха. Он глубоко вздохнул и продолжал:
— Когда же узнал, что ты носишь ребенка брата, чуть было не разорвал тебя и его от ревности. Спасло лишь то, что старейшины подъезжали к Орлиному гнезду. Потом вы рассказали о причинах, подвигнувших тебя на это… Было больно, душа рвалась на части от злости на тебя, себя, Дрегаса, но я понял тогда очень многое. Для меня стало ясно твое благородство, привязанность к Ингрид. Дрегас рассказал о своем щедром предложении и твоем отказе им воспользоваться. Знаю, как брат сопротивлялся вашему с Ингрид плану, уверенный в том, что лучше принести свою любовь и жизнь в жертву. Даже представить страшно, сколько пришлось потратить усилий, чтобы его убедить, предлагая другой выход из ситуации со старейшинами. Кетрин… Я ведь отказался от брака с ледяной драконицей, потому что все мои мысли занимала ты. Я думал, если ты станешь моей любовницей, то это устроит всех, но ты опять отказала. Железная леди, порвавшая мою привычную жизнь. Не могу я больше без тебя, твоих губ, волнительных линий тела. Ты моя избранная, Кетрин, и я хочу на тебе жениться.
— Дирк, это невозможно, потому что тебя любит другая женщина, и я не встану на ее пути. — Я была потрясена до глубины души, поэтому высказала последнюю, по моему мнению, вескую причину своего отказа.
Что мы можем противопоставить богине Судьбы, даже если признались в своих чувствах?
— Не понимаю, о чем ты говоришь. — Он легко коснулся губами моих волос у виска.
— Это не моя тайна, — ответила я.
Мое сердце стремительно ухнуло вниз. Счастье казалось настолько близко — непомерно огромное, всепоглощающее, а сейчас, при воспоминании об азартной богине, втравившей меня в эту авантюру, чернота разъедала душу. И название этому чувству было «ревность». Во мне взыграла драконья кровь, признавшая в Дирке своего избранного, инстинкт говорил, что это мое, но разум напоминал, что я должна отдать его, как игрушку, божеству, которому стало скучно просто забавляться чужими жизнями. Теперь Судьба решила тешиться нашими чувствами, столкнув их в странной мешанине событий.
— Это все в прошлом, Кет, — тихо говорил Дирк только для меня одной, — все, что происходило раньше, больше не существует. Есть только ты и я, ты сама почувствовала привязку.
— Дирк, ты не понимаешь… — начала возражать ему, но была остановлена поцелуем. Жарким, страстным, полным томления и срывающим все условности.
— Есть только ты и я… Никому не отдам… Моя, — шептал дракон, покрывая меня поцелуями.
— Это невозможно, она не простит нам счастья, — попробовала я достучаться до сознания Дирка.
— Кажется, я знаю, о ком ты говоришь, — замерев надо мной, произнес он.
— Тогда ты должен понимать, что нам невозможно быть вместе, — облизнула я припухшие от поцелуев губы.
— Ошибаешься, ты моя избранная, остальное не важно, — ответил Дирк.
— Она богиня! — сорвалась я. — Если мы будем с тобой, то она постарается разлучить нас.
— Кет, Судьба не станет вмешиваться в жизнь смертных, — тепло улыбнулся Дирк.
— Она мне сама сказала, что обожает тебя, — едва слышно сорвалось с моих губ.
— Серьезное признание, но это не любовь, — еще шире улыбнулся Дирк. — Судьба никогда не станет связывать себя со смертным, даже если он дракон.
— Этого не может быть!
— Это так.
Новый поцелуй.
Я слышала, что у драконов существует привязка, но никогда не думала, что это может произойти со мной, всегда воспринимала себя человеком. Поэтому было странно почувствовать внутри пробудившуюся кровь дракона. С каждым вздохом я словно прирастала к мужчине, ощущала каждое движение его души. Это было больше, чем просто физическое влечение, включился неизвестный мне до сих пор процесс узнавания своего избранного. Это было потрясающе, захватывало всю целиком.
— Я чувствую тебя, — неожиданно произнес Дирк. — У нас с тобой полная связка!
Говорить о том, что давно угадываю его ощущения, не стала, лишь улыбнулась в ответ, понимая, насколько это необычно для него. Жить чужими чувствами — очень волнительно и необычно, словно другое существо становится частью тебя. А с учетом моих способностей к эмпатии мне удалось воспринять все, что произошло не только со мной, но и с Дирком.
— Главное — это мы, остальное не важно, — это были последние слова, что прошептал мой дракон.
Его руки нежно, но твердо прижимали меня к своему мускулистому телу, я слышала биение его сердца, дыхание смешивалось, а жадные губы целовали так, что вскоре я позабыла обо всем на свете: о богине, играющей жизнями смертных, маме, спящей через комнату от нас, о друзьях, оставшихся в Орлином гнезде. Сейчас остались только мы вдвоем.

ГЛАВА 25

Утром мама ушла на фабрику, оставив на завтрак свежие булочки и теплое какао, так полюбившееся мне в последнее время.
— Леди Гротт удивительная женщина, — произнес за завтраком Дирк. — Столько лет жить простой жизнью, растить ребенка и продолжать скрываться ото всех.
— Интересно, родители перестали ее искать? — задумалась я на мгновение, отпивая какао.
— Нет. Поиски, конечно, стали не такие интенсивные, как в самом начале, но род никогда не отказывается от своих драконов, — «обрадовал» меня Дирк.
— Значит, от них мне тоже грозит опасность, — сделала вывод я.
— Почему? Тебе ничего не грозит, впрочем, как и леди Гарлиз. Ты — моя избранная, я — дракон из рода Изумрудных драконов, и скоро у нас свадьба, — широко улыбнулся Дирк.
Самодовольный и очень уверенный «жених» не скрывал чувств триумфатора. Словно ему удалось завоевать крепость, сдавшуюся на милость победителя. Очень странные ощущения охватили меня. Вроде бы приятная взаимность, и в то же время Дирк просто поставил меня в известность о наших дальнейших планах.
— Сомневаешься, — тут же оценил он мое состояние.
— Дирк, я тебя знаю только с одной стороны, и, как мне кажется, не с самой лучшей, — честно ответила ему.
— Поверь, эта сторона во мне самая лучшая, поэтому стараюсь не вертеться, чтобы не разочаровывать тебя, — нахально подмигнул он.
Бездна! Как же Дирк меня бесит и раздражает! Хочется взять в руки тяжелый ухват и погонять наглеца по комнате, как вчера это делала мама. Вот она видела этого нахала насквозь, с первого же взгляда, потому и не стала растрачивать время на вежливые слова, а сразу принялась за воспитание.
— Кетрин, у нас с тобой полная привязка. Ты по сути своей человек, но кровь драконья, и она воспринимает нашу магию. Ты так же принадлежишь к роду Лазурных драконов, и поэтому наш брак будет в любом случае одобрен твоей семьей. — Он говорил уверенно, уплетая воздушную булку, заботливо приготовленную моей мамой.
— Дирк, я беременна от Дрегаса, и у нас договор. Мы не можем с тобой ни жениться, ни быть вместе, — постаралась остудить пыл дракона.
— Кетрин, не путай, — покачал передо мной указательным пальцем «жених». — Ребенок — наследник империи. Разумеется, ты выполнишь свой договор и отдашь его Дрегасу. Ингрид слишком долго этого ждала. Но наша с тобой свадьба состоится, как только ты родишь, а пока ты — моя избранная, и это ничего не изменит.
— Дирк, — прошептала убитым голосом. — Это ведь и мой ребенок тоже. Мне страшно отдавать его. Я ведь его тоже люблю.
— Ты не поняла, Кетрин, — радостно улыбнулся мой избранный. — Он останется с тобой, с нами. Мой брат, Ингрид и я всегда были очень близки, фактически мы одна семья. Родителями будут считаться они, а растить наследника будем все вместе. Неужели думаешь, что тебя лишат общения с твоим ребенком?
От таких перспектив даже голова закружилась. Все последнее время я старалась привыкнуть к мысли, что придется расстаться с малышом, едва разрешившись от бремени. Готовилась к этому моменту, уговаривала себя, что обязана так поступить, потому что согласилась на этот договор. А теперь Дирк обещает не просто жениться на мне, но и фактически оставить рядом с ребенком.
— Только не забывай, что мне наследник тоже нужен, — вклинился в мои рассуждения коварный соблазнитель.
Он сказал это с таким жарким намеком, обдавая сильными волнами любви, страсти и желания, что я замерла от его слов.
— Кет, не смотри на меня таким взглядом, будто не понимаешь, о чем я говорю. — Веселые смешинки зажглись в темных глазах дракона.
— Понимаю, — облизнув вмиг пересохшие губы, отозвалась я, — именно этого и боюсь.
— Я не страшный, — продолжал соблазнять дракон дальше.
Не знаю, до чего бы мы договорились, но в рюкзаке Дирка зазвенел кристалл связи. Дракон с досадой покосился в сторону, потом все же поднялся и ответил брагу.
— Желаю здравствовать, — раздался слегка измененный голос императора.
— Привет, — отозвался брат.
— Как ваши дела? Кетрин, как твое самочувствие? Доехали? Что леди Гротт? — закидал нас вопросами Дрегас.
Я лишь сообщила о собственном самочувствии, а на остальные вопросы взялся отвечать Дирк. Коротко доложил о самом путешествии, передал разговор с мамой, сообщив, что она все же призналась в принадлежности к Лазурным драконам.
— Что слышно о Торонте? — спросил младший брат, едва закончил рассказывать новости.
— Его не нашли, — помрачнел голос императора. — Слишком хорошо скрывается. Подозреваю, что у него заранее было заготовлено несколько убежищ.
— Логично. Ведь он несколько лет строил козни против тебя. Мотивы стали известны?
— Допросили всех слуг. Подозрения в связях со старейшинами крепнут, но пока нет ничего определенного, — ответил Дрегас.
— Как себя чувствует Ингрид? — вклинилась я, когда пауза затянулась.
— Готова к бою, — развеселился неожиданно Дрегас. — Заставила меня оставить в каждой комнате несколько боевых заклинаний, чтобы в случае внезапного нападения Торонта успеть его уничтожить.
— Железная леди, — улыбнулась я.
— Кетрин, мы очень за тебя волнуемся и переживаем. Не в том смысле, что тебе грозит опасность, а потому что ты стала нам очень близка, — с теплотой в голосе произнес Дрегас.
Чем отличаются кристаллы связи, так это тем, что я не чувствую собеседников. Это не прямой контакт, но почему-то сразу же поверила словам Дрегаса, даже тени сомнений не возникло в искренности его чувств. Он действительно привязался ко мне, а не потому, что его интересовал только ребенок.
— Ты там полегче с выражением своей близости к моей избранной, — с угрозой в голосе незамедлительно рыкнул Дирк.
— Брат, что у вас там происходит? С тобой все хорошо? — забеспокоился Дрегас.
— С нами все отлично. У нас с Кетрин прошла полная привязка, — с гордостью и с каким-то самодовольством ответил «жених».
— Бездна, Дирк! Зачем ты это сделал? — Старший брат не стал сдерживаться в выражениях. Он костерил молодого дракона на чем свет стоит.
— Кетрин — моя избранная! — только и ревел в ответ Дирк.
— Безмозглый дракон! — орал на него в ответ Дрегас. — Тебя старейшины сожрут живьем, но сначала изжарят!
— Она моя избранная! — Упертый дракон не сдавался.
— Дирк, об этом поговорим еще раз при личной встрече, — ничего не добившись от младшего брата, закончил сеанс связи Дрегас.
— Настолько все плохо? — встревоженно спросила молодого дракона я.
— Ровно настолько, насколько ты слышала, — честно ответил мне «жених» и беспечно пожал плечами. — Но я не откажусь от тебя.
— Дирк, что нужно старейшинам? — спросила его, сознавая, что политические интриги остались за гранью моего понимания.
— Меня хотят женить на ледяной леди, — сухо ответил он.
— Почему они так настаивают на этом браке? — подтолкнула его к объяснениям я.
— Впрочем, я могу тебе об этом рассказать, — после длительного молчания сказал Дирк. — Все сводится к Ледяным горам. Изумрудные драконы давно хотели расширить свою территорию. Территория родов служит своеобразным подтверждением статуса среди перворожденных. Конечно, земли не продаются, но все поглядывают жадными взглядами по сторонам.
— А в качестве приданого тебе дают Ледяные горы, — понятливо протянула я.
— От Узкого отрога до Матриса, — подтвердил «жених».
— Это же одна треть от территории Ледяных гор! — ахнула я.
Да уж, с такой невестой мне невозможно тягаться. За мной всего лишь вознаграждение от Ингрид да счет в банке, и вот этот крохотный домик, принадлежащий моей маме. Ничего удивительного, что она заподозрила неладное, едва услышала, что мы не женаты. Дракон не стал бы обращать внимания на обычную человеческую девушку без роду-племени, да еще работающую в заведении у мадам.
— Но не это главное, — тем временем продолжал «жених».
«Мой или все же не мой?» — мелькнула мысль. Привязка прошла, я это ощущала очень отчетливо, но сможем ли мы быть вместе? За ледяной леди дают огромное приданое, а мне нечего предложить молодому дракону, младшему брату императора.
— Разведка донесла, что на этой территории найдены залежи магического серебра.
Я с открытым ртом в полной прострации уставилась на Дирка. Серебряные рудники и так очень выгодное предприятие, а магическое месторождение, где руда идет уже заряженная, — это вообще баснословное богатство, которое обеспечит род Изумрудных драконов надолго.
— Род Ледяных драконов еще не в курсе наших открытий, поэтому согласились отдать за леди Раймоной такой участок гор, — завершил свой рассказ Дирк.
— Старейшины не допустят нашего брака, — твердо и уверенно произнесла я.
— Мне плевать, — весело сообщил дракон. — Я нашел свою избранную, и для меня это главное.
— Дирк, твой брат прав. Ты совершаешь ошибку. Может быть, ты поторопился использовать магию для нашей связки? — судорожно сглотнув, сказала я. — Вдруг именно леди Раймона твоя избранная?
— Не говори ерунды, Кетрин! — резко одернул меня Дирк. — У дракона может быть только одна избранная, и для меня это ты!
— Как же все запуталось… — Я закрыла лицо ладонями, словно желая отгородиться от всех проблем, взять хоть небольшую паузу, перевести дыхание.
— Теперь, наоборот, все стало очень просто, Кет, — мягко заговорил Дирк, подходя ко мне и присаживаясь рядом. Обнял за плечи и постарался успокоить. — Ты моя избранная и часть семьи, скоро выйдешь за меня замуж, и мы все вчетвером будем воспитывать наследника. Только представь, насколько этот малыш будет счастлив. У него будет не двое родителей, а четверо!
Неожиданно именно эти слова внесли умиротворение в мою истерзанную душу. Дирк нашел такие слова, которые успокоили и подарили надежду. Мне есть ради чего жить и бороться. Ингрид пошла на отчаянный шаг, чтобы сохранить свой брак, несмотря ни на какие несчастья. Неужели я откажусь от мужчины, настолько полюбившего меня, что готов пойти против всего рода? Дракон прав, у него может быть только одна избранная, и моя кровь подтверждала это. С каждой минутой, с каждым вздохом прикипала к своему избранному всей душой, прорастая в него своими чувствами.

Дни бежали своим чередом. Мама была счастлива, что дочь с зятем решили погостить у нее подольше. Почти каждый день она спрашивала о свадьбе, интересовалась, почему мы не торопимся пройти обряд. Выдавать чужую тайну я не имела права, при этом разрывалась между двумя противоположными желаниями — все честно рассказать и навсегда похоронить эту тайну в своей душе. Маме я, разумеется, доверяла, но это не моя тайна и подвести своих друзей я не могла.
Дирк был счастлив. Иногда его самоуверенность зашкаливала и бесила меня, заставляя устраивать скандалы, но мама, глядя на наши разборки, философски говорила:
— Милые бранятся — только тешатся.
Что заставляло меня недовольно пыхтеть, глядя на улыбающихся драконов. Каким-то непостижимым образом эти двое спелись. Они прекрасно понимали друг друга, дракон восхищался своей тещей, а мама неизменно становилась на его сторону. И как быть с этой парочкой человеку, пусть и с драконьей кровью, если против него возник альянс уверенных в своей правоте драконов?
В нашей комнате по вечерам часто разгорались ссоры и споры, которые велись придушенным шепотом и обычно заканчивались жаркими поцелуями. Я чувствовала, как Дирк сгорает от желания, но он вел себя очень мужественно, сдерживаясь. Однажды поинтересовалась причинами такого поведения, и он ответил достаточно честно, что не хотел бы своими действиями навредить ребенку. Мои заверения, что беременность — это не болезнь и мужчина не сможет ничем обидеть ни меня, ни малыша, потонули в новом водовороте поцелуев.
Каждое утро мама оставляла на столе завтрак, прикрытый чистым полотенцем, вышитым в свое время мной. Она все так же ходила на работу на фабрику, оставляя нас вдвоем в доме. Это время позволило мне узнать Дирка со всех сторон, даже с тех, которые не совсем нравились. Жесткий, самодовольный, уверенный в себе, он вдруг становился мягким и податливым, едва начинала возмущаться таким поведением.
Дрегас связывался с нами раз в неделю с помощью кристалла, узнавал о моем самочувствии и рассказывал новости. После того разговора на повышенных тонах братья больше не касались вопроса о браке с ледяной драконицей.
Все подвисло в странном состоянии — Дирк таял от счастья, одаривая любовью и нежностью меня с ребенком, но я в то же время ясно ощущала его нетерпение. Он очень ждал того момента, когда сможет назвать меня своей женой и больше не откладывать выполнение супружеских обязанностей. Эта трогательная забота обо мне и наследнике империи умиляла и в то же время веселила. Дирк все же очень странный и замечательный.

Уже почти устоявшийся уклад жизни вновь перевернулся в один день, когда Дрегас связался с нами по кристаллу связи.
— Желаю здравствовать, — спокойно произнес он свое приветствие.
Только что-то насторожило меня в его голосе, сердце испуганно вздрогнуло от нехорошего предчувствия.
— Вам пора выезжать, — после обмена приветствиями поставил нас в известность Дрегас.
— Что-то случилось? — встревожился Дирк.
— Ничего серьезного, — ответил ему старший брат. — У нас осталось мало времени, чтобы подготовиться к появлению на свет наследника. Мы с Ингрид выезжаем в столицу, вам надлежит быть там же. Встретимся ночью и поедем во дворец все вместе.
— Может быть, полетим? — предложил Дирк.
— Нет, рисковать здоровьем Кетрин мы не имеем права, — резко отмел вариант брата Дрегас.
— Старейшины нас ожидают? — с беспокойством спросил молодой дракон.
— Еще как! Мы по-прежнему водим их за нос, рассказывая о том, что Ингрид беременна и все проходит нормально. — Дрегас усмехнулся. — Несколько покушений в Орлином гнезде я предотвратил. Два раза привезли отравленные продукты, причем не все, а только те, что я специально заказывал для Ингрид. Один раз наняли убийцу, поднявшегося по уступам в обход магических рожков. Они не ожидали, что я окажусь в доме, потому что не видели моего прилета.
— Весело там у вас, — усмехнулся Дирк.
— Не представляешь, как Ингрид воодушевлена! У нее руки чешутся самой поквитаться с недоброжелателями, — сказал довольным тоном Дрегас.
— Господин Дрегас, я беспокоюсь за жизнь наследника. На него потом тоже будут покушаться? — встревожилась не на шутку я.
— Во дворце совершенно другая система безопасности, кроме того, его буду защищать я, Дирк и Ингрид. Кетрин, не беспокойся. Рожденный дракон, представленный старейшинам, внушит им уважение, и они отстанут от мальчика. Им нужен наследник, и после его появления на свет многое изменится, — попытался успокоить меня Дрегас.
— А зачем выезжать в столицу? — не удержалась я от вопроса. — Я думала, что роды пройдут в Орлином гнезде под присмотром Иршаны.
— Целительницу я привезу с собой, не переживай об этом, — ответил Дрегас. — Рождение наследника пройдет во дворце, чтобы не возникло никаких сомнений. Торонт не будет присутствовать при этом, так что бояться нечего.
— Я все равно боюсь ваших старейшин, — прошептала я и зябко обняла себя за плечи.
— Милая, я буду рядом, ничего не бойся, — с нежностью проговорил Дирк, прижимая меня к себе.
— У вас все серьезно? — после длительной паузы спросил Дрегас угрюмым голосом.
— Очень серьезно. Я женюсь на Кетрин сразу же, как только будет возможно, — твердо ответил брату молодой дракон.
Невольно залюбовалась его красивым профилем. За это время его волосы отросли, здесь не было цирюльника, чтобы подправлять его стрижку и вязь, говорящую о принадлежности к роду. Забавно смотреть, как темные пряди, часто находящиеся в беспорядке, свисали на уши, слегка их прикрывая. Зато Дирку очень нравилось носить воду ведрами с соседней улицы, а потом упражняться в небольшом дворике за углом дома, вдали от любопытных соседских глаз. Так что он сохранил свою идеальную физическую форму. Подозреваю, что каждодневные занятия снимали его сексуальное напряжение.
— Когда выезжать? — спросил Дирк.
— Завтра, — отозвался Дрегас.
— Хорошо, — отозвался Дирк.
Они с братом коротко обсудили все подробности, а потом прервали связь.

Мы посмотрели друг другу в глаза. Наше молчание говорило гораздо больше, чем любые слова. Было жаль, что спокойное время в этом крохотном домике, где трое взрослых едва помещались с относительными удобствами, закончилось. Мама наверняка очень сильно расстроится из-за нашего отъезда, но, увы, обстоятельства сильнее нас.
Сборы начали сразу же. Вещи укладывали на прежние места в сумках, лишь сменили плащ на шубу, потому что наступила зима и снег плотным покровом окутал не только горы, но и долины у их подножия. Детвора каталась на санках, и Дирк для нашей поездки заказал карету на полозьях.
— Уезжаете, — окинув взглядом наши вещи у входа, грустно произнесла мама.
— Так надо, — развела я руками, не в силах ничего больше сказать.
— Дирк, я тебя прошу, позаботься о моей девочке, — попросила она зятя.
— Можете не беспокоиться, леди Гарлиз. — Взяв в свои ладони перепачканные после работы руки моей мамы, дракон склонился и почтительно их поцеловал.
— Я так надеялась, что вы проведете обряд до рождения малыша, — грустно сказала мама.
— Так надо, — вновь вздохнула я.
— Жаль, что ребенок не получит магическую привязку к роду и отцу и навсегда останется незаконнорожденным, — покачала головой родительница.
— Не думай об этом, — прижалась я к самому родному человеку на свете. — Я ведь тебя люблю, несмотря ни на что. Мне совсем не важно, что у меня не было отца, у меня была ты и твоя любовь, а привязка у меня уже одна есть. — С этими словами с улыбкой обернулась к Дирку.
— Что ж, вам виднее, как поступать. — На глаза мамы набежали слезы.

ГЛАВА 26

Взрыв под копытами лошадей раздался неожиданно. Животные встали на дыбы, заржали и понесли карету, не разбирая дороги.
— Кетрин, держись! — ухватил меня одной рукой Дирк.
— Что случилось? — перепугалась я.
— Магические заряды. Это нападение, — спокойно ответил мне дракон, пытаясь хоть что-то разглядеть в заиндевевшие окошки.
— Бездна, кто мог на нас напасть?
— Узнаем!
Дирк толкнул дверь кареты ногой, выбив ее наружу. Холодный воздух ворвался внутрь, мгновенно затушив две свечи в безопасных колбах, освещавших все пространство салона. Вовремя. Следующий магический заряд влетел в карету и с шипением взорвался на том месте, с которого меня сдернул Дирк за секунду до этого. Получалось, что маг очень хорошо рассмотрел, где я находилась, и специально целился в меня.
— Бездна! — рыкнул сквозь зубы Дирк. — Кет, зажмись в угол, не смей ложиться на пол.
Спросить «почему» не успела — новый заряд шарахнул как раз по полу кареты. Кажется, маг прекрасно понял, что во время атаки проще укрыться на полу, поэтому именно туда целился в первую очередь. Надо отдать ему должное — так прицельно попасть в середину мчавшейся во весь опор кареты нужно умение.
— Кетрин, ждешь меня здесь! — глухо выкрикнул дракон и выпрыгнул на ходу.
Он оставил меня одну в карете, лошади которой понесли!
Испугавшись окончательно, обхватила руками живот, чувствуя беспокойство малыша. Он начал оборот, почувствовав опасность. Больно, маленький, пожалей мамочку! Чем больше становился дракончик, тем болезненнее проходили его обороты во мне. Сколько их уже было? Семь? Это восьмой? Последний. Даже смогла улыбнуться, малыш сейчас из-за грозящей опасности поторопился с оборотом, сказался инстинкт. В драконьей ипостаси у него больше шансов выжить, только мне с каждым разом все тяжелее. Одно дело — человеческий ребенок, и совсем другое — увеличившийся дракончик.
Над каретой раздался рев дракона. Так вот зачем Дирк покинул меня — он обернулся и теперь выискивает мага, напавшего на нас.
Бездна!
Моя догадка оказалась правильной. Всполохи драконьего огня заставили лошадей испуганно заржать. Кажется, Дирк пытается остановить ошалевших животных. Ход кареты замедлился, заснеженные деревья вдоль дороги стали мелькать не с такой скоростью, а полозья заскрипели более отчаянно — карета заваливалась на повороте. Сугроб сбоку оказался высоким, и я начала проваливаться туда, в отчаянии хватаясь за свое сиденье. Лошади ржали, не понимая, что происходит вокруг, возница громко ругался, но спрыгнуть перед падением успел, мне же податься было некуда. Одной рукой старалась прикрыть живот, второй хваталась за все, что могло бы остановить мое падение.
Рев дракона над нами разрезал воздух, карета замерла в сугробе, а я, тяжело дыша, перепуганная, но живая, пыталась вернуть нормальное дыхание. Дирк приземлился рядом.
— Я жива! — закричала что есть силы, стараясь успокоить дракона.
Взрыв, еще один сразу же за первым, и рев дракона от боли. Маг его ранил! Бездна!
Вскочила на ноги и попыталась дотянуться до противоположной двери, оставшейся на месте и теперь бывшей потолком у перевернутой кареты. Я становилась на мешки под ногами, толкая руками заклинившую дверь, дергала ручку, стараясь открыть задвижку, а вокруг шла битва. Маг атаковал дракона. Теперь взрывы и рев пламени сливались в один звук.
Неужели эту засаду устроили специально на нас? Но кто? Кто мог узнать, что мы направляемся объездной дорогой в столицу? Ведь прошло почти две недели, как мы выехали из Аргата по заснеженному пути. Конечно, по укатанной дороге ехать удобней, но зато нам почти не попадались путники. Мы останавливались в гостиницах только поздно ночью, скрывая свои лица капюшонами. Расплачивались сразу и выезжали рано поутру, пока остальные постояльцы еще спали. Возница был тот же, что отправился с нами в путь еще в Аргате, это были его лошади и карета. Он ни на минуту не исчезал из нашего поля зрения.
Кто мог напасть на нас? Или, может быть, ожидали кого-то другого, а попались мы?
— Дирк, тебе не справиться с моей магией! — раздался мужской голос, усиленный магически.
В ответ дракон взревел еще громче, и меня оглушила новая атака. Дверь все уже удалось каким-то чудом открыть, но выбраться не получалось — слишком я прибавила в весе, чтобы просто подтянуться на руках. И тогда мне неожиданно пришла в голову одна мысль.
Я присела и начала искать кристалл связи в сумке Дирка. Повертела его в руках, судорожно вспоминая, как он включается. Тут мне помог малыш, он толкнулся внутри, и я закусила нижнюю губу, наконец сообразив, что работает связь по крови. Поднесла ладонь к кристаллу и с силой сжала пальцы в кулак. Острые грани вонзились в кожу.
— Дирк, что-то случилось? — раздался через невозможно долгое время родной голос Дрегаса.
— На нас напали! — крикнула я как можно громче, потому что рев атаки заглушал все вокруг.
— Кетрин, где вы? — встревожился Дрегас.
— Мы выехали из Дипра два часа назад, сейчас в лесу, — заторопилась я, стараясь говорить настолько громко, насколько это возможно.
— Вылетаю, — кратко произнес Дрегас и прервал связь.
Я все еще сжимала кристалл в руках так, что костяшки пальцев побелели. Разжала ладонь и поняла, что от беспокойства перестаралась — вся ладонь была располосована острыми гранями. Кристалл сработал на кровь моего малыша — только так я смогла связаться с его отцом и призвать на помощь.
Не представляю, сколько времени понадобится Дрегасу на полет. Только бы Дирк продержался! Я стала судорожно искать хоть что-то, что может мне помочь в такой ситуации. Достала и положила рядом небольшие кинжалы. Против магической атаки они не помогут, но мне все же приходилось в свое время отбиваться на улицах столицы от бандитов, так что пусть будут. Лучше иметь плохую защиту, чем остаться вообще без нее. И еще я зажала в руке амулет Иршаны, просто потому, что палочка согревала меня своим теплом, будто морально поддерживала.
Звуки боя становились все глуше. Как будто дракон специально уводил мага за собой подальше от кареты. Ох, Дирк! Ты только выберись живым из этой передряги, я за тебя молиться буду.
— Милостивые богини Судьба и Заступница, прошу вас, помогите Дирку, спасите его! — горячо зашептала я, прижимая руки к груди.
Удивительно, но малыш внутри меня замер, словно прислушивался к моим словам, а потом я почувствовала, что он тоже присоединился к моим просьбам, посылая теплые чувства богиням. Я говорила слова, а наши эмоции сливались вместе и, усиливаясь, устремлялись к ним. Сейчас это было единственное, чем мы могли помочь отчаянно сражающемуся дракону.
— Он мой избранный, — горячо шептала я признания. — Он мой дракон. Богиня Судьбы, ты всегда была к нему неравнодушна, помоги! Спаси его! Богиня Заступница, обереги от ран и смерти!
И наши слова были услышаны. Воздух рассекли крылья изумрудного дракона, Дрегас нашел нас и прилетел на помощь.
— Бездна! — донесся до меня отчаянный крик Торонта.
Если до этого самоуверенный маг только издевался и оскорблял Дирка, понимая, что тому очень сложно в бою с таким сильным магом, спокойно управляющим магией жизни и смерти, то сейчас ему справиться с двумя драконами будет практически невозможно. Закономерный результат не замедлил сказаться, рев обоих драконов, сжигающих все на своем пути, больше походил на победный клич. Эти звуки заставляли трепетать и в волнении ожидать окончания битвы. А потом наступила неожиданная тишина. Я прислушивалась, но до меня почти ничего не доносилось.
— Кетрин, как ты? — внезапно раздался рядом со мной голос Дрегаса.
— Я жива! Только не могу сама выбраться из кареты, — прокричала ему обрадованно.
Получается, что если Дрегас разговаривает своим обычным, человеческим голосом, то он уже обернулся. Надежда на то, что с противником покончено, росла с каждой секундой.
— Сейчас помогу тебе выбраться! — с этими словами дракон взобрался на бок кареты и заглянул внутрь. — Молодец, вот так и стой. Сейчас я переверну экипаж и освобожу тебя.
Он спрыгнул обратно на землю, а потом карета закачалась и с натужным скрипом начала принимать привычное положение. Я замерла на том самом месте, где было велено замереть, — в выломанном дверном проеме, ногами в глубоком снегу, прижимая к груди обнаженные кинжалы. Экипаж вновь упал с громким звуком на полозья. Лошади попытались вырваться из упряжи и умчаться подальше от места аварии, кучера нигде не было видно. Видимо, он сбежал как можно дальше от места битвы, бросив свое имущество.
— Кет, котенок, как же я за тебя волновался! — с этими словами Дрегас прижал меня к себе и крепко стиснул в объятиях. — Как ты? Не пострадала?
— Нет, испугалась только сильно, — ответила я. — Как Дирк? Где он?
— Ранен, но живой, — усмехнулся Дрегас. — Он за тебя сражался, как настоящий дракон. Сейчас держит Торонта.
— Все-таки мне не показалось, это был именно он, — мрачно произнесла я. — Вам удалось его убить?
— Для начала я хочу задать ему множество вопросов, на которые магу придется ответить, — с угрозой в голосе ответил злой дракон.
— Ой! — невольно вскрикнула я.
— Кетрин, что случилось? — встревожился в тот же миг Дрегас.
— Оборот! Последний! — ответила я, едва сдерживая слезы.
Рано, слишком рано! Малыш торопится, ему нужно было подождать всего неделю с последним оборотом и только потом появиться на свет.
— Бездна! — ругнулся отец ребенка. — Я все понял, срочно вылетаешь с Дирком в столицу. Амулет Иршаны с тобой?
Я кивнула и сунула ему под нос зажатую в кулаке палочку.
— Молодец! Вас встретит Ингрид, дальше все по плану. Поняла? — Снова кивок от меня вместо слов. — Дирк, вылетаешь!
Последние слова дракон прокричал младшему брату, склонившемуся над какой-то кучей тряпья у дерева.
— Кетрин, что случилось? — донеслось до нас.
— Мы рожаем! — вместо меня отозвался опытный папаша.
Как-то сразу поверила словам Дрегаса. Если до этого у меня оставались сомнения, что все еще обойдется и малыш подождет до положенного срока, то сейчас оставалось только морально подготовиться к предстоящим родам. Слабая судорожная волна, пробежавшая по моему животу, подтвердила опасения.
— Дирк, бросай эту падаль, я сам с ним разберусь! — прикрикнул на замешкавшегося Дирка старший брат.
Мой дракон сделал несколько шагов в сторону и обернулся. На том грязном месиве, что устроили здесь эти трое, огромный дракон поражал чистотой и правильностью линий. Дрегас обнял меня за плечи и быстрым шагом повел к брату.
— Дирк, северная башня расчищена от снега, дозоры убраны. Там вас никто не увидит. Береги Кетрин, брат!
С этими словами Дрегас усадил меня на горячее тело Дирка. Перепончатые крылья дрогнули и взмыли вверх, сильно ударили по воздуху, и когтистые лапы оторвались от грязного месива дороги. Под брюхом мелькнули заснеженные кроны деревьев, в лицо ударил морозный воздух, от которого я даже задохнулась. Теперь стало понятно, почему Дирк не захотел меня переносить по воздуху зимой. Судорожно закуталась в пушистую шубу, надвинула шапку на лоб, а сверху накинула капюшон, руки положила на горячую шкуру дракона, и все равно было пронзительно холодно. Ребенку же все эти перепады температуры были абсолютно безразличны. Малыш оборачивался из дракона в человечка и готовился появиться на свет. Живот ходил ходуном, а схватки становились все ощутимее и болезненнее.
Я чувствовала беспокойство Дирка. Спал пыл боя, адреналин в крови схлынул, и теперь он волновался, ощущая переносимую мной нарастающую периодическую боль.
— Не переживай, мы успеем, — прошептала ему, стараясь успокоить нас обоих.
Однако дракон махал крыльями так, что ледяной ветер чуть не срывал с меня одежду. Спрятаться было негде, и я тревожилась не меньше, чем мой избранный. Первая в жизни беременность и предстоящие роды и так волновали, а с учетом пережитого во время нападения мага сердце бешено стучало, словно пытаясь пробить грудную клетку насквозь.
Огни столицы уже показались вдалеке, теперь можно было вздохнуть спокойно, до спасительной северной площадки дворца оставалось лететь недолго. Не в заснеженном поле рожать, уже легче, все же близость жилья успокаивала.
— Потерпи, малыш, не торопись, — уговаривала упрямого дракончика, стремившегося появиться на свет.
Вот что значит порода! Еще не родился, а уже проявляет упрямый характер. Стараясь закутать лицо в мех, чтобы не обжечь кожу на ледяном ветру, пропустила момент нашего снижения. Резкое падение вниз — я вскрикнула от неожиданности, и меня подхватили мужские руки.
— Кет, все хорошо, мы долетели, — раздался рядом со мной хриплый голос Дирка, и я немного успокоилась. Ведь мы долетели, и посадка оказалась мягкой. Теперь же он нес меня на руках по крутой лестнице, а я крепко обхватила его обеими руками, чувствуя, что время на исходе. Теперь бы найти огонь и сжечь амулет Иршаны, чтобы вызвать целительницу.
Переходы, повороты, но Дирк уверенно шагал по тусклым коридорам и комнатам, ведь он хорошо знал дворец.
— Ингрид! — толкнув какую-то дверь, выкрикнул дракон и вошел в ярко освещенную комнату. — Бездна! — выругался он.
— Ее императорского величества еще нет, — отозвался строгий женский голос. — Мы ожидаем ее приезда с минуты на минуту.
— У Ингрид начались роды! — крикнул Дирк, мгновенно сориентировавшись в ситуации. — Немедленно покиньте ее покои.
— А где господин Торонт и его императорское величество? Ох, ваше высочество, вы ранены! — затараторил все тот же надоедливый женский голос.
— Леди Жельман, покиньте покои Ингрид! — рявкнул на упрямицу дракон. — Все объяснения потом.
— Давайте я помогу раздеть ее величество.
— Вон!
И после этого рыка дверь наконец-то захлопнулась.
— Кетрин, прости за задержку, — уже нормальным тоном сказал Дирк. — Сейчас наложу на тебя образ Ингрид и раздену.
— Дирк, сожги скорее этот амулет Иршаны, — попросила я и разжала кулак, — все остальное потом.
Дракон послушался, наверное, в первый раз за все время без оговорок. Подозреваю, что он очень опасался оставаться с рожающей женщиной наедине. Уложив меня прямо в шубе и в сапогах на широкую кровать, он в два шага оказался у зажженных свечей и поджег деревянную палочку. Почувствовав запах гари, вздохнула с облегчением. Иршана должна появиться с минуты на минуту. Тем временем дракон начал быстро меня раздевать, не особенно заботясь о сохранности одежды, одновременно накладывая на меня образ Ингрид.
— Детка, какая ты у меня молодец, — раздался приятный голос целительницы.
— Как вы смогли пройти сквозь охрану? — оторопел Дирк, оборачиваясь к Иршане.
— Когда срабатывает амулет, то сама Заступница перемещает меня в нужное место. Ведь это призыв к ней, а не ко мне. Я лишь ее глаза и руки, — мягко проговорила женщина, сбрасывая с кровати всю лишнюю одежду.
— Первый раз о таком слышу, — признался Дирк.
— Ты еще слишком молод, мальчик мой, — улыбнулась Иршана и повернулась ко мне. — А теперь рассказывай, что случилось, как себя чувствуешь?
— Малыш за час обернулся два раза, — стиснув зубы, чтобы не стонать, ответила я.
— Тогда понятно, — кивнула целительница.
Больше вопросов Иршана не задавала. Она не проявляла любопытства, как сделала бы любая другая женщина на ее месте. Сейчас ее интересовало состояние малыша и мое, а вовсе не события, спровоцировавшие роды. Она говорила строго по делу, отдавала короткие приказания, а Дирк, позвавший прислугу, присматривал за их исполнением.
В спальню императрицы не входили посторонние, а только хорошо вышколенные горничные, по первому же требованию подающие все необходимое. Где-то на периферии сознания отмечала все эти мелочи, иногда совсем уплывая в какое-то небытие.
— Кет, котенок, я здесь, — различила как-то голос Дрегаса, раздавшийся рядом, и широкая мужская ладонь легла на мой лоб и отерла пот.
— Пить, — попросила я.
— Лучше бы это я рожал, — с надрывом произнес Дирк.
— Не мечтай! — развеселилась Иршана. — Детка, потерпи. Сейчас смочу твои губы, будет легче.
И правда, стало легче.
— Иршана, я могу помочь ей магией? — спросил Дрегас.
— Конечно, можешь. В девочке кровь дракона, она примет от тебя любую помощь, — ласковым голосом ответила целительница.
— Благодарю тебя, Заступница! — от всего сердца сказал Дрегас, и на меня полилась его магия.
Сначала перестала болеть голова и вернулась ясность сознания. Я повела взглядом вокруг и увидела рядом с кроватью побелевшего Дирка, сжимающего кулаки, а рядом с ним взволнованную Ингрид. Иршана суетилась у небольшого столика, а Дрегас держал ладони надо мной, и на его губах играла теплая и ободряющая улыбка. Больше никого в комнате не оказалось, посторонних и любопытных выгнали за двери, поставив блок, чтобы никто не смог войти.
— Сейчас станет легче, котенок, — ласковым тоном проговорил Дрегас.
Мне действительно стало легче. Кажется, дракончик внутри меня тоже успокоился, поняв, что помощь рядом и все идет так, как надо. Магия обволакивала нас обоих, давая уверенность и облегчение. Схватки были сильными, но больше не терзали тело изнутри, а ребенок полностью подчинился отцу.
— Правильно, — похвалила Иршана, — сейчас отпускай, пусть тело немного почувствует изменения. Вот, опять началось… Все хорошо, моя девочка, ты все делаешь правильно.
Мы все трое стали как будто единым целым: я, дитя и Дрегас. Слушались наставлений Иршаны, и вот наконец ребенок родился. Первой его в руки взяла целительница, и тут же подозвала Ингрид и Дрегаса к себе.
— Положите руки ему на животик и произносите слова, — сказала Иршана.
Супруги аккуратно положили ладони на влажную кожу ребенка и стали повторять вслед за Иршаной:
— Мы даем тебе жизнь, берем ответственность за твою судьбу, обещая любить, заботиться и наставлять. Благодарим тебя, Заступница, за счастье, подаренное нам.
Драконий огонь, сорвавшийся с ладони отца, окутал ребенка, совершая привязку к родителям. Это родился наследник Дрегаса Мужественного из рода Изумрудных драконов, будущий император. Его матерью стала Ингрид, магия навсегда соединила эту семью.
Из моих глаз покатились слезы.
— Кет, моя Кет, не плачь! — кинулся ко мне Дирк. — У нас с тобой еще будут дети.
— Уйди, чешуйчатый! — отмахнулась от утешителя. — Только попробуй ко мне прикоснуться, придушу! — пообещала я.
— Что я сделал не так? — На лице молодого дракона появилось выражение обиженного ребенка.
— Малыш, малыш, ну какой же нормальный мужик будет обещать еще одного ребенка только что родившей женщине? — Иршана развеселилась не на шутку.
Ее задорный смех заразил всех окружающих. Даже я не смогла сдержаться и, хватаясь за живот, потому что смеяться было больно, хохотала в полный голос.
— Умница, девочка, ты молодец. Смотри, какого богатыря родила! Дракон! — похвалила целительница, подкладывая малыша мне к груди.
Затем проворно накрыла мои ноги красивым покрывалом, сделала знак рукой Ингрид, чтобы она скрылась из комнаты, и направилась открывать двери, где ожидали рождения наследника придворные и старейшины рода.
Толпа любопытных аристократов ввалилась в помещение. На мне все еще была наложена иллюзия образа Ингрид, а малыш, завернутый в тонкую пеленку, с наслаждением сосал грудь.
Раздавшийся дружный вздох заставил меня перепугаться на мгновение, что наш обман будет раскрыт, но дальше посыпались поздравления. Все старались первыми выразить свои верноподданнические чувства. Вперед выступил один из старейшин.
— Император Дрегас Мужественный из рода Изумрудных драконов, примите поздравления по случаю рождения наследника престола и продолжателя рода! Желаю здравствовать, Дерлан!
Даже не сразу сообразила, что так назвали моего сына. Попробовала это имя, произнося про себя. Мне понравилось, красивое. Пусть так и останется.

ЭПИЛОГ

— Дирк! Дерлан! Прекратите сейчас же! — бушевала я, подбегая к тренировочному полю.
— Дрегас! Не мучай ребенка! — вторила мне Ингрид, подхватив длинный подол платья, спеша вырвать наследника империи из лап драконов.
Мальчишке исполнилось на прошлой неделе шестнадцать лет, и отец с дядей уперлись, что он просто обязан сегодня встать на крыло, поэтому с раннего утра заставляли обернувшегося изумрудного дракона подняться в небо. У ребенка получалось парить, но почему-то взлет и посадка давались с трудом, разрывая наши любящие материнские сердца.
— Мама, смотри! Я лечу! — огласилось ревом молодого дракона тренировочное поле, заставив нас обеих замереть на месте от восхищения и опасения за сына.
Это был наш сын! Мы обе гордились тем, что он такой же, как все из рода Изумрудных драконов — они упрямые и всегда добиваются того, к чему стремятся.
В итоге все завершилось просто прекрасно, но, прежде чем это произошло, нам пришлось пережить много трудных моментов.

После поздравлений с рождением наследника старейшины провели магическое обследование младенца. Результаты их чрезвычайно удивили, отцом был Дрегас, именно его кровь текла в Дерлане, а мать — человеческая женщина. Привязка родителей не оставляла сомнений в том, кем они являются. Старейшины сомневались в правильности своих исследований, брали кровь мальчика для опытов и анализов, сравнивали, и все же высказали свою основную претензию: им было отлично известно, что Ингрид не в состоянии больше забеременеть и родить. На что Дрегас спокойно ответил:
— Мне удалось поговорить с горе-целителем Торонтом, и он рассказал много интересного, что происходило за эти долгие годы. Оказалось, вы настолько были недовольны моей избранной, что готовы были лишить меня наследника, промыв мозги моему ближайшему другу, внушив ему мысль о «чистоте рода». Уверен, что на первом этапе не обошлось без магии, не так ли, лорд Дранго? А потом вы стали давить на мага, заставляя его идти дальше по тропе предательства. Торонт следил за каждой беременностью и приводил к выкидышу, пока в последний раз не предпринял более решительные действия, сделав бесплодной мою Ингрид. Мы отправились в Орлиное гнездо, чтобы морально и физически прийти в себя вдали от двора. И нам чрезвычайно повезло познакомиться с целительницей Иршаной. Думаю, многие знают, на что способна эта женщина, ставшая приверженкой богини Заступницы. Она помогла Ингрид восстановить здоровье, и богиня благословила мою жену, в результате наступила беременность. Узнав о предательстве друга детства, я отказался от его услуг и начал расследование. Именно по этим причинам Ингрид оставалась в Орлином гнезде до самого срока родов, чтобы свести ваши попытки новых покушений на жизнь моей жены и ребенка к нулю. Итак, ставлю вас всех перед фактом: вы все под пристальным наблюдением. Наследник родился, это здоровый малыш, который в дальнейшем станет вашим правителем. И в ваших интересах заботиться о Дерлане, он из рода Изумрудных драконов. Предатель Торонт казнен — предан огню дракона, а его имущество передано в казну императора.

Дирк все же уговорил меня на свадьбу в самые короткие сроки. Старейшины сопротивлялись моей кандидатуре ровно до того момента, пока к ним не прилетел мой дед. Гершат Гротт из рода Лазурных драконов официально признал меня своей внучкой и выдал приданое — Черемшанскую долину. Чтобы понять щедрость моего родственника, достаточно представить, что две трети всего оборота драконьего вина в империи дают виноградники этой долины. Конечно, это не магическое серебро, до которого еще надо добраться и начать разработки, но процесс виноделия налажен, а территория земель намного превышает ту, которую давали за ледяной леди.
После такого поворота событий мне пришлось серьезно поговорить с мамой. В разговоре один на один она призналась, что именно из-за меня не стала менять фамилию, в глубине души надеясь, что когда-нибудь род признает ее дочь, дав имя и покровительство. Когда мама узнала о сопротивлении старейшин нашему браку, она отправилась к своему отцу и рассказала всю историю, умолчав о моем пребывании в заведении у мадам. Но дед не удовлетворился кратким описанием нашей жизни, провел тщательное расследование и нашел Шитля, моего отца, соблазнившего наивную девушку. Никакой дар эмпатии не помог негодяю пережить гнев дракона. Отец под давлением деда подписал все необходимые бумаги, признающие меня рожденной от союза мага и его дочери, тем самым делая законнорожденной.
Маме все же пришлось рассказать о ребенке от Дрегаса. В этот раз ухватом по нашему домику гоняли уже меня, а защищал любимый и обожаемый зять. В тот день мы засиделись допоздна, пока мама расспрашивала все в подробностях. Бабушкино сердце немного смягчилось только после обещаний Дирка, что никто не лишит ее общения с внуком, а у малыша теперь будет не двое родителей, а четверо.
После всех этих формальностей и разговоров состоялась грандиозная свадьба младшего брата императора, прогремевшая на всю столицу. Вино из виноградников невесты раздавалось бесплатно всем желающим, за что ее благодарили и призывали на нее милость всех богов.
А некоторое время спустя у нас с Ингрид родились малыши с разницей в месяц. Заступница совершила чудо, и подруга смогла забеременеть. Конечно, Дерлан остался наследником престола, этого у него никто не отнимет, но счастье материнства Ингрид тоже смогла наконец испытать. Наши мальчишки были похожи, и все же разные. Их иногда путали няни, но только не наши материнские сердца. Общая любовь всегда была направлена и на нашего старшего, доставшегося такими страданиями для всех четверых.
Как-то Дирк занимался с нашим новорожденным, показывая ему выкрашенного в лазурный цвет деревянного дракона, а я наблюдала за этой возней отца с сыном с легкой улыбкой из своего кресла.
— Кет, котенок, ты меня сделала самым счастливым драконом, — неожиданно сказал мой муж, посмотрев на меня. — У нас два сына. Чем я смогу отблагодарить тебя?
— Я хочу дочку, — честно призналась ему.
— Я уже предвкушаю этот процесс, — мурлыкнул коварный соблазнитель, одарив многообещающим взглядом.

— Вот и эта история закончилась, — произнесла темноволосая красавица, поглядывая на столик, где виднелись крохотные, словно игрушечные, фигурки людей. Но они были настоящие, живые.
— Даже немного жаль, — вздохнула ее собеседница и тряхнула золотыми кудрями.
Красивые женщины сидели напротив друг друга, уставившись внимательным взглядом на происходящее перед ними. Там жили разные существа: гномы, драконы, люди, животные. Сами же собеседницы располагались в воздушных креслах, сотканных, как и опора столика, из туманности. Вокруг не было стен или чего-то материального, а от женских фигур исходило свечение, позволяющее прекрасно рассмотреть все вокруг. Золотой свет падал на одну сторону пространства от столика, голубой — на противоположную.
— Да, жаль, — согласилась с ней темноволосая.
— Скучно… — вздохнула золотоволосая богиня Судьбы.
— Чем еще займемся? — спросила ее Заступница.
— Давай немного понаблюдаем, — предложила Судьба, — наверняка найдется что-то интересное.
— А ты своего дракона решила отпустить к смертной? — с интересом посмотрела на свою подругу по азартным играм Заступница.
— Дирка? — переспросила златовласка и снова устремила свой взор на столик, где двигались и жили люди и драконы.
— Он у тебя был один, — покачала головой Заступница, показывая, что поняла нежелание подруги поддерживать эту тему.
— Красивый мальчик. Жалко, что не мой, — вздохнула богиня и взяла мужскую фигурку в руки. — Посмотри, какие идеальные черты лица.
— Он бы не устоял перед тобой, зачем отпустила? — хитро прищурилась Заступница.
— Я не его избранная, — мягко улыбнулась Судьба и вздохнула, — а ему нужна только она.
— Но ведь ты его не оставишь?
— Ни за что! Я его обожаю! — воскликнула богиня и обволокла мужскую фигуру золотым дыханием. — Его избранную не так просто было найти. Из такой трущобы пришлось вытаскивать. Зато мы с тобой здорово сработали, и, главное, нескучно было. Такие страсти, тревоги, переживания… Дрегас теперь тебе предан, Ингрид возносит молитвы, а из Кетрин я сделала настоящего бойца.
— А Дирка осыпаешь своими милостями, — засмеялась Заступница, хитро прищурившись.
— Подумаешь, лазурный дракон отдал половину своего имущества в приданое девушке, — пожала плечами Судьба, — это так, пустячок, приятный бонус к его избранной.
— Если бы не ты, у Дирка не было бы шансов найти свою Кетрин, — заметила темноволосая богиня.
Обе собеседницы молча наблюдали за героями этой истории. Вдруг подул ветерок и принес с собой запах свежести и волну зеленых листьев. И вот рядом с заскучавшими богинями проявилась мужская фигура в легких одеждах из переливающейся зелени. Вокруг него еще кружилось облако из цветов и листьев.
— Тримуф, можно быть хоть немного скромнее? — подняла глаза на белокурого мужчину с идеальными чертами лица Заступница и кокетливо наморщила носик.
— Девушки, у меня есть интересные герои. Играем? — радостно произнес Триумф и присел к столу, материализовав из пространства такое же удобное воздушное кресло, как и у заскучавших богинь.
— Спрашиваешь! — в один голос отозвались обе женщины, жадно поглядывая на прозрачный столик перед собой.